Цена правды

Нежно-зелёные стены погружали в состояние покоя, позволяя ненадолго забыть о былых тревогах и событиях последнего года, а приятная прохлада лишь дополняла, даря комфорт. Мимо проходили пациенты и просто отдыхающие люди, выглядящие в этом здании весьма бодрыми и свежими. Да, санаторий в курортном городе Атами производил приятное впечатление. Увы, Джедайт прибыл сюда из Токио далеко не с целью оздоровления и развлечения. Казалось, что уже всё позади, остались считанные дни до вынесения приговоров, как с Ами вышел на связь один из терапевтов учреждения. И было почему: в этом месте проходила окончательную реабилитацию одна из выживших жертв маньяка — Макото Кино. По словам врача, пострадавшая в последние дни начала испытывать приступы головной боли, после которых фрагментами в памяти прорезались страшные события того рокового вечера, едва не унесшего ей жизнь. После совещания медиков по телефону, решено было, что Кино уже готова к повторному разговору с детективом и способна предстать важнейшим свидетелем. Цукино хорошо запомнил её ещё в больнице, когда она лежала еле живая, совсем беспомощная, но продолжала верить в романтику и находила привлекательное даже в том, кто её покалечил. Оставалось надеяться, что она достаточно сильна и не сломалась от осознания произошедшего. Рей приехала с Джедайтом на случай, если понадобится помощь в общении с Мако, да и просто не хотелось отпускать далеко. Теперь они в комфортной обстановке ожидали, когда с лечебных процедур приведут свидетельницу. Оставались последние штрихи к делу, когда возможно было или окончательно утвердить то, что имеют, или опровергнуть и перевернуть всё заново. — Здравствуйте, детектив Цукино! — слегка смущенно, но уже сильным голосом поздоровалась шатенка, которая пришла одна, без сопровождения мед персонала. На удивление, она даже не забыла имя следователя, хотя их встреча в прошлый раз длилась не дольше пяти минут. — Здравствуйте, Мако! — ответил Джедайт, поднимаясь со скамьи. — Прошу прощения за неожиданный визит, мы будем Вас долго тревожить. — Я Рей Хино, можно просто Рей, — вежливо представилась брюнетка, следуя в комнату. — Очень приятно, располагайтесь, — гостеприимно предложила пациентка, — Я знаю, зачем вы здесь. Хотите воды, может, печенье? Вы наверное устали после дороги — Спасибо, не откажусь от стакана воды, — призналась Хино. Блондин впал в лёгкое состояние шока от Кино, хотя видал на своём веку разное. Тогда она лежала в кровати, а её волнистые локоны, слипшиеся от засохшей крови, непослушно разметались по белоснежной подушке. Видимо, для операции ей пришлось выбрить значительный участок волос, потому что сейчас её прическа выглядела не лучшим образом. Ниже затылка ей сохранили длину, она убрала это в жиденький хвостик, а сверху остригли достаточно коротко, непослушные кудри торчали в разные стороны, слева же виднелась полоса, где волосинки находились ещё в стадии коротенького пушка. Под этой зоной виднелся шрам, который тянулся до левого виска. И всё равно она не теряла блеска в глазах, заботилась о них, совсем чужих людях, приветливо улыбалась. «Или же это маска, под которой прячется нестерпимая боль? — предположил он про себя. — Мало у кого хватает сил вернуться к прежним себе». Рей проследила за тем, как впал в свои мысли её спутник, куда направлен его взгляд и покачала головой. Не сказать, что она испытала укол ревности, но как-то они тут по делу, поэтому незачем сидеть и витать в облаках. Брюнетка решила взять инициативу в свои руки: — Я понимаю, Вам неприятно возвращаться к этому, но мы покажем фотографии. Сможете выбрать того, кто покушался на Вас? — Да, память нахлынула с такой силой, словно он снова стоял передо мной, — Мако прикусила губу, и сжала руки в кулаки. — Один из них наш арестованный преступник, двое других для контроля, — включился и Джедайт, протягивая девушке три фотографии. На снимках были Нефрит, Харука и Мамору. Шатенка взяла фото и долго всматривалась в них, блуждая взглядом по каждому изображению. Наконец, она отложила два в сторону и оставила перед собой только один