Секс не по работе 2.

Существуют дни, которые не исчезают из памяти. Не стираются временем, алкоголем и даже легкомыслием. Существуют дни, которые как вредная привычка, как что-то болезненно родное и обжигающе близкое. Дни, которые помнишь, как вчера. Два года. Два мучительных года, сотканных из боли воспоминаний. Время ни черта не меняет. На грустных лицах остаются следы пережитых эмоций, неглубокие морщинки, потускневший взгляд, сутулые плечи, пачки сигарет в карманах кожаной куртки. Спутанные светлые кудри, стальные глаза, как и сама Петербургская погода, такие же серые, дождливые. Длинное алое платье в пол с глубоким вырезом на спине, адриатический воздух и кто-то снизу на итальянском: – Arina, scendi! Dovremmo andare. Старая фотография, ещё с института, рвется в клочья и отправляется в мусорный ящик. Знакомые черты лица, пшеничные кудри и глаза. Серые. Холеные пальцы с новомодным маникюром поправляют платье и вытирают слёзы. Её черные волосы отрасли до талии и частично прикрывают родинки на спине, обнаженные вырезом красного платья. Но вряд ли они скроют шрамы души. – Scusate, mi sono distratta. Стук каблуками вниз по лестнице. – Вадим, закажи мне кофе. – Арина…? Черт. Показалось. На секунду забыть как дышать. Вадим отводит взгляд подальше от брюнетки, от не Арины, расположившейся напротив, в этом тихом кафе. Разглядывает лица прохожих и хмурое небо. – Как ты? – А ты? Она определенно не Арина. Арина не любит слушать, не любит понимать. Арина вообще не любит. Не любила, раньше. – Вадим, ты поступил на юрфак, чтобы прогуливать? – Лиза… Лиза молчит. Благодарит за горячий кофе официантку и продолжает испепелять взглядом. – Эта девочка, она ведь давно тебя забыла. Она не вернется, Вадим. Не жди. Вадим точно знает – не вернется. Но она рядом. Ближе расстояния протянутой руки. Будто полностью заполнила его. Арина. Девочка из прошлого. Девочка с темными волосами и такими же глазами. Девочка, которая оказалась не той, кем притворялась. Арина, у которой сейчас всё хорошо. А Лиза другая: естественная, восхитительно-умная и спокойная. С такими легко. Чересчур просто. – Лиза, ты потрясающая. – Осенило. – Жаль, я не встретил тебя раньше. Молчание. Лиза всё понимает. Кивает головой и улыбается. И создается ощущение, что все так, как должно быть, без лишних штрихов, помарок, лживых комплиментов. Это как немое «Спасибо», это как не озвученное « Я тебя понимаю». Это как многообещающее «Я с тобой». Остатки души сожженные, пеплом в глаза. Осколки жизни, которой не стало, воспоминаниями болезненными. И где-то там далеко на Адриатическом, Арина сбежит с очередной художественной выставки в окружении итальянской аристократии, запрется в женской уборной и будет плакать. Как тогда, три года назад, навзрыд, размазывая тональный по лицу. Тональный, каким полчаса назад замазывала опухшее от слез лицо. Ведь настоящую усталость сложно закрасить? Настоящую грусть сложно скрыть. Она отражается в глубине темных глаз, она веет прохладой от человека. Она всегда. Рядом. С тобой.