Цена правды

Мамору скитался по комнате, измерял ее размеры шагами. Уже сколько дней он проводил тут время, страдал от безделья, скучал. Нет, в принципе, с другой стороны, не было надоедливой мирской суеты, не донимали звонками бестолковые работнички, кормили, поили, помещение было чистым, просторным. А уж страстью к общению Джиба никогда не был одержим. Давило скорее ожидание, невозможность понимать время. Совесть же оставалась чиста, ведь сам-то Мамору о своей невиновности знал. Он уже устал до такой степени, что затухла боль от гибели Сецуны, остыло чувство вины перед Рей, стал забывать её гневный взгляд. Интересно, а что ей вообще предпочтительней считать истиной? Неизвестно, что хуже, если в одном варианте он убийца, во втором — изменник. В любом случае, трудно представить, что их ждет в будущем, когда его освободят. Единственным позитивным человеком сейчас являлась психолог Усаги, эта юная смешная девчушка. Её звонкий смех он слышал ещё издали, когда она шла к нему по коридорам. Она много шутила с коллегами, всем улыбалась и вежливо общалась, её небесно-голубые глаза сияли позитивом, а странная прическа вызывала улыбку. Еще Цукино забавно беззлобно обижалась, чуть что блестели еле сдерживаемые слезы. Ей это шло, потому Мамору и провоцировал девушку на эмоции. В принципе, Рей тоже была эмоциональной, очень даже, но такие провокации могли стоить пары синяков или битой посуды… От безделья узника отвлекла отворившаяся дверь, вошел незнакомый мужчина, о личности которого Мамору тотчас догадался, потому что ожидал лишь адвоката. Джиба молча кивнул вошедшему. — Здравствуйте, мистер Джиба! Я Соичи Томо, Ваш адвокат, если дело все же дойдет до суда, — представился незнакомец и поспешил занять место в кресле за небольшим столиком. — Имею честь сотрудничать с Вами. Надеюсь, достаточно изучили информацию обо мне. — Мамору сел напротив адвоката. — Разумеется! Даже больше! Помимо полицейских и детективов я наслышан от Минако! Ах, какая славная аспирантка. Она очень много рассказывала и рекомендовала взяться за Вас. Мне даже пришлось заморозить некоторые статьи с моими студентами! — Томо засмеялся. - Но, Вы понимаете, что в первую очередь мне важны слова подзащитного, я строю свою линию не на домыслах и вычислениях. Мне нужны факты, голые факты из уст того, кого мне приходится защищать. — Вот как? Если Вы от близкой подруги Сецуны, мистер Томо, я не вижу смысла скрывать того, в каким отношениях я состоял с нашей погибшей, — Мамору немного помедлил, формулируя выражения. — И факт в том, что в день убийства я целенаправленно приехал к любовнице, но далеко не с планами убивать, я как-то предпочитаю живых женщин, понимаете ли. Моя вина лишь в том, что я опоздал и прибыл уже к погибшей Сецуне и шокированной Хотару. Некто незадолго до меня сделал своё гнусное дело и мы с ним разминулись. Я не верил в произошедшее, не соизволил запереть за собой дверь. Возможно, оправившись от ступора, вскоре я бы вызвал полицию, но не успел — мимо проходила любопытная соседка. А что последовало далее мы можем увидеть в протоколах полиции. — Интересно, интересно… — Соичи тихо что-то шептал себе под нос и делал пометки в блокноте. - О, да! Мамору с интересом наблюдал за этим странным человеком. Не сказать, что адвокат не вызывал доверия, но создавал впечатление не слишком уравновешенного человека. Вот что, спрашивается, он смог найти интересного в его повествовании? — Мистер Джиба, у обвинителей нет никаких улик, кроме следов обуви. Только по сообщениям экспертов, убийца пинал жертву и наступал на неё правой ногой. На Ваших туфлях обнаружена засохшая кровь. — юрист наконец обратился к своему подзащитному.  — Я не отрицаю, кровь заливала весь коридор, я мог случайно наступить, — невозмутимо ответил Мамору. — К тому же, Хотару, её дочь, тоже была в крови, насколько я помню. Но ведь никто не обвиняет ребенка в соучастии. — Главное не в этом! — загадочно выждал время Томо. — Главное — кровь оказалась лишь на Вашей левой туфле, хотя она должна бы оказаться на обеих, либо на правой. Наш маньяк не только насилует, но и топчет, пинает убитых девушек. Нашелся мне, Питер Сатклифф! * Но тот хотя бы проституток убивал, ладно! Этот не щадит благополучных, разумных особ. И, похоже, очаровывает с обаянием Теда Банди.** Ах да, я отвлекся совсем! — прекратил своё лирическое отступление адвокат. — Что же, в таком случае есть плюс в сторону невиновности моей скромной персоны, — резонно заметил Джиба. — Да и нелогично это, сидеть и ждать полицию на месте преступления. Гораздо эффективнее было бы ликвидировать свидетелей, то есть и ребенка, чтобы вдруг не заплакала, и соседку, чтобы не успела позвонить. Да и скрыться с места преступления. — Не все так просто, уважаемый, — покачал головой Томо. — Полиция способна увидеть мотив для Ваших действий. А логичность — дело второсортное. Они могут и сами не верить в то, что Вы виновны, но власти требуют с них результата, показать плоды работы. Очень часто им нужен лишь человек, на которого можно свалить вину. И плевать, виновен ли он. — И какой же мотив? — удивился Мамору. — Я решил сменить любовницу, красиво убив первую? А до того репетировал. После же какой-то слабак подражатель напал на новую жертву, да не справился, не добил. Так? — Примерно это властям выгодно преподнести народу. И еще нюанс… — адвокат замялся. — Мистер Джиба, Вы знаете, кто отец Хотару?

***

— Это безумие! — Рей швырнула на пол газеты, которые услужливо одолжил Джедайт. — Они уже переходят все грани. — Да, они ведут своё расследование, суют свой нос туда, где им не место, — ответил детектив. — Так было во времена всех известных серийных маньяков. В прессу попали два имени из пятерки наших самых перспективных подозреваемых. — Они даже Сапфира обвинили, хотя мой кузен улетел во Францию на стажировку. — Изволь, Рей, но мы проверили это. Сапфир действительно чуть больше трех месяцев назад отправился в Париж, но по странным причинам он вернулся в Японию и не стал сообщать семье. И снова начинаются нападения, а на прощание с сестрой он также не явился. Мои помощники нашли его на окраине Токио, он снимает квартиру. Пока в участок не вызывался, но за ним ведется тайное наблюдение. — Сначала Мамору, теперь Сапфир, — Хино бессильно махнула рукой. — Можно подумать, меня окружают одни головорезы. Я еще побеседую с милым братцем. — К нему тогда защиту ставить нужно, на случай чего, — пошутил Джедайт. — Мало ли как ты его взгреешь. — Ничего, мистер детектив, я держу себя в руках, — заметила Рей. — Иначе кто-то сейчас тоже получил. Меня смущает заметка в одном номере, якобы маньяк на свободе, а Мамору убил Сецуну по личным мотивам. Какие к черту личные дела между моим мужем и кузиной? Сегодня придется его пытать при встрече. — Я бы сам хотел узнать, — пожал плечами Цукино. — Усаги уверяет, что знает. И ничего криминального. — Да что вообще знают психологи? — Много. Это талант, понимать сознание человека, лучше чем он может познать сам себя. С моей сестрой уже множество грозных и упрямых мошенников раскололись, — с гордостью произнес Джедайт. — Они же не видели угрозы в такой глупышке. — Это кого ты глупышкой зовёшь? — в кабинет влетела вышеупомянутая Усаги, услышавшая лишь концовку фразы. Она показала было