фотоснимок. Цукино заметил, кого выбрала жертва, но удивил лишь тот факт, что она очень медлила. Как минимум странно для человека, который утверждал, что вспомнил все детали. — Тут нет того мерзавца, напавшего на меня, — сообщила Макото, из-за чего Рей едва не выронила стакан. — Что? Вы так в этом уверены? — Хино показалось, что свидетельница переоценивает свои возможности. — Хорошо, Мако, — невозмутимо начал Джедайт. — Здесь нет того человека. Тогда зачем Вы всё же выбрали это изображение? — Он такой красивый, как будто телезвезда, — протянула хозяйка комнаты и её щёки слегка порозовели. Детектив и спутница переглянулись, Рей хрустнула пальцами, а Цукино хлопнул себя по лбу. «Я не могу поверить! Кажется, я опять пришёл к ней зря, — сокрушался блондин. — Жаль её, это побочный эффект удара, от этого не избавиться». Рей хмурилась, но боялась вести себя резко при пострадавшей. Ведь у той общая беда с Сецуной, неизвестно, кому из них повезло меньше. Одна погибла, другая выжила, но, похоже, не способна адекватно оценивать эту реальность. Хино прониклась к жертве состраданием, да вот не знала, как сказать слова поддержки, чтобы не ранить бедную ещё сильнее. А та крутила в руках фото Санджойна и мечтательно вздыхала. — Простите, моя влюбчивость всегда играла злую шутку, — прервала начинающуюся панику героев Макото. — Думаю, вы решили, что это от травмы. Но здесь действительно нет этого изверга. Иначе я разорвала бы фотографию в клочья. — Если Вы сможете описать маньяка, Мако, то нам придётся отпустить на свободу человека со снимка, — оживился Цукино и начал вынимать планшет из чемоданчика. — Ничего, я буду очень стараться! — воодушевлённо пообещала девушка, сузив изумрудные глаза. Казалось, она сейчас способна метать молнии одним лишь взглядом. — Мы сможем это, — уверила всех Рей, никогда не отличающаяся позитивным настроем. Джедайт открыл программу для составления фоторобота и они начали упорную работу. Он подбирал максимально точные варианты со слов свидетельницы, задавал наводящие вопросы. Иногда она колебалась, какой же из элементов больше похож, прежде чем утвердить. Несколько раз они возвращались к пройденным этапам и что-то заменяли. Программа была из самых новых и совершенных, в её базе содержалось множество различных деталей. Но они медленно и верно двигались к тому, чтобы создать нужное изображение. Создавая различные черты лица и особенности внешности, детектив пока даже не находил времени оценить общий образ, который получается. Прошло около полутора часов, прежде чем из мельчайших нюансов они создали детальный портрет предполагаемого преступника. Следователь сохранил изображение и закрыл рабочие инструменты программы, чтобы продемонстрировать девушкам более крупный «рисунок». — Это он! — тихо подтвердила Мако, стараясь сдержать предательски навернувшиеся на глаза слёзы. Неудивительно, если на неё с экрана смотрел жесточайший преступник. Тот, кому она наивно раскрыла душу и поплатилась физическим и психическим здоровьем. Хотя она и шла к том, что исцелялась в обоих сферах, всё же вот-вот, да слабость так и давала о себе знать. — Но это же… — непонимающе уставился на экран Джедайт. — Разве это возможно? Рей на минуту впала в прострацию, когда получился максимально вероятный результат. Тот, кто погубил близкого ей человека, кто оставил сиротой её племянницу, лишил её кузена возлюбленной, едва не послужил причиной пожизненного заключения Мамору, выглядел совсем безобидно и дружелюбно. После смерти кузины Хино даже видела обезличенного злодея и его жертв в своих кошмарах. И он изменил привычный ей распорядок жизни, то, за что героиня железно держалась. А главное, она видела его в реальности, разговаривала с НИМ. Наверняка, десятки или сотни других так общались с этим психом и спасались благодаря своей подозрительности или неразговорчивости. Скорее всего множество девушек забывали его, не придавая значения и не запоминая. И он продолжал охотиться, втираясь в доверие доброжелательных представительниц слабого пола. — Он выбирал и меня… — выдавила из себя Рей, а Джедайт изумлённо поднял брови.

