Лилия

- Мам... - Что такое? Лена вздохнула и присела рядом со мной на диван. Ей недавно исполнилось одиннадцать лет, почти взрослая. Время пролетело незаметно… Я его вообще не замечала. Девочка нервничала. Это было видно по отличительной черте: когда Лена нервничает, всегда начинает накручивать на палец прядь своих длинных каштановых волос. Я отложила журнал и внимательно на нее посмотрела, ожидая вопроса. Моя дочь всегда требовала внимания, когда что-то спрашивала, и, тем более, когда нервничала. - Ты же понимаешь, я уже не маленькая. Я хочу знать, каким был папа. Все ясно, к чему она клонит. Эх, Лена-Лена. Если бы ты только знала, что твоя «любимейшая закадычная подружка» Злата, которая вот только вчера назвала тебя «занудой», есть дочка твоего отца. Надо же. Иронично звучит. - Лена, мы с тобой уже это обсуждали, - я снова уткнулась в журнал с моделями. Перевернув страницу, я увидела никого иного, как Злату, маленькую девочку с розовом платье, представляющую детскую косметику. Чтоб эту проклятую жизнь! Ай, все равно злость ничем не поможет, - и, кажется, договорились, что таких вопросов ты больше не задаешь. - Я помню, мама. И все же! – она схватила журнал и отложила его в сторону. Е-мае, ну почему она пошла в меня именно характером. – И все же я хочу знать, каким был папа! Скажи мне, жив он хоть или умер?! - Он жив, - ответила я, беря с тумбочки миску с семечками. Тупая привычка. Я и так только достигла прежнего веса после родов, сейчас опять потолстею, - это я могу сказать тебя то-очно. Причем, ты его часто видишь. Ай! Сболтнула лишнее. Ее глаза загорелись. - Неужели? – Лена уселась поудобнее на диване, подмяв под себя мягкую подушку. – Где же я могу его видеть?.. «Догадайся!» - подумала я, в душе усмехаясь. Пойми причину, почему я никогда не хожу на родительские собрания. На самом деле Виталий работал, как и раньше, учителем. Учителем русского языка и литературы. Лена только-только перешла в пятый класс, а это средняя школа, мать вашу! У средних классов он уже вел уроки. Так что пойти на родительское собрание значит подойти к нему и спросить об успеваемости и поведении дочери. А я... боюсь снова посмотреть ему в глаза. Я влюбилась тогда в его взгляд, и теперь не думаю, что-либо изменится. И именно по этой причине я нервничала. Завтра родительское собрание, а мама с папой уехали в отпуск. Все же они уже старенькие, в отпуске давно не были из-за моего ребенка, которого я на них скинула. Дело в том, что после родов я решила поступить в институт. Закончила свою лингвистику, но на это потребовалось пять лет. А потом Лена пошла в первый класс, мне надо было заниматься своей работой, но проверять ее домашние задания и учить ее всему кому-то надо было. Как же! Эту работу я поручила своим родителям! Дело в том, как воспитывали они меня. Когда я пошла в первый класс и вплоть до одиннадцатого, они заставляли меня заниматься, почти круглосуточно. Заниматься, заниматься и еще раз заниматься. Они не видели ничего другого, кроме моей золотой медали и победы во всех олимпиадах. Вот почему я сбежала от них. Я думала, что сейчас, в старости, они поменялись, особенно после моего побега и разъяснения отношений о причине моего побега, но ни черта подобного! Я выступала всегда помощником: Лена постоянно занималась, а я отправляла ее гулять то и дело, потому что знала, что это такое. Мне было страшно. Руки дрожали. - А кем он работает? - неожиданно спросила Лена. Этот вопрос добил меня. С одной стороны, мне не хотелось бы обманывать Лену. А, с другой, что я ей скажу?! Что влюбилась в своего учителя, который старше меня на восемь лет, соблазнила его, переспала и забеременела? А он, такой сякой, изменил мне, какой-то глупой ученице… с другой глупой ученицей? И теперь женат на ней. Смешно. Но все же мне не хотелось ей врать. И я не могла найти другого выхода, кроме как промолчать. - Мам! - Прости, Лена. Я тебе скажу, когда подрастешь. Ладно? С этими словами я слегка чмокнула ее в лобик, провела по каштановым волосам и встала в дивана. Мне надо проветриться.

