Цена правды

Казалось бы, зачем Рей ввязываться в это дело? Пригласили как близкого человека подозреваемого, могла отказаться, как его родители, но нет же! Взяла добровольно отпуск и постоянно проводила время во обществе детектива и полиции. Казалось бы, сестру не вернуть, мужчина предатель, своих дел хватает, но нет же, неведомая жажда справедливости двигала девушкой. С Мамору, правда, она беседовать отказывалась. Нужно будет — увидятся на судебном слушании. Сейчас, в двенадцать дня, должна была подойти с заключением cудмедэсксперт. Стоило Рей отвести взгляд в сторону часов, чтобы свериться, именно ровно в двенадцать часов в кабинет вошла эксперт по трупам. „Надо же, какая точность, очень серьезная дамочка“, — Рей как всегда скептически оценивала новых людей, хотя здесь и придраться-то не нашлось к чему. Судмедэспертом оказалась девушка примерно одного с Хино возраста, худощавая, невысокая, с короткими синими волосами, с папкой в руках. — Привет, Ами, располагайся, мы все во внимании, — Джедайт уступил медику место за столиком, а сам присел на стул возле Рей и остальных слушающих. — Спасибо, Джед. Я долго готовилась к сегодняшнему дню, изучала похожие случаи до четырех утра, — Мицуно робко подошла к столу и застенчиво опустила глаза. Она не очень любила говорить на публику, но работа есть работа, сам процесс исследования приносил удовольствие. Ами неспеша раскрыла папку и разложила перед собой записи. — Итак, на сегодняшний день мы имеем уже восьмое тело. Личность умершей известна сразу, Сецуна Мейо, возраст двадцать семь лет, преподаватель физики в колледже. «Тело! Еще бы сказала „тушка“! О людях говорит, словно о предметах, вот тварь бесчеловечная…» — в душе у Рей копился негатив. Соблюдая рамки приличия, она молчала, даже старалась вникать в текст, но губы ее были плотно сжаты, пальцы автоматом вертели ручку. Она посмотрела на Джедайта, тот сидел, словно каменное изваяние и внимательно слушал доклад. — Как мы знаем, убийство произошло в квартире пострадавшей, — продолжала Ами. — Смерть наступила от удара тяжелым тупым предметом по голове, наступила она мгновенно из-за тяжелых повреждений костей черепа и глубоких ран тканей мозга. Увесистый булыжник оставлен на кухне. Судя по кровавым следам на фото, после смертельной атаки тело перенесено в другую комнату и подверглось дальнейшим побоям. На жертве, как и на четырех из семи предыдущих, оставлен отпечаток обуви марки ARTIOLI восьмого размера по европейским меркам. Жертва подверглась посмертному изнасилованию, в том числе и посторонним предметом. Следов биологического материала нет. Судя по глубине отпечатка обуви можно предположить, что маньяк молодой мужчина весом около семидесяти килограмм. Учитывая, что для убийства или нанесения тяжелого увечья достаточно одного удара — убийца среднего или высокого роста, — Мицуно опустилась на стул и смущённо улыбнулась. Сегодня она уже произнесла больше слов, чем за последние три дня. — Я ведь сама выбирала Мамору такие туфли, ведь это его размер… — Рей шепотом причитала и осознавала, к чему все идет. Хотя как бы мерзко не было, но до конца верить в вину Мамору не хотелось. Но тогда как объяснить, зачем он поехал к Сецуне? Она ведь не предупреждала, значит не всё здесь гладко. — Позвольте и мне доложить обстановку, что мне удалось выяснить за все время! — Джедайт поднялся с места и встал перед „зрителями“. Особенно выразительно произнес „позвольте“, глядя на Рей, которая чего-то там бормотала. — Как мы только что услышали от мисс Мицуно, по всем параметрам наш арестованный подходит под описание серийного убийцы. И главное, что мистер Джиба именно обнаружен на месте преступления. Как он уверяет, к погибшей он отправлялся по делу, хотя отказывается сообщать, по какому. Следов взлома в квартиру не обнаружено, это означает, что мисс Мейо пустила маньяка в дом добровольно. Соседка видела Джибу возле трупа, но она не видела самого момента нападения, не слышала криков. Мамору не предпринял попыток бегства, не старался остановить свидетельницу, не оказывал сопротивления при аресте. Наоборот, смотрелся подозрительно хладнокровно, уверяя, что скоро окажется на свободе. „Да он всегда такой бесчувственный, ничего удивительного“, — хмыкнула Рей. — Более того, — детектив сделал небольшую паузу, чтобы отпить воды. — Маньяк ни разу не оставлял улик или свидетелей. При описании незнакомых личностей, с которыми последний раз видели жертв, получаются совершенно разные внешне люди, с разным цветом волос, глаз, стилем одежды. Поэтому внешность Джибы не может служить ориентиром. Обувь и размер совпадают, но выяснилось, что это весьма раскрученная марка и самый покупаемый среднестатистический размер, что позволяет подозревать чуть ли не треть мужского населения в Токио. И еще… — Цукино немного подумал. — В квартире мисс Мейо на камне не оказалось отпечатков Мамору, как и перчаток при нём. На одежде нет следов крови, хотя она должна была его обрызгать. Не притрагивался никто также к окнам и мусоропроводу, потому теперь можно ожидать, что наш арестант гений уничтожения улик, либо оказался не в то время и не в том месте. До ареста Джибы у нас по разным путям расследования выходило пять основных подозреваемых, хотя нет достаточных доказательств для их опроса и задержания, но мы добиваемся полномочий. На сегодня это всё, что у нас есть на руках, коллеги и слушатели. — Джедайт удивился, когда после его слов прозвучали хлопки. Это Рей горько аплодировала в ответ на выступления. Мужчина невольно улыбнулся на ее действие, хотя веселого сейчас точно мало. „Ничего, Рей, скоро мы узнаем правду, любой ценой, чего бы это не стоило. Ты сильная, я вижу, но тянуть с делом нельзя“.

