Тонущие

Привычные звуки. Сейчас Илья был рад им как никогда. Тихое гудение компьютера, бормотание телевизора в другой комнате, где сидели родители, шум ветра и чьи-то голоса за приоткрытым окном — все это сливалось в знакомый, родной звук жизни. Знакомый, безопасный и не несущий с собой какое-то потустороннее чувство угнетения и страха. Оторвавшись от монитора компьютера со открытой на нем книгой, в которой Илья уже минут пять безуспешно пытался прочитать одни и те же строчки, парень взглянул на Таню. Та сидела на диване, поджав ноги, и с отсутствующим выражением лица глядела в свой маленький нетбук. Она сидела с таким видом уже час, после того, как перестала плакать и выкрикивать бессвязные ругательства, и Илья даже не знал, что хуже — ее истерика или такое вот состояние. Таня даже не разговаривала: все те несколько раз, которые парень пытался как-то отвлечь ее, сестра лишь смотрела на него ничего не выражающим взглядом и вяло качала головой. Сейчас, похоже, ничего не изменилось. Илья мрачно куснул губу, чувствуя все возрастающее беспокойство, причудливо смешанное с подавленностью. Хорошо, что пятно уже заткнулось и перестало транслировать свою музыку. Не хватало ему еще постоянного напоминания о том, чем это закончилось в прошлый раз. Тяжело вздохнув, Илья устало подпер голову руками: все же события сегодняшнего дня слишком сильно утомили его. Что все же происходит? Это внезапное видение, неожиданно громкая мелодия пятна… и хоть она теперь утихла, у Ильи не пропадало чувство, что она накинула на его шею аркан, и лишь вопрос времени, когда этот аркан потащит его туда, куда угодно этому неведомому разуму, благодаря которому появилось это чертово пятно и звучит его проклятая мелодия. Илья вздрогнул. Нет. Черт, нет. Он знал, что должно произойти дальше. Он понял это еще во время видения. Но знание забылось, погрузилось куда-то в глубины сознания, и вызволить его оттуда никак не получалось. Осталось лишь смутное ощущение чего-то нехорошего, неумолимо надвигающейся черной волны, которая вот-вот сметет все на своем пути и утащит на дно. Дно… Он что-то говорил сегодня похожее. Что-то про… Знание на мгновение всплыло в голове, но тут же вновь нырнуло в глубины сознания. Илья раздраженно вздохнул. Почему он забыл что-то настолько важное? — Таня, — позвал сестру парень. — Тань, что я сегодня тебе говорил? Не отрывая взгляд от нетбука, девушка сжала руку в кулак. Ее лицо выразило напряжение и непонятную боль. Она тоже знает, вдруг понял Илья. Более того — помнит. И, судя по ее виду и недавнему поведению, его плохое предчувствие не просто так… — Тань. — Илья выбрался из-за компьютера и осторожно присел рядом с сестрой. Та по-прежнему избегала смотреть на него. — У тебя… у тебя тоже такое чувство, будто ты знаешь что-то… плохое? Ты ведь поняла, о чем я говорил сегодня днем, да? И это как-то связано с этим чувством, верно? Сестра издала непонятный звук — не то слишком громкий вздох, не то слишком тихий всхлип. Илья протянул руку и осторожно накрыл ее ладонь, желая успокоить, и Таня так же осторожно сжала пальцы. Мимолетно парень подумал, как много для них значит простое соприкосновение рук. Близость, безопасность, чувство, что все будет хорошо и даже непонятный зловещий мир не разлучит их и не удержит. Видимо, Тане пришли в голову те же мысли: ее пальцы чуть крепче сжали его руку. — Это… — прошептала она. — Это… Девушка глубоко вздохнула и покачала головой. — Я… я не знаю. То есть… знаю, но не понимаю, как объяснить. Это странное чувство. И страшное. Я… — Она запнулась. — Мне надо подумать. Разобраться. Понять. Все это очень… странно. — Хорошо, — успокаивающее произнес Илья. — Я понял. — Можешь уйти из комнаты ненадолго? — тихо попросила Таня. — Мне… мне так будет лучше. Можешь? Это была внезапная просьба. Таня, которая просит уйти Илью для своего спокойствия? Обычно она наоборот, чтобы почувствовать себя в безопасности и успокоиться, искала его общества. Илья растерянно посмотрел на