***

Прогулка действительно помогла. Я побегала в парке с собакой и теперь бодрая, посвежевшая, выгуленная и довольная возвращаюсь домой. Бодро забежала в подъезд, достала из почтового ящика все письма и пошла к лифту. Уже дома, удобно устроившись на диване и прихватив чашечку кофе, я взялась перебирать письма. Одно из них содержало плату за коммунальные услуги, второе – что-то про рекламу. Меня заинтересовало третье письмо. Открыв конверт и бегло пробежавшись по строчкам, я с криками: «Нет, нет!» ходила по комнате. Письмо содержало приглашение. Приглашение на сбор выпускников 2014 года школы №11! «Радости» моей не было предела. Для начала, этот сбор организовала Оливия. Во-вторых, что мне там делать? Увидят меня мои одноклассницы потолстевшую, с жирками на боках и кругами под глазами, и спросят, как я жизнь провела. А что отвечу я? Что после того самого позора, который устроила Оливия, рассылая фотографии, я забеременела от учителя, а он от меня упорхнул к Оливии. И я на сто процентов уверена, что она будет им хвастаться. И даже наверняка на эту самую встречу его пригласит, я ее знаю. Встреча через месяц. Господи, за что мне все это. Ну, за что?! Ужин я готовила в некой прострации. Теперь мои мысли были заняты не родительским собранием, а этим самым сбором выпускников. Я боялась на него идти. Но разве отказ не означает трусость? А я не трусиха. Этому научил меня Виталий. Боже. Опять я его вспоминаю. Черт. - Мама! – закричала Лена, вбегая в комнату. – Макароны! - Ай, блин! Вечер был безнадежно испорчен. Макароны прилипли к кастрюле и пригорели, в итоге ужин оказался донельзя «вкусным и аппетитным». Домашнее задание Лена успешно выполнила и отправилась спать, а я сидела до поздней ночи в кресле с ночником и все думала... думала. Для начала, Виталий до сих пор не знает, что Лена – его дочь. Черт возьми, она похожа на него, как две капли воды, разве что пол разный! Дурачок... Это бы значительно облегчило мою задачу. Оливия рассказывает ему все, она часто это говорит. В конце концов, каким-то боком мы стали лучшими подругами. Я втайне хранила на нее злость и обиду, а она меня – ничего, потому что втоптала меня в грязь и добилась своего. Мы с ней часто ходили по магазинам и просто гуляли в кругу наших общих знакомых. Слава Богу, в этот круг Виталий не входил. Он часто забирал ее с наших гулянок, когда мы выпивали и не могли добраться домой сами. Я помню, как он приходил в клуб или ресторан, приветствовал меня как-то отстраненно, словно не хотел видеть, брал ее на руки и уходил. Я видела в окно, как он кладет ее в машину и уезжает. Он часто предлагал и меня подвезти, но я отказывалась, говоря, что меня подвезет мой мужчина. Он хмыкал и уходил с Оливией. И я всегда добиралась домой сама. Это было выше моей гордости: поехать с ним. Я могла не выдержать. Могла обнять его... Могла даже накинуться. Знаю, что я могла это сделать. А я себе такого не могу позволить. И именно поэтому мне страшно завтра куда-то идти. Почему-то такое чувство, что завтра что-то, но изменится. Он какую-то часть узнает. Точно. Я продолжила кусать ногти.

