Секс не по работе 2.

– Ты была права. Это звучит почти, как извинение. Ещё одно разочарование в коробочке разбитых надежд перевязанной лентой сожаления. Лиза поджимает тонкие губы. Лиза сильнее кутается в дешевое покрывало кораллового цвета. Сейчас Лиза пригласит Вадима внутрь, пойдёт на кухню заваривать чай и сядет рядом. Внимательно выслушает. Подожмёт тонкие губы. Накроет его ладонь своей.Скажет, что ей не всё равно. Конечно, смолчит про любовь. Конечно, смолчит, что сама бы так не поступила никогда. Лиза отходит в сторону. Лиза действительно проходит в кухню. Они садятся рядом. – Ты поговорил с ней? – Спрашивает она, будто это имеет значение. Будто это не очевидно. – Скорее она поговорила со мной. Лиз, у тебя Kent нигде не завалялся? Лиза молча протягивает пачку. Глубокая затяжка. Одна. – Всё кончено. Вторая. – У неё давно другой. Третья. – И знаешь, мне не жаль. Ложь№1 за сегодняшний вечер. Лиза смотрит внимательно и серьёзно. У неё глубокие голубые глаза, может даже они и серые, как у Вадима, но освещение часто подводит. Так же, как и эмоции. Такие глаза бывают у избранных людей, глаза ведь зеркало души, а душа у Лизы, что ни на есть глубокая. Что-то о невозможных людях, например, о любви, которая не вселенский эгоизм, о жизни, лишённой стереотипов, о красоте, не заключённой в рамки мнимой правильности. Что-то из нереального? Далёкого? У Лизы белоснежная кухня. На подоконнике белые фиалки, к которым она относится очень трепетно и бережливо. Кухонный стол застелен белой скатертью с абстрактными узорами, а окна занавешены белыми лёгкими шторами. – Ты всё правильно сделал. Тебе нужно было знать наверняка, чтобы разобраться в себе. Чтобы сомнений не оставалось. Она чуть приподнимает уголки губ. – Ты как обычно права.Я оставлю Арину в прошлом. Ложь№2. Kent откладывается в сторону. – Иди ко мне, – Разбитое сердце вылечится полностью только человеком и похоже Вадим думает также. Затеряться в подушках. Затеряться во времени. Так будет легче. На завтра Лиза заварит чай на двоих. Она придёт в университет с растрёпанными волосами, в помятой майке, но со светящимися глазами. И многие будут спрашивать: в чём дело, и никто не догадается в ком. – Выставка прошла очень успешно. – А могло быть иначе, учитывая то, что художник ты? – Арина засмеялась. Арина пытается говорить громче, уверенней, пытается отойти от шока после внезапного прихода Вадима. Просто всё произошло так, будто они заранее знали исход это разговора, так, будто они заранее знали, что встретятся, и в подсознании у них была настолько чётко разрисованная картина, что удивляться нечему, и даже подыгрывать не выходит. Кто-то сейчас готовит завтрак на двоих, не подозревая, что второй совсем не из тех людей, которые остаются на утро. Кто-то поедает салат с креветками в ресторане. Каждый живёт так, как может. Никто не хотел, чтобы так получилось. Никто не виноват в этом. Поцелуй меня так, будто в последний раз. Арина откладывает вилку – аппетит совсем пропал. – Знаешь я думаю задержаться в Петербурге, что скажешь? И почему ты не ешь? – Не хочу, – Пожала плечами Арина. – Тебе предложили выгодную сделку? Лино кивает. Всё равно всё самое страшное уже произошло. Теперь некуда спешить, не от кого бежать. – Я не против. – Если ты не хочешь, мы можем уехать, серьёзно. – Лино, всё в порядке, я поднимусь в номер. Не выходить на улицу.Не вспоминать прошлое. Температура не спадала около недели. Липкая влага в лёгких мешала дышать, окна казались слишком маленькими, а стены давили. –…видимо, девушка простудилась, верно? А организм ослаблен и не в состоянии бороться, я думаю, будет разумно сделать промывку крови, а потом… – Как сквозь сон. Верно, ослаб, полностью. Когда состояние начинает улучшаться, и Арина может спокойно дышать, ей не терпится покинуть номер, пройтись по улицам, подышать воздухом, коим она была обделена две недели, болея. Очень удачно. Приехать и не выходить из номера две недели. Солнце путалось в иссиня-черных волосах, щекотало ресницы. Магазин LK BOUTIQUE, чтобы отвлечься. Продавщица мило улыбается и здоровается, и так бывает только в брендовых магазинах. На ней брючный костюм и начищенные до блеска туфельки от Прада. В LK играет такая потрясающая музыка, какая играет только там, что Арина забывается. Она проходит мимо стеллажей, останавливаясь на платьях – постоянные выставки у Лино убедили Арину в том, что платьев мало не бывает. – Девушка, извините, можете помочь? Темноволосая худенькая девушка, на вид, немного старше Арины, крутилась перед зеркалом в длинном платье. Она, мягко улыбаясь, подошла к Арине. – Чем могу помочь? – Раздражённо вскинула бровь Арина. – Платье, как вам оно? Девушка встала прямо, расправила складки юбки.