по привычке язык брату, как вдруг застыла под пристальным взглядом гостьи. «Боже, как она прекрасна, я ещё не видела таких красивых девушек! Какой дурак этот Мамору, что предал её. Ничего, его мы научим манерам. А Джеду не прощу, если он увлечется работой больше, чем Рей Хино!» — психолог уже строила коварные планы по поводу своей и чужих жизней. — Ой, приятно познакомиться, я Усаги! — представилась блондинка гостье. — Я Рей, подруга обвиняемого, — холодно представилась Хино. — Надеюсь, Мамору не сильно докучает? — Нет, что Вы! Это удивительный и благородный мужчина! — возразила Усаги. — Да, про Сейю ты говорила почти то же самое, — встрял Джедайт. — А теперь он журналист газеты, благороднейшим образом влезает в нашу же работу. Отставить всё личное, нужно смотреть, что у нас есть. Детектив достал папки с вырезками из разных номеров, да, он выписывал все номера по два экземпляра. Один для работы, второй для досуга. — Здесь первый наш перспективный маньяк. Его имя не должно было попадать в прессу ради его же безопасности, во избежание самосуда от населения. — Джед указал девушкам на одну статью. — Нефрит Санджойн, таксист. В подростковом возрасте дважды обвинялся в изнасиловании школьниц, но по странному стечению обстоятельств обвиняющие стороны отзывали свои заявления. Имеет в распоряжении личную и служебную машины. Каждый раз его конечные маршруты оказываются неподалеку от мест преступлений, однако с поличным задержать так и не удаётся. Алиби ни в один день не имеет. — Ровно как мои кузен и муж, впрочем, — заметила Рей. — Что дальше совпадает у вас с этим журналюгой? — Тайгер Айз, репетитор по английскому языку, любитель социальных сетей, все жертвы хотя бы раз посещали его занятия, на всех он подписан в социальных сетях, — улыбнулся Джедайт. — Вот только учеников у него за все время насчитывается не меньше полутора тысяч, а в твиттере он подписан на несколько тысяч человек, многие даже из других стран. Вычислить потенциальную жертву невозможно. И да, алиби тоже нет. — А там Сейя пишет, что Тайгер фанат Эдгара По и очерков по криминалу, на фейсбуке ставит отметки картинкам с кровавыми сценами, однако, остается неисправимым бабником и меняет объекты вожделения как перчатки, — продолжила Усаги. — И самое забавное, что этот же человек пишет, что убийцей способна оказаться девушка, — припомнила Рей. — В женское общежитие ведь он проникал. — Верно, полиция так и не смогла выяснить, как он незамеченно проник мимо надсмотрщицы. Сама она уже в возрасте и не может припомнить, отлучалась ли в тот вечер, а если и да, то в какое время, — уточнил Джедайт. — И теперь остается подозревать наших Санджойна и Айза, вдобавок Сапфира Мейо и неведомую жестокую девушку. Мужчина постучал пальцами по столу. Они ходили вокруг да около, находили везде зацепки, да не хватало фактов, связывающих этих людей и сами преступления. Все эти люди каждый раз появлялись рядом, но кто из них действительно безжалостный преступник? Кто получает удовольствие от страдания более слабых людей и заметает за собой следы? А кто жертвы обстоятельств и всегда являются не в то время? Вопросы пока не имели разгадок. Джедайт уже становился одержим жаждой поймать маньяка любой ценой. Он грезил этим и днем, и ночью, даже во сне оказывался в луже теплой крови и возле горы разбитых черепов, на стенках которых кашицей размазаны мозги… Он слышал смех того, кто кромсал, расчленял, потрошил людей, видел силуэт мужчины с молотком в руках. Да вот детали не запоминались. «Я так свихнусь скоро. Наверное, придется поделиться с Усаги. Смешно же!» Тут наступившую тишину нарушил телефонный звонок…