Не против вепря

- Рокэ, вы су... - ошарашенный кардинал аж присел на месте, лупая глазами, как примёрзшая к суку сова. - ...масшедший? - любезно подсказал маршал. - Ваше Высокопреосвященство изволит повторяться. Вообще-то в первый момент Сильвестр хотел назвать Алву сукиным сыном, но теперь сжал зубы и молча закивал. Рокэ безмятежно зачерпнул ложечкой варенье и отправил в рот сразу три вишни. - Почему, Рокэ? - тоскливо простонал кардинал. - Девять из десяти женщин нашего королевства и парочки соседних готовы выскакивать из всех юбок по мановению вашего пальца. Так почему Мирабелла Окделльская? - А почему нет? Она, так уж сложилось, оказалась той самой десятой женщиной. Я не мог отказать себе в удовольствии. В конце концов, не в книге ли Ожидания сказано: истинных праведников достойно браться за заведомо невероятные дела, ибо это есть предел доверия к Создателю, Которому возможно невозможное для человеков? - Вы цитируете священное писание мне? - очень медленно переспросил Сильвестр. - Это вы - это мне? Может быть, мне стоит отдать вам эту сутану, пока не поздно? Полагаю, вы справитесь с тем, к чему она обязывает, гораздо лучше. - И шутки у Вашего Высокопреосвященства дорацкие, - Рокэ так же безмятежно сплюнул вишнёвые косточки точно в центр блюдца. - Неужели вам никогда не случалось влюбиться? Спешу поделиться наблюдением: при этом начинаешь находить в увлечениях своей пассии ранее непонятную прелесть. С женщинами должно быть о чём поговорить за пределами постели и парадной гостиной, иначе вообще не стоит иметь с ними дела. Сильвестр махнул рукой. - Кошки с вами, Рокэ. Женитесь хоть на ней, хоть на всех её дочерях в придачу. Как будто вам нужно было моё разрешение. - Не нужно, - кивнул маршал. - Если бы было нужно, я бы его попросил и получил. И знаете, если вспомнить все те лужи, из которых я вытаскивал вашу внешнюю политику на своих штыках - полагаю, вы найдёте, как на этот раз спасти политику внутреннюю. Не всё же мне отдуваться?

***

Ленивый бархатный баритон сообщает, что Ричард Окделл избран. Ледяная мохнатая лапа, сжимавшая сердце, развеивается, как дым, и юный герцог быстрее белки взлетает по ступеням на крытую галерею, путаясь в собственных ногах. Четвёртый в списке унаров, он был вынужден торчать на площади, пока там не остались только совсем безнадёжные - и лишь когда король был готов уронить первую каплю чернил на указ, Алва наконец-то соизволил сделать выбор. Если бы не рука, покалеченная проклятой крысой, Дикон был бы готов за эти фокусы заколоть отчима на месте. Маршал сидит со скучающим лицом, но когда Ричард преклоняет перед ним колено, синие глаза теплеют. Откуда-то издалека слыша собственный голос, юноша торопливо повторяет клятву, Рокэ без слов указывает кивком себе за спину, и Дик наконец-то переводит дух. Важно надув пухлые щёки, выводит пёрышком заковыристую подпись Фердинанд Оллар. У королевы кровь прилила к лилейным щекам - кажется, Её Величество едва сдерживается, чтобы не вспылить. Рядом с ней сложил губы гусиной гузкой старый мошенник Штанцлер, Дорак в своём аспидном облачении только возвёл очи горе, словно Создатель и в самом деле услышит самосвята. Наплевать, ослабить только, чтобы никто не заметил, воротник - и наплевать. Сейчас фанфары прокрякают в последний раз, и два герцога вместе поедут в особняк Рокэ; там вино и тёплая ванна, там старый добрый негодяй Хуан и наверняка письма от матушки и Айри. Ричард почти чувствует еле уловимые ароматы, исходящие от бумаги - смола северных сосен и буйное многоцветье Алвасете, церковный ладан и крепкий сидр, которыми так часто пахнут руки, писавшие эти строки. Юноша уверен, что найдёт конверты на столике у кровати, где всегда находил их, навещая отчима во время лаикских отпусков в столицу. Скоро он будет дома.