Клетка

Создаваемое годами разрушается в одно мгновение. День, который навсегда останется в памяти Ванессы Риверы поначалу не предвещал ничего необычного, начавшись с самого обыкновенного тёплого ливня, которые не являются большой редкостью в жарких странах у моря. Не важно, с чего начинает утро, – со шторма или с яркого солнца – Ванессу уже несколько лет подряд не покидало тяжкое ощущение тоски в сердце. По своей натуре Ривера была пессимисткой и, веря в худшее, прокладывала дорогу к лучшему будущему. С одной стороны, быть пессимистом не так уж и плохо, этакая психологическая подготовка перед предстоящими трудностями, благодаря которой негативные эмоции не способны взять верх над разумом, не позволят сорваться. В её профессии – управляющего отелем – важно держать себя в узде, ведь контролировать приходится не только себя, но и персонал, состоящий из людей разного сорта: от невротиков до абсолютных бездельников. Но в пессимизме есть и плохая черта. В любом человеке Ванесса видит лишь угрозу и мотивацию действий ради личной выгоды. Возможно, именно поэтому она встречает каждое утро в одиночестве, а не в объятиях любимого или слушая радостный трёп подруг по телефону. Проблемы, эмоции и переживания остаются внутри её души и, можно сказать, Ривера варится в собственном котле. И она прекрасно понимала, что совсем скоро пожалеет об этом. Управляющий должен выглядеть безупречно, поэтому, никаких растрёпанных волос, никакой усталости на лице. Презентабельный вид, естественный макияж, строгий костюм и аккуратная причёска – приветствуются. К управляющему должны относиться так, будто он руководит не только персоналом отеля, но и жизнями посетителей, что, отчасти, являлось правдой. Нервничала ли она перед трудовым днём? Нет. В конце концов, она хотела работать в гостиничном бизнесе, а теперь, занимая прекрасную должность, не собирается отступать или трусить. Клиент всегда прав; персонал следует целям Риверы, если его сплотить, поощрять и дать понять, что благодаря ей они осуществят свои желания; любимчиков, как и ненавидимых, не существует; отговорить подрабатывающих студентов делать пудинг с рыбьими костями проще, чем кажется. Простые правила, которые каждое утро сама себе повторяет Ванесса перед зеркалом, заставляют её высокомерно улыбаться. Если она пессимист, это не значит, что она впала в депрессию и существует в качестве пиньяты для маленьких детей из коллектива. Годы разочарований слепили из неё снежную леди, подточив её внутренний стержень до состояния меча, которым она способна рубить людей. Ах да! Ривера забыла повторить одно из основных правил, обеспечивающих безопасность как для неё, так и для тех, кем она управляет – в случае нападения биотеррористов хватаем телефон и звоним по короткому номеру ДЕЗа. Не самое любимое правило, хотя и основное. Сколько это было лет назад? Лет пять или шесть? Возможно. Тогда Ванесса ещё училась в университете, жила в общежитии и была нелюдимой студенткой, проводящей свободное время за чтением книг и подработкой в магазине канцтоваров. Пожалуй, единственным человеком, общества которого она не боялась, была её соседка по комнате. Майли Голдсмит. Она была вспыльчивой девушкой, которую было очень легко обидеть или вывести из себя, но, её ярость шла под руку с наивностью и чувствительностью. Именно благодаря ей Ривера научилась быть обходительной и вежливой с людьми, говорить им комплименты, извлекать из них выгоду. Вот только благодарить за приобретённые качества уже некого. Воспоминания сжали сердце девушки стальными тисками. В один из тех дней, что просто обязаны быть роковыми, которые начинаются мило и безобидно, даже весело, Голдсмит была в прекрасном расположении духа. Её глаза сияли от счастья, она была готова, буквально, обнять весь мир, подарить ему переполняющую её радость. Однако Ванесса чувствовала беду, ощущала её почти осязаемое присутствие. И была как никогда права. Когда Майли поймали за списыванием на зачётном тестировании, прекрасное настроение мгновенно сменилось ужасом. Все её ладони были в синих чернилах, доказывающих её вину, чернилах, которые абсолютно не желали стираться, хотя, обычно стоит всего лишь хорошенько потереть и от шпаргалок остаются лишь приятные воспоминания. Слушая обвинения в свой адрес, Голдсмит сидела, накрыв голову руками, сгорбившись, будто