Цена правды

— Доброй вечер, Рей. Ты здорова? — в голубых глазах Джедайта читалось волнение, хотя сам он смотрелся не бодрее девушки. — Что? Где мы? Как мы здесь оказались? — Хино озиралась по сторонам, не совсем понимая, где тут реальность, а где сон. — Мы в Короне, как и договаривались, — пояснил детектив. — Думаю, кружка крепкого кофе тебя взбодрит. — Спасибо! — девушка сцепила пальцы и старательно начала изучать узоры на салфетках, внезапно найдя это интересным занятием. Сейчас она выглядела перед Джедайтом крайне нелепо, да и предстояла новость, которая его может не обрадовать. Когда они сделали заказ официантке, Рей подняла взгляд на измученного мужчину и решила начать разговор с общей темы. — Как ведется расследование? — Мы в тупике, — Цукино махнул рукой. — Даже при повторных осмотрах ни улик, ни наблюдателей, коллеги уже шутят, что этот человек невидимка, пресса обвиняет нас в беспомощности. А мы что сделаем? Сидим и ждем, когда он или она проколется. — Ясно. А мой отец собирается открывать фонд помощи для родственников пострадавших. И… — Рей прикинула, как бы выразиться мягче. — Ему необходимо освобождение Мамору, чтобы не запятнать честное имя. — Может я и верю в невиновность, но уже не в силах повлиять на его дальнейшую участь. Он передан другим структурам, — мужчина вздохнул. — Они не смогут привязать к нему остальные убийства, но дело мисс Мейо пока полностью на нем. Увы, я далеко не всемогущ. — Мой отец думает только о себе и хочет пробиться в политику, сделать себе доброе имя, — призналась Рей. Она не верила в доблестные намерения своего папаши, которого она видела разве что по телевидению и по фотографиям. И то, что вдруг он заинтересовался судьбой дочери и её друга казалось не слишком искренним. — Ничего. Он нам не мешает, дело только за малым, найти убийцу, — уверил Джедайт. Собственно, а почему нет? Наоборот, чаще всего преступникам льстит внимание, неудивительно, если тот вдруг внесет вклад в помощь людям от самих себя. Принесли кофе, Рей поморщилась, отпив. Горячий крепкий напиток прояснял мысли, но обжигал желудок, глаза слезились из-за утомления. Столько груза навалилось на плечи хрупкой девушки, каждый раз добавлялись новые проблемы, размышления о которых не давали ни минуты покоя. И даже во сне постоянно воображение рисовало кровавые картины. «Я не помню лиц и одежды ни маньяка, ни девушек. Так почему же я словно нахожусь рядом? Лечиться нужно или принимать успокоительные». И тут её озарила идея. — Джедайт, мы много говорим о прессе, недовольны утечками информации. А почему бы не сотрудничать вместе? — Не хотелось бы идти на крайние меры, — Цукино оценил мысль. — Но нам это не запрещено. Всё равно телевидение и газеты отправляют своих людей на каждое место. Тогда я свяжусь со старым знакомым, Сейей Коу, каким бы он несносным не казался, но в своей сфере очень хорош.