***

- Перемена, дети, перемена! – весело крикнул Виталий Петрович. Пятиклассники сразу подскочили со своих мест и выбежали из класса, наверняка, они направились в столовку. В классе осталось только несколько человек, и одной из них была Лена. Она сидела возле окна и рисовала что-то. Таланта рисовать у нее никогда не было, но она любила этим заниматься. - Лена! – к ней присел ее учитель русского языка. - Виталий Петрович! – девочка попыталась убрать нарисованное, закрыть рукой, но учитель, наоборот, попросил показать ей рисунок. - Кто это? – спросил учитель, посматривая на девочку. - Мой папа, - Лена, словно устало, вздохнула и посмотрела в окно. - Здорово рисуешь. А как его зовут? - Я не знаю... Виталий Петрович удивился и внимательно посмотрел на ученицу. - Как так? – спросил он. - У меня нет папы, - ответила девочка. – Мама почему-то не рассказывает мне о нем. Я знаю только, что он жив, и живет где-то рядом. Я часто пытаюсь его нарисовать, пытаюсь представить, как он выглядит. - Вот как... Извини, что cпросил. Ладно, продолжай рисовать. С этими словами Виталий Петрович подошел к доске и сделал видимость, что стирает мел. На самом деле, он изредка поглядывал на свою ученицу и понимал, что все, оказывается, не так просто. Когда он забирал Оливию пьяную, Лилия говорила, что ее заберет ее муж. Но папы у Лены нет. Как так? Мысли в его голове крутились с бешеной скоростью. - Лена, твоя мама сегодня придет на собрание? – повернувшись, спросил он. Лена пожала плечами. - Вроде, да. Некому больше, бабушка с дедушкой уехали отдыхать. «Понятненько» - вздохнул Виталий. Сегодня вечером ему предстоит начать серьезный разговор.

***

- Мам, ты так наряжаешься, словно на свиданку идешь, - Лена саркастично отметила мое положение, лежа на диване. - Вовсе нет,- буркнула я, – просто я хочу красиво выглядеть. - Ну, да-а, - протянула Лена, - все же твое первое родительское собрание. «И то верно» - подумала я, уже сотый раз крутясь перед зеркалом. Все же я выбрала белую блузку и черные, узкие на конце, брюки. Посмотрев на часы, с ужасом обнаружила, что опаздываю. Быстро кинувшись к двери, напялила сапоги, накинула осеннее пальто и выскользнула за дверь, крикнув на прощание дочери «Пока!». Школа находилась близко к нашему дому. Вы не поверите, но я, чтобы успеть вовремя, решила сократить дорогу. Я. Решила. Сократить. Дорогу. И перелезла через забор! Господи, я все еще ребенок! Мою дорогу сопровождал первый за этот год выпавший снежок, все-таки уже декабрь на дворе. И вот, я преодолела крыльцо и зашла в коридор. Вы не поверите, что я испытывала. Такая ностальгия. Вон там моя раздевалка! А вон там кабинет директора! Он тоже будет присутствовать на собрании, точнее, она – директриса. Я вздохнула и поднялась на третий этаж нашей школы. Кое-где все еще был слышен звук скрипки или пианино: дети занимаются после уроков. - Похолкова?! Лилия! – услышала я сзади веселый крик. Обернувшись, увидела никого иного, как свою учительницу английского. Надо же, она все еще здесь преподает. - Здравствуйте, Наталья Андреевна, - поздоровалась я. - Ну что ты! Зачем на «вы», ты давно уже не ученица, - она быстро подошла ко мне и обняла. - Чертова привычка! – также обнимая учительницу, сказала я. - Как жалко, что ты больше здесь не учишься! После тебя только Лена идет на «золотую медаль»! Вся в маму пошла. - Не знаю, к счастью это или к сожалению… - вздохнула я. - Она ведь от Виталия, не так ли? – спросила учительница. Я не знала, куда себя деть. Но все же слабо, но кивнула. – Я знала! Она как две капли воды похожа на этого нахала! - Не надо так. Он не виноват, его принудили. - И это возможно. Оливия легко могла его к своим рукам прибрать. - Как вы