Выглядела она более, чем странно. Платье с глубоким вырезом так и хотело сползти с её плоской груди. Такой плоской, будто разделочная доска. Открытые плечи и руки выглядели особенно худыми и тонкими. – Цвет айвори не совсем ваш, примерьте вот то голубое, под цвет глаз. – Спасибо, я с парнем иду на премьеру балета, всей группой идём, мне сложно выбрать, что одеть. Арина промолчала. У девушки были очень красивые глаза: голубые-голубые, будто кусочек неба. Наверное, они могут компенсировать абсолютно всё. Даже отсутствие груди. – Мне кажется: я тебя знаю. Ты – Арина, так ведь? Училась на экономическом? Я видела у знакомого совместную фотографию с группой и, кажется, там ты тоже была... – Девушка смотрит слишком заинтересовано, говорит чересчур быстро, будто боится, что Арина сейчас уйдёт и Лиза не успеет высказать ей всё. Её голубые глаза всматриваются в лицо Арина, пока та усердно прячет взгляд. – Вы опознались, – Быстро среагировала Арина. – Я – Кристина. И никогда прежде не жила тут. Соответственно, и не училась на экономическом. Арина виновато улыбается. – А я – Лиза, – Девушка спокойно выдыхает. Если не Арина, тогда всё намного легче, намного проще. – Знаете, вы слишком хорошо говорите на русском для иностранки. И имя у вас русское. – Я русская, просто живу в Италии с сознательного возраста. – Учитесь? – На втором курсе архитектурного. Лиза замолчала. Очень неловкое чувство, когда беседа заходит в тупик. Когда говорить, собственно, не о чем. Это как обрыв, только падать некуда Арина разворачивается. Лиза оплачивает покупку. И всё было бы хорошо, если бы Лиза не догнала. – Кристина, любите балет? – Застегни молнию, пожалуйста. Лино отвлекается от холста, кладёт палитру на стол и приближается к Арине. Застегивает молнию медленно, целует шею легко, почти невесомо. Любовь, сосредоточенная в кончиках палец. Такая же невесомая и нежная, как тот майский вечер. Чувства, как после прочтения Фицджеральда летом. Волосы, свободно струящиеся по плечам. – Ты как всегда прекрасна, в своём неизменном алом цвете. – Лино, – Арина улыбается. – начинай переодеваться – мы можем опоздать. Возможно, балет был не лучшей идеей. Возможно, когда там Вадим, Арине не стоит проводить там время с Лино. Так же, как и Вадиму с Лизой, но это уже немного о другом. Незнакомые люди с общими воспоминаниями. Любой балет – это своего рода трагедия. Драма. С неограниченным количеством страдающих лиц.Это константа. И тогда вопрос: «Что я, чёрт возьми, делаю на балете?» становится вполне актуальным, особенно, когда девочка-Лиза с голубыми глаза и в голубом платье, под руку с Вадимом бежит к Арине. – Кристина! – И стук каблуков, как приговор. – В этот вечер, я – Кристина, в номере всё объясню, – Проклиная мысленно Лизу, Арина быстро сообщает Лино и разворачивается лицом к новой знакомой. И старому другу. Совпадений не бывает. Просто люди иногда случайно оказываются в одном и том же месте одновременно. Смотрят друг другу в глаза и замирают, как каменное изваяние. И явно их не свела ни судьба, ни Вселенная, ни божьи силы. Давай, верить в совпадения? Давай, сделаем вид, что видим друг друга впервые? Чьи эти запястья, которые ты так когда-то любил? Незнакомки, разве что. Чьи предплечья, по которым пару минут назад прошёл холодок? Давай, сделаем вид, что мы незнакомы. – Сегодня вы помогли мне с выбором платья… – Я помню. Голос Арины звучит слишком грубо – А это тот человек, о котором я вам говорила – Вадим. Вадим протягивает руку. Арина игнорирует. – Приятно было увидеться, Лиза. – Ложь. – Мы должны ненадолго отойти, извините. Арина берёт Лино под руку и уходит спокойно.. Она не может сдержать вздох облегчения. Арине хочется кричать. Арине хочется смеяться. Смеяться так, как смеются душевнобольные, так смеются истерично, словно в последний раз. Смеяться и долго-долго плакать. Лиза. В голубом платье в пол. С голубыми глазами. И совсем плоской грудью. Лиза, которая заняла место, на котором могла быть Арина. Место, которое принадлежало Арине. Так всегда бывает. Кто-то проиграл. –Почему ты назвалась другим именем? – Я встретила эту девчонку в магазине и совсем не хотела, чтобы она знала моё настоящее имя: сам понимаешь, мне не нужны восторженные и многочисленные вопросы о моей работе. – После выступления я должен поговорить с тобой, хорошо? – Лино говорит это так торжественно-загадочно, что Арина отвлекается от своих мыслей. – Пойдем до отеля пешком. Арина кивает. Арина пытается собрать весь сегодняшний день по кусочкам, по крупицам. Тот момент, когда девушка всё утро думала о выходке Вадима.Прийти открыть форточку и уйти. Совсем не логично и создаёт почву для размышлений. Потом. Тот момент, когда она встретила неизвестную Лизу. Лизу с небесными глазами. Странную Лизу, разговаривающую с незнакомыми людьми и раздающую билеты на балет. Эта странная Лиза оказывается девушкой нелогичного Вадима. Чудесная пара. Выступление. Лёгкие пуанты, хрупкие и нежные балерины в шопенках, будто бабочки полупрозрачные. Лино, теребящий край пиджака. Вадим, не отводящий взгляд. Этот день никогда не повторится. Этот день никогда не изменится. После ночи, наступит утро, потом день, вечер и по новой всё. Холодный воздух продувает насквозь пиджак, развеивает складки красного платья. Обветривает нос, губы, скулы, уносит несказанные слова куда-то далеко, к кому-то другому с чужих уст. – Ты хотел поговорить. Арина обхватывает себя руками. – Да, да. Конечно. Лино встаёт на одно колено, потому что дань традициям. Лино достаёт коробочку, потому что любит. Последняя странная вещь на сегодня. – Ты готова стать со мной одной семьёй?