***

Молодой человек вернулся домой с учёбы и сразу почуял неладное: едва он ступил за порог, в нос ударил запах горелого. Он резво рванул в комнату матери и чертыхнулся, застав её за одним из излюбленных занятий. Его мать, статная женщина с длинными красными волосами и карими глазами, сидела на коленях перед металлической пластиной, разрисованной различными символами. В центре лежала кукла с выжженными глазами. Судя по светлым волосам игрушки и по строгому костюму, то она снова старалась насолить своими методами уже известному народу детективу. Более того, она даже старалась следить за ним, видела уже с его спутницей. В прошлый раз женщина самостоятельно сшила две куклы, сделала им подобия волос из ниток, а затем отрезала головы и похоронила. В диване, безжалостно вскрыв невинный предмет мебели. Сыну даже пришлось тогда влезать в долги, чтобы купить новый. — Мама! Я думал, что ты спалила дом! — задохнулся яростным возмущением Зойсайт. — Так ты можешь навредить себе! Или же соседи снова напишут на тебя жалобу. — Не смей осуждать меня, сопляк! Ты снова помешал моему ритуалу, — раздражённо буркнула Берилл. — Все мои старания уходят в пустоту из-за тебя. Он ведь упрятал моего дорогого маньяка, а сам спокойно себе поживает и гуляет даже со своей девицей. — Вот за что мне такое? У всех нормальные родители, у меня одна ты, да какая, — прошипел парень и сорвал со стены один из постеров с изображением какой-то повешенной девушки модельной внешности. Это немного утихомирило его пыл. — Оставь в покое детективов и полицию. Я знаю, что эта якобы магия — бред, но всё равно смотрю, что происходит у неугодных тебе персон, проверяю, в порядке ли они. Как будто у меня нет своей личной жизни и других занятий. Надоело! — Ах вот как заговорил, значит, — мать швырнула куклу в сына. — Ты совсем не уважаешь старших, неблагодарный. — Оставь меня и не делай глупости, — Зойсайт развернулся и решил запереться в своей комнате. Его родители всегда плохо ладили, он иногда даже прятался дома, если они начинали повышать друг на друга голос, боялся попасть под горячую руку. Когда-то в порыве ярости Берилл откопала где-то про порчу, проверила на супруге. И каково же было её удивление, когда на следующий же день тот попал под грузовик… С тех пор она считала себя ведьмой, носила разные амулеты, читала заклинания, стараясь погубить неугодных ей людей. Пусть всё оказывалось безрезультатным, разве что за редкими исключениями, женщина продолжала верить в свои фантазии и изощрялась в чёрномагических обрядах. В детстве сын плакал, опасался этого, позже старался образумить, но это не дало своих плодов. Он всячески заботился о своей помешавшейся родительнице, беспокоился, как бы не навредила себе и окружающим. Иногда парень сам поддавался вспышкам гнева — не выдерживали нервы, тогда он старался уединиться и собраться с эмоциями, как и сейчас. А Берилл всё сидела перед пластиной и шептала: — Нефрит, это ведь ты убийца? Я жажду твоей свободы… Знал бы ты, как прекрасны твои деяния, ведь этим пустышкам не место на Земле. Они оскверняют нашу страну своим существованием! О да! Я смотрела, читала о каждом твоём убийстве, они идеальны. Мы могли бы стать идеальной командой, неуловимым Дуэтом Смерти! Я всех смету с твоего пути! Эти ничтожества не знают, с кем связываются…

