Дыши, как можно глубже

Мы просто проснулись однажды утром и всё изменилось Мой космос так близко, на расстоянии объятий Я даже не представляю, что потом тебе снилось Но отчётливо помню, как снимал с тебя платье.

Она была домашней, именно той, которой не надо много денег, ни цветов, ни подарков, просто чтобы я мог поддержать её словом в нужный момент. Наверно, именно этим она и зацепила меня, что я перестал бегать за каждой юбкой. И я прекрасно знаю, что ей частенько приходится бороться со злыми языками, которые слишком много болтают о нас, но она терпит. Терпит до последнего и не жалуется. Знает, что сделала этот выбор сама, а я лишь снисходительно улыбаюсь, взглядом обещая не давать повода для разговора злых языков. И она верит мне, наплевав на всех. Она верит мне как никому другому. Она прекрасно знает, что может заявиться ко мне посреди ночи, а я не выгоню её. Лишь пробубню о том, что не надо так поздно шататься одной по улицам нашего маленького городка, а она лишь широко улыбнется и сделает вид, что больше такого не повторится. Но знает, знает, что когда её нервы опять достигнут точки кипения, она вновь сядет за руль своей машины, и будет вдавливать педаль газа до упора, а потом, кинув машину на какой-нибудь стоянке в десятках километрах от моего дома, придет пешком ко мне. И сядет на кухне, попивая горячий чай, который она так обожает, а на утро произнесет виноватое „Прости, что разбудила“. А я лишь отрицательно помотаю головой, пытаясь дождаться её рассказа, но его не будет. Да, такое случается очень не очень редко, но бывает. За наши четыре месяца вместе она приходила ко мне так всего один раз. Первый, когда узнала о диагнозе Димки, когда злился и Егор и она. Вот тогда-то у нее и сдали нервы. Когда Егор сам того не понимая, давил ей на самую больную точку, напоминая о том, как Дима поступил с ней. Вот тогда-то у нее и была высшая точка кипения. Тогда она заявилась ко мне почти в три часа ночи, когда я уже мирно посапывал в кроватке. Уставшая и вся дрожавшая. Она ничего не сказала, лишь попросила зайти, а я в шоковом состоянии от разбитой Ксюши, от своей дерзкой девочки ничего не увидел, так и, продолжал стоять как истукан, на пороге своей квартиры в одних пижамных штанах. В тот вечер до меня дошло не сразу, что её нужно отогревать, а иначе какой-либо болезни не избежать, а для хоккеиста это всегда было большой проблемой. Она напоминала в тот вечер какую-то тряпичную куклу, с которой мне пришлось самому снимать куртку, шапку и носки, а потом разогревать пальцами её ноги, которые больше походили на какие-то ледышки. А потом затащить её в теплую ванну и самому пойти делать горячий чай. Из ванны моя девочка выйдет спустя полчаса в одной хоккейной форме, которую я притащил ей и я, заставляю выпивать приготовленный мной горячий чай с медом, а потом утащу в кровать, закутывая в теплое одеяло, как можно ближе прижимая к себе. Она заснет моментально и за все время до того, как мы легли спать, не произнесли ни слова, а я и не пытался узнать, что и как. Может потому, что понимал, что сейчас ей нужна лишь безмолвная поддержка? А может просто не хотел влазить в ее личное пространство, где сейчас она боролась сама с собой, решая, что же она будет делать дальше. Наутро она проснется без какой-либо головной боли и без больного горла и тогда я пойму, что все мои ночные махинации были не зря. С утра она будет вновь счастливой и той Ксюшей, к которой я привык. Будет ли она мне что-нибудь объяснять? Нет. Даже и не будет пытаться. Лишь извинится, что разбудила, а потом оставит мимолетный поцелуй и попросит отвести её на тренировку, ибо её машина осталась непонятно где. И мне придется идти и собираться, наплевав на то, что сегодня я собирался лежать в своей кроватке до вечерней тренировки. И забирать с тренировки буду тоже я. Вот тогда-то ты и расскажешь, как сильно подлил масла в огонь твой старший братец. Я же уставлюсь в телевизор, а ты лишь крепче прижимаешься ко мне, наплевав на то, что я даже не смотрю на тебя. Ты знаешь, что я слышу тебя. Расскажешь, что сначала ты забывалась в спортзале, вновь ударяя по своей излюбленной груше, а потом каталась по трассе, на слишком большой скорости и тебе совершенно наплевав, что за такую скорость отбирают права. Все это тебя не интересует. Но уже на следующий день с новыми силами пойдешь в новый бой. Поедешь к брату с предложением о переезде в Москву. И, по-моему, у вас пройдет все отлично, раз позвонив тебе вечером, ты ответишь в прекрасном расположении духа.