узнали, что это дело рук Оливии?! - я немного удивилась. Учительница для видимости развела руками. - Для начала, она часто сюда ходит. Почти каждый день, навещает своего «муженька». Об их отношениях знает вся школа. Зная ее характер и родителей, я не уверена, что женушка чистой любовью вышла за него. – учительница вздохнула. – Он же не знает, от кого ребенок, да?! - и я опять слабо кивнула. - Я не сумела ему сказать. Все было очень сложно. К тому же, когда я узнала о причине его так называемой «измене», в паспорте у Виталия уже стоял штамп. Оливия тоже была беременна. И я решила ничего не менять. - Дурочка… Учительница снова вздохнула, обняла меня на прощание и ушла, сказав, что у нее собрание начинается. Мои руки снова начали дрожать. Я остановилась у кабинета русского языка и литературы. Оттуда уже слышался молодой голос Виталия, веселый, задорный. Он опять подшучивал над кем-то из родителей. Как всегда. Я слабо улыбнулась. Возьми себя в руки, тряпка! Я постучалась и вошла. Виталий сразу же обратил на меня все свое внимание. «Веди себя так, словно мы не знакомы. Не знакомы!» - Здравствуйте, я – мама Лены, - тихим голосом промямлила я и не удержалась. Посмотрела на него. Я на него посмотрела! Сердце тут же бешено забилось, выскакивая из груди. «Черт, так и знала!». - О, так вы мама Леночки! – он улыбнулся. Видимо, тоже решил строить из себя незнакомца. Я облокотилась об стену, осматривая остальных родителей. Оливии не наблюдалось. Видимо, за Злату пошел Виталий. Оливии просто смысла не было приходить. - Да, Похолковой Лены, - сказала я. Черт возьми… - Похолкова! – я услышала звонкий голос позади меня. Автоматически обернулась, а там стоял мой учитель и весело улыбался. – Когда будет готово мое сочинение? - Извините, я не смогла его вчера дописать. Но сегодня точно надеюсь дописать, Виталий Петрович, - тоже улыбнулась я. Строить формальности после первой бурной ночи было ужасно весело. Он сделал вид, что проходит мимо, но все же успел остановиться и прошептать мне на ушко: - Обожаю, когда ты меня так называешь, - его жаркий шепот волной прошел по всему телу. Я крепче сжала учебники в руках, - но еще больше, когда ты кричишь мое имя в порыве страсти во время секса. И ушел. А я осталась одна в коридоре, возбужденная лишь его сладким голосом… Черт возьми, обожаю, когда он называет меня по фамилии. А еще больше, когда он кричит МОЕ имя во время секса. Воспоминания пронеслись перед глазами. Я вздохнула. - Она умничка! Говорят, вы тоже учились в этой школе? - понятно, он начал издалека. Ну что же, я готова принять этот бой. - Да, закончила ее с золотой медалью! – я улыбнулась. - Вот как! – он хмыкнул. – Вы молодец. Лена даже висит не стенке почета у нас. Впрочем, вы об этом знаете. Она умная девочка. Не влезает в драки, сидит себе тихонько. Единственное, ее не очень любит одноклассница, Злата, - он вздохнул. Видимо, это тоже ему не нравилось. - Да, о Злате я наслышана. Лена каждый день приходит домой и, даже не раздевшись, начинает лить слезы и рассказывать о том, как ее обижает эта Злата. Я думала даже прийти в школу и поговорить с этой девочкой, но они же дети. Ничего не поймут. - Как сказать… - Виталий снова хмыкнул. Боже, как я люблю его ухмылку. Невольно улыбнулась, засмотревшись на его лицо, и даже не заметила, как наши взгляды встретились. Мы смотрели друг другу в глаза, наверное, секунд двадцать. Просто не могли отвести взгляд. Я видела в его глазах какое-то тайное сияние, которое, наверное, и привлекло меня тогда. Пока я первой не очнулась и, промямлив что-то о том, что мне надо выйти, выбежала из класса. Выйти… чувство, будто в школе учусь. В туалете я пустила воду и просто опустила лицо под холодную