***

Страдания Усаги оказались недолгими: Мамору сам вышел на связь, пригласил на свидание в парке Кораку-эн. Они должны были встретиться в беседке в глубинке парка. Туда вечерами ходило не слишком много людей, потому они рассчитывали на возможность побыть наедине, разобраться с чувствами и принять решения. Девушка немного опаздывала, но десять минут — почти не опоздание! На её пути вдали возле дерева уже виднелся мужской силуэт. «Он всё же решил меня встретить! — обрадовалась Цукино и чуть ли не побежала навстречу». — Давно не виделись, куколка, — радостно приветствовал её человек, но это оказался вовсе не Мамору. — Сейя? Вот это встреча! — девушка застыла в удивлении. Она никак не ожидала застать на своём пути своего бывшего парня. Выходило, что она читала его статьи, он сотрудничал с её братом, но вот лично они каким-то образом умудрялись не пересекаться. В глубине души психолог радовалась, что у журналиста всё складывается удачно. — Что ты здесь делаешь? — Дышу свежим воздухом и расслабляю мозг после множества написанных текстов, — грустно улыбнулся брюнет. — А ты стала ещё краше с тех времён. Я много раз жалел о сказанном. — Всё хорошо, Сейя, — взбодрила блондинка. — Ты теперь успешный репортёр, я тоже уже имею веское слово. Мы оба достаточно счастливы, даже если не вместе. Журналист хотел было приобнять бывшую девушкой, но остановил себя, потому изменил жест и взялся обеими руками за свой галстук, чуть ослабив его. — Ты куда-то спешишь, куколка? — поинтересовался Коу. Он прекрасно сознавал, что она бежала вовсе не к нему. — Ну… Есть дела, — отмахнулась Усаги, которая торопилась к своему ухажёру и уже не испытывала былой симпатии к Сейе. Наоборот, тот вызывал какое-то отчуждение, потому она не желала с ним откровенничать. — Вот так уйдёшь? Брось, я вижу, что ты спешишь на свидание, — как-то грубовато произнёс парень. — Пожалуйста, поговорим как-нибудь в другой раз, можешь приходить в агентство, заскочишь на чашечку кофе, — мирно попросила Цукино. — Мне действительно пора, приятно было увидеться. Что-то ей не нравилось в его поведении, будто перед ней стоял чужой человек, а не тот, которого знала столько лет. Мало того, что их теоретически мог увидеть Мамору, так ещё шестое чувство подсказывало — нельзя задерживаться с Коу надолго. К несчастью, всё оказалось даже хуже, чем героиня предполагала. Молниеносно подскочив, Сейя прижал девушку к дереву и зажал ей рот. Свободной рукой он сорвал свой жёлтый галстук. Усаги попыталась отбиваться, наступить ему на ногу, но тщетно. Или она физически оказалась настолько слабой, или он сильнее, чем можно подумать по его внешнему виду. Брюнет обвязал галстук вокруг шеи своей жертвы, но ещё так, чтобы они смогла дышать. — Только пикнешь — сверну шею, — пообещал Коу. Маньяк оттащил девушку метров на пятьдесят от тропы. Недалеко, но всё же хоть какое-то спасение от случайных прохожих. Пока он прижимал её к другому дереву, Цукино как-то ухитрилась пнуть его каблуком по коленке. Острая боль только увеличила адреналин в крови парня, из-за чего он ударил блондинку головой по стволу, а затем влепил пощечину. У Усаги слегка закружилась голова и показалось, что затылок вот-вот расколется. Галстук так сдавливал горло, что она не могла произнести ни звука. Она судорожно старалась отцепить ткань, оттянуть пальцами, но это не приносило должного результата. — Какая ирония, ведь другие умирали так быстро, — довольно сообщил Сейя. — Они не мучились, не успевали молить о пощаде. Один или два удара — они уже в отключке. Но нет, я не видел в них личности, лишь красивые оболочки. Ты спросишь, зачем я это делал? А я наслаждался, представлял тебя. Ты даже представить не можешь, какое это непередаваемое удовольствие. Единственное, что оставалось делать жертве в знак протеста, так это смотреть в сторону, не допускать зрительного контакта с преступником. Пусть знает, что он ей неинтересен. Жить очень хотелось, но кислорода в организме оставалось всё меньше, а новый проникал с огромнейшим трудом. Психолог только молила судьбу и ждала чуда. Это очень обидно, когда тебя хотят убить, едва ты нашла