***

-До встречи, Мамору, я загляну завтра! — Усаги попрощалась со своим клиентом и поспешила на обеденный перерыв. Адвокаты Джиба настояли, что их подзащитный подвержен стрессу, не способен предстоять к срокам к суду, если не предпримут меры. Психолог прекрасно видела, что кто-кто, а Мамору точно уравновешен и спокоен, как удав. Но просят, значит надо! Не отказываться же, в конце концов. Так и уходило время, каждый день по часу она сидела у узника, рассказывала новости, погоду, приносила газеты и журналы. Расследование не сдвигалось ни капли, положение Джибы становилось всё более шатким, но отчего-то Усаги не печалилась. Брат часто обвинял её в излишнем оптимизме, правда, позже забирал свои слова обратно. Здесь имела место не столько вера в счастливый исход, сколько заинтересованность в человеке. Понимая, что это неправильная реакция, девушка прикрывалась рабочей необходимостью. Сам же узник поначалу подшучивал, грубил, издевался, но всё же Цукино отмечала — он рад её видеть. Мамору словно оживал при психологе, проявлял интерес к окружающему миру, раскрывал некоторые моменты своей биографии. Последние дни он даже одаривал девушку комплиментами, хотя продолжал называть кличкой «оданго». Единственное, мужчина не решался говорить о своей девушке, Рей. Стоило о ней упоминать, как он замыкался в себе, либо менял тему. А та, между прочим, очень интересовалась освобождением своего гражданского мужа. В одном Усаги была уверена точно, что их союз — бомба замедленного действия. И её механизм начинает давать сбой. — Ты всё мечтаешь, я гляжу, — вернул психолога с небес на землю голос из-за угла. Освещение в этом месте было очень слабым, потому девушке приходилось разглядывать лишь силуэт высокого мужчины. — Ты рассматриваешь задержанного не только как клиента. Глупо тратить свои таланты на безликую пешку. — Не говори так про Мамору! Ты его не знаешь! — гневно воскликнула Усаги. — Надо мной вы можете шутить, я привыкла быть для вас смешной блондинкой. Но не оскорбляйте чужого человека, ему хуже, чем нам! — Наша святоша всех пожалеет, — покачал головой человек в тени. — Или он просто красавчик, как обычно? Во всяком случае, ничем хорошим это не закончится, Цукино. — Не понимаю внимания с твоей стороны. Расследует Джедайт и уже в шаге от раскрытия личности серийного убийцы, мы почти загнали психа в ловушку, — нагло соврала психолог. — Тебя вообще не касается наша линия! — И его действия настолько успешны, Цукино, что он с утра уже обратился за помощью в Ежедневный Криминал к моему брату. Это ты знала? Усаги словно холодной водой окатило. Джедайт уехал из дома еще до пробуждения сестренки, но тогда она не придала этому факту значения, ведь он ужасный трудоголик. Если это действительно правда, то наверняка на такой шаг Джеда надоумила Рей, сам бы брат не стал идти именно к Сейе. Когда-то она тоже мечтала о журналистике, они еще со школьной скамьи встречались, были вместе на всех испытаниях, но если Коу смог пройти в желаемое место, то Усаги провалилась. Даже вторая попытка оказалась обреченной на неудачу. И только профессия психолога, которую девушка выбирала в качестве подстраховки, оправдала свои ожидания. Позже Цукино много времени проводила в участках, общаясь с преступниками, пострадавшими, подозреваемыми, дела Коу же шли в гору, его приглашали в различные газеты и журналы в качестве автора статей. В один прекрасный день Усаги пришло сообщение: «Прости, нам не быть вместе. В моей жизни нет места для тебя, куколка. Вернее, нет ни для кого, кроме меня самого». Ни звонка, ни встречи, всего лишь сообщение! Сколько слез обиды тогда пришлось пролить девушке, но отошла она быстро, с головой уйдя в работу и в свободное время общаясь с многочисленными друзьями. Теперь на какой-то миг ей освежили не очень приятные воспоминания. От ответа спасло появление Ами. — Тайки, Усаги, прохлаждаетесь? Утром строители обнаружили новый труп, мне уже прислали фотографии, — судмедэксперт как всегда перешла сразу к делу. — И для тебя тоже найдется занятие, Коу. У нас новый подозреваемый.

***

Территория стройки уже была отгорожена от посторонних полицией, когда Джедайт вместе с Сейей приехали на место преступления. Едва они мирно договорились о сотрудничестве, как тут же предоставился шанс проверить его целесообразность, ибо детективу сообщили о новом убийстве. Долго не раздумывая, мужчины отправились изучать обстоятельства и улики. — Снова никаких улик и отпечатков, никто не видел. Испарился! — Цукино нервно пнул ни в чем неповинный камешек. — А он совершенствуется… — сделал замечание Сейя. — Он же никогда не отрубал головы, не резал горло. — И бил тупым предметом. Сейчас кажется, что удар пришелся чем-то меньшей площади, это уже Ами решать. Одного не пойму, — Джедайт задумался. — Говорят, здесь ходят компаниями, подростки здесь прячутся и курят. Куда же смотрели все, когда убивали девочку? Если только… — Если только это не подражатель, один из подростков. Дети — жестокие и беспринципные люди, вполне могли свести счеты таким образом. — Мы опросим её одноклассников и друзей. А ты напишешь, что убийца под арестом, а последние две жертвы — результат стараний жалкого плагиатора. — Он должен клюнуть! — журналист обрадовался перспективе поиздеваться над маньяком. — В истории встречались случаи, когда недовольный преступник писал письма, если получал удар по самооценке. — И тогда станет проще выследить адресата. — Мистер Цукино! — перебил их разговор один полицейский. — На соседней улице произошла авария, предположительно вчера вечером. Водитель в нетрезвом состоянии врезался в дерево, находился в больнице, сейчас его везут в участок. — Я детектив, расследую серийные убийства. Какое мне дело до рядовых дорожных происшествий. Или у него в машине нож, лом, удавка? — не нашел связи Джедайт. — По всему городу в любое время много аварий, часто не справляются с управлением, отвлекаясь за рулем. — Мне сказали, что Вам это покажется интересным. Имя водителя — Нефрит Санджойн.

***

— Помоги мне, прекрасная леди! — ухажер схватился за сердце. — Хватит дурачиться, на меня твои трюки не действуют, — девушка улыбнулась и обняла молодого человека. — Я действительно болен, — как можно серьезнее ответил кавалер. — Из-за тебя меня бросает в жар, а твои глаза… Я тону в них, словно в океане. Спутница потрепала волосы своего поклонника, отстранилась от него. — Ну, мы так и будем каждый раз общаться парой высокопарных слов и расходиться? — леди провела рукой по волнистым волосам и кокетливо взглянула на парня. — Укради меня! — Ты толкаешь меня на преступления? — опешил поклонник, но усмехнулся, посчитав это заманчивым. — Впрочем, я настолько опьянен тобой, что готов на любое безумство. — Секьюрити через пятнадцать минут явится стучать в дверь гримерки, провожать на репетицию. У нас есть запасной выход, чтобы ни с кем не столкнуться. — Принцесса вырывается из заточения в башне, — хмыкнул ухажер. — Не будем терять ни минуты. Это плохо кончится для меня, но плевать, когда я с тобой.