***

Тот факт, что сегодня ты ни разу мне не звонила и не попадалась на глаза, если честно настораживал. Но вскоре я расслабился, вспоминая, что ты хотела пробежаться по магазинам в поисках купальника и еще каких-то важных вещей, которые просто обязательно нужно взять с собою на Шри-Ланку. -Ну, что парни, может, отметим конец сезона в этом году? — Прокричал Назаров на всю раздевалку, после того, как мы зашли со льда. -Обязательно отметите, Назаров, но хочу напомнить, что Вы, хоккеисты молодежной лиги, а это значит, что пить спиртные напитки вам нельзя, но зная вас, понимаю, что это не получится, поэтому, — парни загудели.- Поэтому хочу сказать, чтобы вы не увлекались. И да, всем удачно отпраздновать новый год и уже вернуться в строй с новыми силами! С наступающим Вас всех! — Крикнул Макеев и когда ему посыпались ответные слова о предстоящем празднике, поблагодарил всех и тактично покинул раздевалку. -Ну, что парни, теперь грех не отметить! — Весело кричит Назар. -Назаров, смотри, чтобы не получилось как в тот раз, а то проснешься с той красоткой, — припоминая ему то ужасное утро, когда проснулся он с какой-то дамой, что занимала половину его кровати. Как можно было напиться до такого беспамятства, ни ему, ни мне не было понятно. -Ой, Андрюх, отвали, а, — отмахивается Вадим, а парни заливаются смехом, припоминая тот красочный рассказ парня. -Эх, Назаров, Назаров, я то серьезные вещи говорю, а ты отвали, да отвали, — наигранно вздыхаю и отворачиваюсь к вешалке, собираясь переодеваться. -Посмотрим, посмотрим сегодня, кто к тебе подкатит, — довольно хмыкает Назар, на что я лишь усмехаюсь, пытаясь догадаться, что же опять придумает он.

***

Мы собирались уже около всей команде известного клуба и еще после тренировки пришли к выводу, что будем без вторых половинок, отдыхая ото всех. Назаров же шел с определенным намерением: напиться до такой степени, чтобы весь год вспоминать этот день, а так же не проснуться с утра в кровати с какой-то „шикарной“ дамой, на что я клятвенно пообещал посодействовать в обратном. -Ну, что все? — Крикнул Щукин, а потом, махнув рукой, позвал всех в помещение. Назаров уже прижимал к себе какую-то блондиночку, а так же приволок к нашему столику и подругу этой блондинки, которая открыто, клеилась ко мне, на что я вообще не обращал внимания, а Щукин лишь кинул на меня предостерегающий взгляд, напоминая, что теперь я занятой. Я понимающе кивнул и, отодвинув от себя блондинку, вышел из помещения, решив подышать свежим воздухом. По привычке достаю телефон из заднего кармана джинс, проверяя свой мобильник на наличие смс и пропущенных звонков. Звонков вот не оказалось, а вот смс-ка от Антона была. Лучше бы ее не было. «Ну, что, мой дорогой друг, что я говорил тебе о твоей „хорошей девочке“? По-моему, я был прав, лови фотку» И прикрепленная фотография, где Ксюша танцует с каким-то парнем. Моя Ксю. Это был точно не фотошоп. Определенно нет, а так же на настенных часах, которые были большой редкостью в клубе, была дата и время. Все правильно двадцать седьмое декабря 2015 года. Телефон со злости полетел в стену клуба, которая оказалась прямо позади меня. Экран смартфона, последней модели Apple покрылся трещинами, а я лишь посильнее закусил губу. Делаю глубокий выдох и со всей силы впечатываю кулак в эту же стену, об которую только что разлетелся мой телефон. Чувствуя физическую боль, понимаю, что моральная, по сравнению с ней просто ничто.

Ты меня испытываешь, я ломаю мобилы о стены Знаешь, кровь горячая и что неврастеник Знаешь, постель лучше истерик Ведь ты была рядом, когда не было денег.