сестру; она по-прежнему избегала его взгляда и глядела в монитор. Что-то было не так… — Пожалуйста, — неожиданно твердо, почти повелительно произнесла Таня. — Все будет хорошо. Уйди ненадолго. — Ладно, — пробормотал Илья. Все же это было странно, но у него возникло ощущение, что если он продолжит упрямиться, Таня просто вытолкает его или на худой конец уйдет на балкон, но в любом случае найдет способ остаться одной. Он поднялся с дивана и вышел из комнаты. Прежде чем прикрыть дверь, Илья вновь взглянул на девушку; та так и глядела в нетбук, и ее фигура казалась странно неподвижной, словно статуя. Постояв на всякий случай около комнаты еще немного — оттуда ничего не доносилось, все вроде было спокойно, — Илья от нечего делать направился на кухню. Проходя мимо двери в комнату Тани, он невольно напрягся, ожидая услышать знакомую мелодию, но все, что достигло его ушей — лишь бормотание телевизора. И слава богу. Илья поспешно зашагал дальше, не желая задерживаться на этом месте, и заглянул в спальню родителей. Мама и Алексей лежали в кровати и, как и ожидалось, смотрели телевизор. Их выражение лиц показалось Илье утомленным. — О, Илья. — Заметив его, Алексей повернул голову и улыбнулся. — Нужно что-то? Отчима Илья с Таней звали исключительно по имени. Не потому, что они его не любили — добродушный, немного ироничный Алексей стал им дорогим человеком, в том числе и потому, что именно он оперировал Таню после той злополучной автокатастрофы. Но воспринимался он все же как старший товарищ, а не родитель, слово «папа» по отношению к нему звучало как-то чуждо. И если Таня порой могла назвать его так, то у Ильи не получалось сделать это, даже забывшись. — Да нет. — Илья покачал головой. — Просто смотрел, как вы тут. — Вы сами как? — Мама тоже повернула голову, и Илья увидел на ее лице беспокойство и непонятную грусть. — Таня не плачет? С тобой все хорошо? — Успокоилась. — Илья невольно оглянулся в сторону своей комнаты. — И со мной все нормально. Ладно, я пойду тогда. Он прикрыл дверь и направился на кухню. На душе у него было тяжело. Нормально… хотел бы он, чтобы это было правдой. Чувство надвигающейся беды по-прежнему терзало его. На кухне Илья налил себе воды и, сев за стол, начал пить ее мелкими глотками. Зачем, он сам не знал — жажды парень не чувствовал. Наверное, просто для того, чтобы занять себя, как-то отвлечься от тяжелых мыслей и воспоминаний о произошедшем днем. Вода скользила по его рту, пищеводу и оставляла после себя прохладу в желудке. Илья старался сосредоточиться на этих ощущениях, но у него не особо получалось. Вновь и вновь вспоминалось то видение, мальчик, который был им самим и который превратился в труп, черный лес и унылый дождь… — Илюш? Илья поднял голову. Напротив него стояла мама и встревоженно вглядывалась в его лицо. Она выглядела усталой и утомленной. Спина сгорбилась, руки бессильно висели вдоль туловища. — Мам… — тихо проговорил Илья. Ему не хотелось, чтобы она видела его таким, но у него никак не получалось взять себя в руки и сделать спокойное лицо. Парень буквально физически чувствовал, как тяжелые мысли наползают на его лицо и как мама считывает их с него. — Не против, если я присяду? — Мама едва заметно дернула подбородком, указывая на стул. Илья покачал головой. Может, ее присутствие отвлечет его от плохих мыслей? Мама присела, и в кухне воцарилось молчание. Илья медленно пил казавшуюся бесконечной воду и осторожно разглядывал женщину, стараясь делать это незаметнее. Да, мама действительно выглядела усталой и понурой. Темные волосы из-за лежания в кровати были растрепаны, глаза словно потускнели, морщинки на лице обозначились отчетливее, и вообще она казалась постаревшей. Неделю назад мама так не выглядела. Неделю… а ведь именно неделю назад и появилось то пятно. — Что у вас с Таней произошло? — наконец нарушила молчание мама. — Почему она плакала? — Я не знаю, — помедлив, ответил Илья. Отчасти это было правдой: он действительно не знал, что происходит