Секс не по работе 2.

Знакомые-чужие полуулыбки. Холодные глаза с плохо подделанными искорками счастья. Всё те же маршрутки с вечно-недовольными и кричащими людьми. За поворотом к зданию агентства, в углу, кучка подростков с выпивкой. Девушка с длинными белыми волосами и тусклыми, густо подведенными глазами громко смеётся. Когда Арина выходит из агентства и проходит мимо всё той же компании, самый высокий из ребят громко говорит ей что-то вслед . Ничего не изменилось. Так было раньше. И видимо, через лет десять ничего не изменится. Арина проходит мимо и даже не слышит, что у неё твориться за спиной. Сбоку. Перед ней самой. Последний день в Петербурге, последние капли дождя, стекающие по щекам, самый быстрый и счастливый уход из агентства. Она быстро пробегает переулки, боясь заболеть. В номере тепло. В номере нет противного дождя. В номере Лино. Арина ускоряет шаг, а дождь усиливается с каждой секундой. С мокрых волос стекает вода и неприятно прилипает к плечам и спине. Арина ненадолго останавливается, смахивает тыльной стороной ладони капли дождя с лица и осматривает улицу, на которой находится. И сердце замирает. Они не видели друг друга два года. Два чертовых года. Вадим не дрожит. Не теребит край кожаной куртки. Не отводит своих серо-холодных глаз. Не подходит и не уходит прочь. Он просто стоит там. Под проливным дождем. Молча. Не ломаясь. Не крича. Арина не плакала с того дня. Два года назад. И уже ничего не имеет значения. Несколько шагов отделяет её от прошлого. Есть такие события, которых не избежать. И не важно насколько ты стараешься, насколько быстро и далеко ты бежишь от них. Они сначала медлят, а потом, когда ты останавливаешься, чтобы на секунду отдышаться, встают перед тобой во всей красе. Как ударом под дых. И ты забываешь как это — дышать. Ненадолго. Они криво улыбаются тебе, изгибая тонкие черные губы, улыбаются наглой улыбкой мальчика, который издевался над тобой в средней школе и не раз избивал, машут прогнившей кистью, как старому доброму другу. И ты понимаешь, что деваться некуда. Ты поддаёшься. Так странно. Арина уже не боится заболеть. Да и Вадим, по сути, тоже. Пшеничные волосы, намокшие под дождём, стали непонятного серого оттенка. "Скажи что-нибудь, ну же..." Он запредельно близко. Как никогда нужное такси, взявшееся буквально неоткуда, останавливается прямо перед Ариной. Арина с трудом отводит взгляд и закрывает дверь, дрожащим голосом называя адрес отеля. — Может я всё таки останусь с тобой? Выставка подождёт. — Выставка без художника? — Арина смеётся, а получается лишь глухой хрип. — Мы не вернёмся больше в Питер, Лино. Пользуйся возможностью. Не беспокойся, температура не конец света, в конце концов. Тяжёлый воздух. Душная комната. Чересчур. Сквозь простудную дремоту Арина слышит, как скрипнула и захлопнулась дверь — Лино ушёл.От мыслей о прошлом дне, от резких перепадов температуры — бросает то в жар, то в холод. Тяжесть воздуха душит. Серые обои душат. Одеяло душит. Мысли душат. Порой, Арине кажется, что она сама себя душит. Арина встаёт с кровати, закутанная в одеяло и смотрит в окно, прислонившись к холодному стеклу. Температура уже поднялась выше тридцати восьми явно, потому что стекло обжигает. Потому что нечем дышать. Подкашиваются ноги. Когда Арина встаёт на цыпочки, чтобы открыть форточку, в дверь стучатся. То ли от температуры, то ли от неожиданности Арине не кажется это странным, и девушка, уверенная в том, что это кто-то из персонала, идёт открывать дверь. Быть может даже помогут открыть форточку. Рано радовалась. Ледянные серые глаза встречаются с алкогольно-шокаладными. От температуры у Арины блестят глаза и она действительно кажется пьяной. И закутанной в это чертово одеяло. — Проходи, Вадим, — Одними губами. Становится ещё более душно, чем было. У Вадима в руках белые тюльпаны, и он заботливо ставит их в вазу с водой, пока Арина на ватных ногах проходит в комнату. Она никогда не любила тюльпаны. Тем более белые, врала ему тогда, два года назад, что бы не расстраивать каждый раз, когда он приносил ей их. А потом без сожаления выкидывала их в мусор. Вадим заходит следом, и после кивка в сторону кресла, садится туда. Повисает неловкая пауза, нарушаемая тиканьем часов. Душно, черт, как же душно. — Я слышал, что ты в городе... — Слышал? — Арина вскидывает бровь, вспоминая вчерашнее. — Увидел, то есть. - Вадим отводит взгляд. — И захотел увидеться. Как ты? Что нового? — Всё. Абсолютно всё. Вадим нервничает. Что-то в Арине поменялось с того времени, что-то не заметное глазу, но такое неимоверно важное. У неё сильно отросли волосы. У неё изменился взгляд. Осанка стала уверенней. Взгляд стал равнодушным. На первом курсе Арине хотелось что-то получить от жизни. А сейчас ей не хочется ничего. Сначала ей хотелось встретить свою первую любовь и прожить с ней остаток жизни. Не получилось. Окончить университет с отличием. Провал.Уехать жить за границу. Скорее сбежала, чем уехала. Найти хорошую работу. Вполне. Ничего про "мнимую клептоманию" и любую другую преступную деятельность. Смешно. Сейчас же на "помечтать" не хватает ни нерв, ни сил, ни времени. — Я хотел с тобой поговорить и причём давно... — Нам не о чем разговаривать. Открой форточку, пожалуйста. Воздух раскалённый молчанием, непониманием и обидой, растворившимися в воздухе, начал давить ещё сильнее. Вадим потянулся к форточке, и открыв её, взгляд Вадима упал на мужское пальто, висевшее на спинке стула. — У тебя кто-то есть? — А как ты думал? Я буду вечно хранить тебе верность после разлуки? Арина смеётся, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица. — Нет. Ты не думала обо мне? — Ни секунды. — Я хотел бы всё... — Нет. Не надо, не говори. — Арина встаёт с кровати и подходит к окну. — Ни неделя, ни месяц прошёл, а второй год — не время возвращаться. Он понимает, что не должен был приходить. У Арины другая жизнь. А он тут явно лишний. — Я, пожалуй, пойду. Вадим медленно поднимается с кресла, не сводит глаз с Арины. Её тёмные волосы, отросшие до лопаток, слегка развиваются лёгким ветерком. Температуры, кажется, у Арины больше нет. Есть только какое-то странное предчувствие, что Вадим должен быть здесь и сейчас. Что его нужно остановить. – Наша любовь потухла, как горящий факел от первого дождя. – Мы разожжем такой огонь, что его будет видно с тех планет, что не видим мы. У Арины слезятся глаза и это явно не от температуры. Она всё ещё стоит спиной к Вадиму и даже не рискует оборачиваться со слезами на глазах. А ведь Арина права. Они расстались после первой же ссоры, а так не бывает у любящих. – Знаешь, я тогда наверное была даже рада, что наши пути разошлись. Уходи, Вадим. Немые стены помнят, как громко хлопнула дверь. Помнят, как бесшумно начала плакать Арина, а ведь так бесшумно умеет только она. И теперь смысла нет держать открытой форточку. Всё равно задохнёшься.