обвинения были для неё невыносимым грузом. Что могла тогда сделать Ванесса? Она могла лишь сидеть рядом и перенимать на себя часть вины, заступаясь за подругу, говоря, что это она посоветовала ей написать шпаргалки, думая, что их всё равно никто не заметит. Рассуждая об этом, Ривера содрогнулась, вспоминая, что услышав первый всхлип Майли, сама была готова разрыдаться, всей душой ощущая обиду соседки по комнате, её страх и боль. Тогда взгляд Ванессы остановился на поверхности стола, за которым они сидели напротив преподавателя. Прозрачная капля, упавшая на светло-коричневое дерево, повлекла за собой вторую, не менее тяжёлую и полную горечи. Третья слеза Голдсмит оставила заметный тёмно-синий след, тут же высохший, впитавшийся в толщу дерева. Воздух наполнился терпким запахом свежих чернил, являясь предвестником сине-фиолетового безумия. Обида Майли вылилась в злобу на саму себя, на преподавателя, на свои слёзы, на того, кто их вызвал. И, выходя из тела девушки, агрессия наполняла собой её руки, перетекая из них по всему телу, словно множество жидких синих змей. Произошедшее после Ривера плохо помнила, да и увидеть что-либо не представлялось возможным. Идущие от плеч её подруги всплески чернил быстро превратились в волны, делающие тело девушки жидким. Очертания размылись, превратившись в синюю сущность, от которой осязаемыми волнами исходили потоки, рассекающие собой воздух, опадая на попавшихся им на пути предметах, впитываясь в них. Что же было дальше? Темнота вязкая и пустая, сквозь которую Ванесса слышала плач, мольбы о пробуждении и сдавленный голос. Вспоминая это, Ривера предполагала, что в неустойчивом состоянии между жидкостью и твёрдым телом, Голдсмит было очень трудно говорить и дышать. Хотя, откуда ей знать? А ведь она вполне могла её убить и, если бы сила пробудилась на несколько часов раньше, то Ванессы уже не было бы в живых. Однако судьба распорядилась так, что первым на тот свет отправился именно преподаватель. Лёгкие были наполнены чернилами, забиты дыхательные пути и, судя по выполненной работе, Ривера делала вывод, что Майли на тот момент очень хотела убить и, что хуже всего, осознавала свои действия. ДЕЗ не заставил себя долго ждать, не дав подругам и возможности попрощаться. Единственное, что тогда почувствовала девушка – облегчение, сладкое чувство едва ощутимой свободы. Да, из неё плохой друг, не способный на сочувствие и переживания, однако, страх перед биотеррористами был слишком слеп, чтобы различать в человеке добрые намерения, в то время как из его рук фонтаном идут чернила. Но совсем скоро о равнодушии Ванесса горько пожалела. В Кердан-Кее, не выдержав вины за содеянное, разрываясь на куски от внутренних переживаний, Голдсмит скончалась. Ривера хорошо помнила о проблемах с сердцем у подруги, даже пару раз видела, как та пила сильное успокоительное. Она была нужна ей, нужна, как никогда раньше, и ничего не предприняла, чтобы помочь человеку справиться, выкарабкаться из омута страха и безумия. Больше сердце Майли Голдсмит не болит. Всякий раз, когда воспоминания брали верх над чувствами Ванессы, она представляла их как прозрачную плёнку, окутавшую её голову. И снять давящую пелену памяти было очень просто, достаточно просто представить, как Ривера её срывает и выкидывает, а, чтобы подобного не повторялось, нужно было всего лишь сосредоточиться на чём-нибудь незначительном. Например, на том, что сегодня она наконец-то выпрет с работы эту малолетнюю зануду Фрэнсис Райдер. Немыслимо, указывать управляющему на недостатки работы персонала, критиковать хорошие идеи и вмешиваться со своими советами. В конце концов, даже Ванесса не позволяла себе довести официантку до нервного срыва своим дотошным контролем, в то время как Райдер уже проделала эту нехитрую операцию. Розовые очки вкупе с гипертрофированным чувством собственной значимости ещё никому не принесли успеха. Спускаясь на лифте на подземную парковку, Ванесса впервые за пять лет захотела курить. Что поспособствовало такому странному желанию? Всякий раз она немного волнуется, боясь не найти свою машину на положенном месте, однако, к счастью, её страхи ещё не материализовались. Её выводило из себя то, что она в последнее время находила прижатым дворниками к лобовому стеклу: розы, письма, билеты в кино, мягкие игрушки. Так часто получается, что