струю. Щеки горели алым пламенем, будто я первый раз влюбилась. Хотя, по сути, и это есть моя первая любовь. Иронично звучит. Я тяжело дышала. Например, в этом туалете я с ним переспала второй раз. Ага, в единственный закрытой кабинке, прямо на унитазе. Какие воспоминания… Боже мой… Звук открывшейся двери напомнило мне о реальности. В зеркале я увидела его. Виталия. Автоматически обернулась, испугавшись. - Что вы здесь делаете? – начала я. - Это женский туалет! - Хватит, Лилия, - он закрыл дверь и облокотился об нее. Видимо, чтобы никто не вошел. Это пуще прежнего испугало меня, - давай нормально поговорим. - Нам не о чем разговаривать. Мне было больно это говорить. Но прошлое на то и прошлое. Мне не хотелось его ворошить. - Нет, есть о чем. Например, от кого родилась Лена, - он скрестил руки на груди и внимательно на меня посмотрел, мол: «Давай уже, выкладывай». - Что за шутки. У меня есть муж. От него она и родилась, - н-да, остается только надеяться, что я сказала это правдоподобно. Сердце бешено стучалось, а руки, которыми я крепко держала края раковины, сильно дрожали. - Неужто?! – он улыбнулся. – Ты никогда не умела врать, Лиля. Лена вот сказала мне, что папы у нее нет. Так от кого же у тебя дочка? Я вздохнула. Говорить, не говорить?! - Я… - Ну же, я слушаю. - Тебе не обязательно это знать. С чего я вообще тебе что-то должна выкладывать? Это моя личная жизнь! – и снова повернулась к раковине, решив-таки закрыть кран. - Действительно, с чего бы, - он хмыкнул, - но все же мы с тобой когда-то были «счастливы вместе». И мне хотелось бы знать, от кого этот ребенок. - Виталик, блин! – я разозлилась. Нервы подскочили выше своей планки, но я больше не могла сдерживаться. – Как ты думаешь, от кого этот ребенок? Почему ты такой глупый? Он от тебя! Телефон, который он держал в руках, выпал. Видимо, экран сломался, судя по звуку. Я пыталась отдышаться. Я посмотрела ему в глаза… он, кажется, выпал из реальности. - Я… не смогла тебе это сказать. Не могла. Оливия была беременна от тебя, и вы к тому моменту уже оказались женаты. Так что… я подумала: «А смысл?». Раз судьба так порешила, что зачем что-то менять? - Смысл? Смысл?! – он, кажется, сильно разозлился. Виталий выдохнул за раз, подошел к раковине и оперся об нее руками, словно боялся, что упадет. – Я мог все изменить, вот в чем смысл! Я… я подумал, что ты уже нашла своего любимого и беременна от него! Почему ты мне не сказала? В результате, все это время я прожил, смотря на бестолковую Оливию, с которой мне даже поговорить было не о чем! Ее болтовня – это мода, диеты и Злата. И нашей единственной общей темой для, можно сказать, «разговора» был секс. Это все. И Злата не моя дочь! - Что? – я, казалось, скоро упаду. Последние слова меня просто шокировали. - Злата не моя дочь, нет. Несколько лет назад я решил устроить проверку, потому что сомневался. И результаты показали, что ее папаша – пресловутый Максим! - Че…го? – я испугалась. Я правда испугалась. Не ожидала такой информации! Совсем не ожидала! Голова резко заболела, словно после целого дня кропотливой мозговой работы. Я тоже оперлась об стенку и громко вздохнула. – Ни.Фи.