с Таней. А говорить причину, по которой все это началось, бессмысленно: ему все равно не поверят. Родители по каким-то причинам не слышали мелодию пятна, а больше убедительных доказательств существования черно-белого мира у него не было. — Но хоть какие-то догадки. — Мама нахмурилась. — Вы ведь были вместе. Должна была быть ситуация, после которой Таня так себя повела. Она кричала «замолчи» и «ненавижу»… это было обращено к тебе? Как жаль, что он не может рассказать ей правду. Поделиться переживаниями, получить утешение, может, какой-то совет… Почему так нельзя? — Не ко мне, — тихо ответил Илья. — Точно. Мам, извини, если вдруг покажусь грубым, но это касается только нас с Таней. Ты и Алексей… вы не сможете нам помочь. Мама едва заметно вздрогнула. Похоже, его слова все задели ее. Она нахмурилась, открыла было рот, наверняка собираясь возразить… и ничего не сказала. Ее лицо стало задумчивым и печальным. — Это… не связано с тем, что произошло шесть лет назад? — тихо спросила она. Илья вздрогнул, изумленно взглянув на нее. В его душе воцарилось смятение. Она знает? Но откуда? Как? Заметив его удивление, мама медленно кивнула в такт своим мыслям. — Значит, я угадала. — Откуда… ты знаешь? — прошептал Илья. Мама ответила не сразу. Она задумчиво смотрела в стену, а Илья разглядывал ее грустное лицо, гадая, какие мысли бродят у нее в голове. Наконец мама ответила, но немного не то, что ожидал услышать парень: — Ты чувствуешь, что дома стало как-то… не так? — Да, — ответил Илья чуть ли не прежде, чем смысл ее слов дошел до него. — Чувствую. Родители не слышали мелодию пятна. Но мама, а, скорее всего, и Алексей тоже, чувствовали связанное с ним напряжение. Они ощущают это. Ощущают дыхание того мира. — Почти так же было, когда… — Мама запнулась, подбирая слова. — Когда с нами жил ваш отец. И когда Таню сбила машина. Уныние, тоска, грусть, подкрадывающееся отчаяние. Такое… словно на нас давит что-то темное. Да… именно это ощущение преследовало их с Таней шесть лет назад. Именно оно усиливалось на протяжении недели до момента автокатастрофы. Именно оно достигло своей кульминации в том мире. — Я думала, что оно пропадет после того, как ваш отец уйдет, — продолжала мама. — Что это из-за него. Но оно не пропало. В тот день, когда Таню сбила машина… оно было сильнее всего. А потом… Она ненадолго замолчала. — Ночью я из-за чего-то проснулась и решила зайти к тебе. Ты спал и поэтому не видел, как я зашла. И когда я тебя увидела… — Мама коротко вздохнула. — Мне сначала показалось, что ты умер. Ты был очень бледный, твое дыхание почти не слышалось, а кожа была едва теплой. А твое лицо… его выражение… — Мама ненадолго замолчала. — Я даже не знаю, как объяснить. Такая боль, такое страдание и одновременно решимость и жестокость — вот что на нем было. Лицо взрослого человека, прошедшего через множество мук. И это была та ночь, после которой ты перестал улыбаться. Почти как труп, значит?.. Илья молчал. Ему просто нечего было сказать. А мама тем временем продолжала: — Я не знаю точно, что произошло тогда, но мне кажется, что отголоски того времени до сих пор сказываются на вас с Таней. Ее галлюцинации, твоя невозможность улыбнуться, ваша боязнь темноты и многое другое… все это возникло именно тогда. И если насчет Тани еще можно как-то логически объяснить, то ты… Что тебе снилось такого, отчего у тебя, ребенка, могло возникнуть такое выражение лица? Или сон здесь не причем, и это из-за отца? А я надумала всякой мистики… — Мама устало потерла виски пальцами. — Все так запутанно. Наверняка есть какое-то логическое объяснение, а мне мерещится всякая чушь. — Такой же усталый вздох, и мама извиняющееся взглянула на Илью. — Прости. Наговорила странностей каких-то… На миг желание Ильи рассказать все стало невыносимым. Раскрыть правду о черном мире, о том, как шесть лет назад он во сне спасал Таню, что там пережил и как тот мир повлиял на них. Перестать скрывать, получать поддержку не только от сестры, справиться