***

Усаги негодовала, весьма так негодовала. Вроде она находит ключ к людям, нажимает нужные рычаги в механизме их разума, как бы они не старались сопротивляться. Сейчас же арестованный находился словно за каменной стеной. Вдобавок ко всему, очень сильно был похож на её бывшего парня, да и подкалывал точно так же. Главное, чего она искренне не понимала, так это зачем Мамору нужно язвить человеку, который может помочь скорее выбраться, собрать больше материала для защиты… И вообще, как можно дерзить такой очаровательной и немного наивной с виду девушке? — Ой! — Усаги умудрилась споткнуться об порог камеры и чуть не упасть. А Мамору только издевательски ухмылялся. „Вот изверг, и как его девушка такого терпела?!“ — пронеслось в голове у обиженной Цукино. — Осторожно, оданго, ты можешь пораниться! Потом еще в нападении на тебя обвинят и еще срок добавят, — с довольно безразличным видом протянул Джиба. Хотя у самого почему-то возникло желание утереть ей навернувшиеся слезы, обнять, приласкать. Рей и Сецуна никогда не позволяли себе плакать при нем и вообще показывать себя слабыми и беззащитными, как оказалось, как минимум одна из них защитить себя не сумела. — Мамору, тебе нравится здесь, я смотрю? Отлично, тогда я могу написать отчет, что ты идеально вписываешься в психологический портрет маньяка или пришлю другого психолога. Говорят, Тайки Коу желал взяться за дело. У него странные методы работы и разговор его недолог, — пригрозила Усаги. Конечно, ничего такого она не сделает, но как-то же нужно вызвать эмоции. — Скажи, почему ты такой? Ты не способен на крупные преступления, эрудирован и знаешь законы. Возможно, хорошо учился и было мало понимания со стороны сверстников. Людей ты считаешь глупыми игрушками, играешь с ними в свои игры, чтобы потешить самолюбие. — Даже так, куколка? — Мамору удивленно поднял бровь. Эта глуповатая неуклюжая блондинка так нагло раскрывала ему его же карты. Он ведь сам не желал этого видеть, менять. Жил так, как комфортно, не забивая голову всякой ерундой типа самокопания. — Что еще я о себе не знаю? Поведай, интересно же. — Ты лжив, патологически лжив и бежишь от правды. Даже сейчас ты не говоришь о своей невиновности, хотя прекрасно знаешь, что чист, — психолог ходила из стороны в стороны. — Ты врешь всем, даже самому себе. Но ты добр, пойми! „Вот ведь чудо! — поражался Джиба. — И откуда она такой бред взяла? Глупо видеть доброе даже во мне. Как она молода и неопытна, забавная крошка“.