Га себе. - Я не стал говорить с Оливией на эту тему. Зачем было что-то менять? Однако сейчас, когда я узнал, что я – отец Лены, можно все изменить. - Я не хочу ничего менять, Виталий, - выдохнула я. Возможно, причина совсем не в этом. Мне просто было страшно… Я хотела, безумно хотела снова почувствовать его близость, но что-то меня останавливало. Я даже не уверена, что меня ступорило. Может быть, страх снова быть преданной, почувствовать всю ту боль, через которую я прошла еще раз, из-за всего этого у меня вырвались такие слова. - Почему? Почему ты упускаешь, быть может, последний шанс на счастье?! Мы созданы друг для друга, и я не собираюсь в этот раз отступать. Я. Слишком. Сильно. Тебя. Люблю! Последнее предложение он сказал по слогам, медленно поступая ко мне. Я вжалась в стенку, словно мышка, зажатая котом и не имеющая возможности убежать. На его лице ухмылка словно приклеилась, этот недобрый хитрый взгляд был мне знаком. Он же не собирается... Отступать было некуда. Эмоции во мне слово переменились за долю секунды; и, если всего минуту назад мне было страшно, то сейчас я была даже не против побыть "мышкой". Он приблизился ко мне настолько близко, что я слышала и чувствовала его горячее дыхание, словно ощущала быстрое биение его сердца. Он уперся руками об стенку возле меня, заключая в ловушку. Я пискнула и сильнее вжалась в стенку, однако совсем не от страха быть съеденной. Скорее, от страха, что мы сейчас переходим ту самую черту, которую вычертили много лет назад и мысленно поклялись не переступать ее. НО сейчас... мне явно было плевать на последствия. Не спеша, его губы все приближались к моим, и он медленно закрывал глаза. Наконец, и я к нему потянулась... Тот момент, когда наши губы соприкоснулись, я словно почувствовала в теле толчок. Напомнило мне то время, когда Лена начинала бить ножкой в животике, стоило мне начать вспоминать Виталия, тогда она будто чувствовала папу. Вот сейчас был похожий толчок, но он отдавался не только в животе, а по всему телу, словно вибрация, оставшаяся после удара в гонг. И после этого толчка по телу разлилась приятная волна тепла, согревая мое сердце... Он медленно целовал меня, плавно раздвигая губы и забираясь внутрь. Первый поцелуй был очень нежным и чувственным, Виталий словно пытался выразить все свои чувства в нем. Именно поэтому я почувствовала, наверное, толчок... Но потом он начал расходиться, распаляя меня как маленький кусочек мяса на сковородке. Я потянулась к его волосам и нежно приобняла его за шею, притягивая все ближе. Он усмехнулся сквозь поцелуй, и его руки потянулись к моей талии, так он придерживал меня, чтобы я не упала. Хотя эмоции были на пределе, а все внутри дрожало от возбуждения, дальше переходить черту мы явно не решались. По крайней мере, не здесь. И не сейчас. Это понимала не только я, но и он. Когда мы разомкнули наш поцелуй и всего на сантиметр отдалились от лиц друг друга, тяжело дыша и жадно вбирая в себя воздух, словно почувствовали невидимую нить, которая снова сковала нас. Оливия, прошлое, все эти годы будто встали на второй план, и я почувствовала себя снова подростком, который по ушли влюбился в своего учителя. Его, похоже, тоже сейчас ничего не волновало. И мы засмеялись. Засмеялись весело, задорно, как-то по-детски, понимая лишь то, что мы навсегда теперь останемся вместе. - Лиль... я люблю тебя. Неожиданное заявление. Мое сердце подскочило на сто ударов выше нуля, я задрожала. В сердце разлилась приятная теплота. Сейчас мне показалось, что ничего не предвещает беды. Казалось, что мы вместе навечно... Я засмеялась. Открыто, звонко засмеялась, про себя думая, что не смеялась так уже очень-очень долго. - Чего смеешься? - спросил, демонстративно обижаясь. - Да так, ничего. Просто такое смелое и открытое заявление, пропитанной романтикой в ТУАЛЕТЕ! Вот и смешно! И он тоже засмеялся... Обнял меня сильнее, хотя куда уж ближе друг к другу. Хотелось просто сидеть вот так, на этом самом унитазе, где мы во второй раз переспали, очень долго, слышать биение сердца друг у друга, успокаиваться. Держать нежную ладонь и просто ловить мысли. - Родительское собрание. Надо идти. __________________________________________ Извините за ошибки. В ближайшее время исправлю их)