своё счастье. И вот ей пришлось содрогнуться от дополнительной боли, потому что изверг сильно ударил по груди. — Я с тобой разговариваю, тварь! Пусть хоть перед смертью ты узнаешь правду о моём отношении к тебе! — возмутился парень и продолжил свой монолог. — Тогда я захотел расстаться, но я любил тебя, как и сейчас. Вот только ты намекала на близость, а мне в фантазиях возбуждающим являлся лишь твой труп. Я спас тебя от самого себя, но желания не давали покоя. Один раз в порыве страсти я убил студенточку и получил кайф. Конечно, эйфория сменилась страхом, что найдут, поэтому старался затаиться. Но никто не выходил на мой след. И тут уже невозможно было остановиться. Да и ещё писать о своих подвигах в газете, читать о них, глядя со стороны, расследовать преступления, опережая полицию… Убивал двух зайцев одним выстрелом! Сейя негромко рассмеялся, до безумия довольный собой. О, как недолог человеческий век! Сейчас беспомощная хрупкая девушка еле цепляется за своё существование, слушает его откровения, а не пройдёт и минуты, как она испустит дух и он увезёт её в иное место, чтобы вдоволь насытится этим желанным идеальным телом. Усаги же закрыла глаза, а в голове мелькали различные эпизоды, счастливые моменты прошлого. Среди них встречались и встречи с обаятельным и жизнерадостным Сейей Коу. Как они взаимно перебрасывались шутками, как они сбегали с уроков на аттракционы… «Пожалуйста! Я не хочу умирать… Спасите меня… Мамору, где же ты?» Словно по волшебству, хватка маньяка ослабла, из-за чего девушка жадно вдохнула воздух и без сил сползла по стволу дерева, падая на траву. Эффект этот был вызван не чем иным, как ударом по голове огромнейшим букетом роз. Мамору долго ждал Усаги в назначенном месте. Поначалу он злился, что та просто игнорирует его внимание или беспечно опаздывает. Он хотел позвонить, вот только в ненужный момент у его мобильного разрядился аккумулятор. И всё же мужчина забеспокоился, когда уже начало темнеть, а её так и не было видно, поэтому отправился искать. Благодаря причёске Цукино он уже с приличного расстояния заметил, в какую беду она попала. Джиба решил сделать небольшой круг, чтобы подкрасться к психу сзади. А тот оказался настолько увлечён удушением и откровениями, что не услышал осторожных шагов Мамору. И тем более не ожидал, когда его с размаху огрели букетом с жёсткими стеблями. Сейя чуть не упал от удара и обернулся, потирая ушибленное место. Едва он успел сообразить, что к чему, как оказался схвачен за шиворот рубашки более рослым и крепким мужчиной. — Ты напал на беззащитную девушку, что не может оказать тебе сопротивление! — воскликнул Мамору и с размаху врезал противнику под дых. Этот приём как-то демонстрировала Рей, было очень больно. А уж от мужских рук окажется ещё сильнее. — Этого простить нельзя, получишь по заслугам. Сейя скорчился от боли и его дыхание сорвалось на хрип. — К чему весь этот пафос из-за какой-то большегрудой блондинки? — хоть Коу и тяжело давались слова, но он не преминул поиздеваться над соперником. — Подбирай выражения! — рявкнул мужчина, сам удивившись своему тону. И, собрав всю злость, заехал кулаком по челюсти Сейи. Послушался лёгкий хруст, маньяк как подкошенный свалился на землю. «Раньше я видел это только в фильмах», — думал Мамору, лихорадочно отрывая лоскуты от своего пиджака и связывая по рукам и ногам нокаутированного парня. Когда Джиба убедился, что псих связан достаточно крепко, он ринулся к девушке. — Усаги! Усаги, дорогая, ты жива? — мужчина приподнял девушку и прижал к себе. Он ощущал биение её сердца, дыхание, потому успокоился, что хоть успел вовремя. — Мамору… — еле слышно прохрипела спасённая девушка и с трудом открыла глаза. — Ты мой герой…