человек, в которого влюблены, чувствует своё господство над чужим сердцем и совершенно не желает отвечать взаимностью, либо игнорируя знаки внимания, либо отвечая на них с изощрённой жестокостью. Порой, причинять кому-то душевную боль бывает так приятно. И вновь найдя на привычном месте письмо в конверте, щедро обклеенном сердечками, Ривера, ласково улыбаясь, прижала его к сердцу. Просто она знала, кому принадлежат эти любвеобильные послания – молоденькому охраннику парковки и, если Ванесса не хочет, чтобы с её любимой машиной что-либо случилось, нужно хотя бы делать вид, что подобные романтические сопли заставляют её сердце биться чаще. Никто не расскажет ему, что его письма никогда не будут прочитаны и ждут своей бумажной смерти на дне мусорного бака. Вчерашнему школьнику не стоит пытаться очаровать женщину, которая, как минимум, лет на десять его старше. Утренний ливень закончился, и сквозь тяжёлые тучи проглядывало яркое солнце. День обещал быть прохладным, сопровождаясь слабым ветром и сидящими в своих номерах клиентами. Отлично. Скучающие люди приносят нескучную прибыль в ресторан, салон красоты, магазинчик сувениров и автоматы с едой и напитками. Вот только доехать до работы ей сегодня не посчастливилось. Паранойя одолевала девушку, заставляя сердце биться болезненнее и чаще. Что-то явно было не так, но что? Ривера пыталась вспомнить, оставила ли включенную технику в доме, не забыла ли ключи от квартиры в дверном проёме и прислушивалась к шуму двигателя, одновременно желая и боясь услышать нехарактерные для него звуки. Если её холодное сердце и принадлежало кому-либо, то только машине, к которой она относилась с трепетом и лаской и, пожалуй, свою чёрную малышку она знала так же хорошо, как и себя, ухаживая за ней, будто за беззащитным живым существом. Радость быть водителем нарушали новички за рулём, пробки и светофоры. Последние два фактора, кстати, делали прибрежный город невероятно скучным и унылым. И сейчас, приехав в пятиэтажное здание, построенное специально для парковки, она наконец-то поняла, почему шестое чувство с самого утра кричало ей об опасности. – Мисс Ривера, осторожнее! – прокричал полицейский, часто посещавший её отель, подбегая к только что вышедшей из транспортного средства девушке. Ванесса замерла, по её телу пробежали мерзкие мурашки ледяного страха. Её шею сдавила чья-то холодная рука, согнутая в локте и прижавшая девушку к телу, такому твёрдому, будто кожа этого человека была каменной. – Никто не пострадает, если ты будешь думать в правильном направлении, – проговорил пленитель Риверы хриплым мужским голосом. И по вытянутой руке, вокруг которой миниатюрным ураганом кружилась блестящая металлическая стружка, Ванесса с ужасом понимала, что имеет дело с биотеррористом. Хуже было только то, что руки полицейского тряслись, держа пистолет, снятый с предохранителя. – Мисс… – Спокойно, – медленно произнёс биотеррорист. – Разойдёмся мирно, окей? Мне не нужны проблемы, тебе не нужны проблемы… Но спокойный тон мужчины не произвёл нужного эффекта. Разнервничавшись только сильнее, страж порядка зажмурился и нажал на курок, понятное дело, совершенно не целясь. Передёрнувшись, биотеррорист выстрелил в ответ и попал металлическим стержнем в колено промахнувшегося стрелка, продолжая держать уже обмякшую в его руке Риверу. Вскрикнув от боли, полицейский выронил из руки пистолет, тяжело упав на здоровую ногу, и совсем скоро потерял сознание. Серебряный металл «вырос» из обыкновенного стержня в розу, пустившую корни в кости, вызвав болевой шок. – Зайка, ты же будешь умницей? – биотеррорист легонько потряс Ванессу за плечо. – Или тебе разъяснить, что нужно молчать? Но Ривера не отвечала и не двигалась, а, прислушавшись, парень понял, что в звенящей тишине помещения совершенно не слышит её дыхания. Повернув её к себе передом, он вздрогнул, на несколько секунд затаив дыхание. Пуля пришлась девушке прямо под левым глазом, лишив почти половины лица. Но крови совсем не было. – Разъясни, – ухмыльнувшись целой половиной лица, ответила Ванесса. – Неумной зайке. Биотеррорист в недоумении смотрел на то, как рана затягивается змеящимися под кожей девушки тонкими чёрными проводами, похожими на капилляры. Собственно, этот маленький секрет и был причиной её добровольного одиночества, пессимизма и самоуверенности.