с этим все вместе… Но Илья лишь смотрел на свой стакан, не находя слов и не зная, нужно ли находить их вообще. Да и что могут сделать родители, даже если поверят? А если их тоже затащит в этот мир? — Ты не хочешь рассказать мне? — услышал он голос мамы. И, помедлив, Илья покачал головой. Нет. Пусть хотя бы родителей это не коснется. Послышался тяжелый вздох, и наступило молчание. Илья по-прежнему глядел на стакан, словно в нем были потоплены ответы на все вопросы, что терзали его. Вскоре он услышал звук отодвигаемого стула и шаги. Но не отдаляющиеся, а приближающиеся. А потом мамины руки обняли его и привлекли к себе. Так они пробыли какое-то время. Опешивший вначале Илья расслабился, закрыл глаза и прижался к маме, вспоминая детство, когда он садился к ней на колени, и она вот так обнимала его. Давно это было. И, казалось, в другом мире — добром, ласковом и полном простых детских радостей. Когда он мог улыбаться и смеяться, когда темнота была просто темнотой, и от монстров в ней можно было спастись, просто включив прикроватную лампочку, когда радость не омрачалась непонятным сосущим чувством в сердце, а от неба их отделял высота, на которой находился домик на дереве. Хорошо, что все же что-то сохранилось от того мира и сейчас дало о себе знать. Мама отпустила его. — Спасибо, — сказал Илья. Ему стало легче. Тяжелые мысли немного развеялись. На миг ему стало жаль, что все проблемы не могут разрешиться так же, от родительских объятий. — Просто знай, что мы всегда поможем вам с Таней, — сказала мама, и, взглянув на нее, Илья увидел, что она тепло улыбается ему. — Я не буду настаивать рассказать, что произошло, просто знай: мы всегда будем рядом, и если вам понадобится помощь, просто попросите. — Я знаю, — ответил Илья. — Спасибо. Ты уже помогла. Мамина улыбка стала шире. — Я рада, что хоть чем-то смогла помочь. Как думаешь, мне стоит зайти к Тане? — Нет, — подумав, ответил Илья. — Она хотела остаться одной, так что пока не стоит, наверное. — Хорошо, — помолчав немного, произнесла мама. — Пока не буду ее трогать. Что ж… я пойду, наверное. Или мне остаться с тобой еще ненадолго? Илья покачал головой. Не сейчас. Сейчас ему хотелось поговорить с Таней — если, конечно, она захочет. Мысли были неожиданно четкими, и знание, потопленное в глубинах сознания, казалось, немного всплыло… — Тогда я пойду, — улыбнувшись, сказала мама. Вскоре Илья вновь остался один на кухне. Взглянув на стакан с недопитой водой, парень взял его и направился к раковине. Медленно наклонил его на ней, смотря, как вода утекает в слив. Там, где она бежала, осталось несколько капелек. С ним и Таней было несколько наоборот. Внизу остались эти капельки, а основная масса воды была на поверхности. Но даже этих капельки уже делали их не целыми… Илья поставил стакан рядом с раковиной и направился в свою комнату. *** Дверь скользнула в сторону, открывая Илье путь в комнату. Таня так и сидела на диване с нетбуком на коленях. Но сразу же парень понял, что что-то не так. Широко раскрытые глаза сестры, прижатая к сердцу рука, странно неподвижное тело… Илья метнулся к ней и лихорадочно потряс Таню за плечо. Чертово видение! — Таня! Таня, очнись! Девушка вздрогнула и заморгала. Ее тело обмякло. Таня медленно повернула голову, и ее глаза встретились с глазами Ильи. Ее взгляд почему-то тревожил парня, казался странным. Наконец он понял, в чем дело. Взгляд Тани был испуганным, как и раньше при окончании видений, но он не был растерянным и блуждающим. В нем Илья увидел ясность мысли, сосредоточенность и… знание. — Все хорошо, Илья, — тихо сказала Таня. — Все хорошо. Я… я сама вызвала это видение. Илья застыл, не веря своим ушам. Она… что?! — Что… ты сделала? — потрясенно прошептал он. — Я должна была это сделать, — произнесла Таня. — Чтобы окончательно все понять. Я думала о том мире и старалась представить его как можно более ярко, и у меня получилось вызвать видение. И… Илья, я все поняла. Теперь я могу сказать, что происходит.