Сапфировый венец

Оборонная организация Циркус справилась со своим заданием успешно. Однако варуги, что объявились в городе, доставили бойцам и капитанам кораблей немало хлопот, поймать и уничтожить их оказалось гораздо труднее, чем они думали. Изначально предполагалось, что это дело рук «Кафки», и варуги объявились оттуда, но, как выяснилось, это были пострадавшие от варуг и сами обращающиеся в этих чудовищ люди. Хирато привык быть хладнокровным в уничтожении их, но сегодня ему пришлось убить девочку, совсем маленькую, не старше Ная, который теперь был у него под опекой. Что творилось в эти мгновения с капитаном Циркуса-2 никто не знал. Он всегда хорошо умел скрывать свои чувства и никто не понимал, что он чувствует или думает в тот или иной момент. Ореол этой таинственности всегда привлекал к нему женщин и даже мужчин, и служил предметом шуток его сослуживцев вроде Цукитачи и даже начальства. Он мало что рассказывал о себе, мало говорил о том, что чувствует, а его лёгкая улыбка, часто блуждающая на его губах, была загадочной и никогда нельзя было ясно определить, что она означает и о чём Хирато думает при этом. Сам он тоже не брезговал бросить какую-нибудь колкость и пошутить. Так как к работе своей он относился не очень серьёзно, то и к сослуживцам своим тоже, поэтому над Цукитачи он тоже посмеивался, а так же над зацикленном на своей работе доктором Акари. Как и всегда (а на этот раз с бо́льшим усердием, ибо город в последние месяцы не знал покоя ни днём, ни ночью из-за нападений свирепых варуг и погонь Циркуса за ними) Циркус в качестве извинения за беспокойство организовал праздник ещё шикарнее и ярче прежних, карнавальное шествие ещё красочнее и веселее, а цирковое представление с прекрасной акробаткой Цукумо и другими не менее талантливыми членами Циркуса, обещало быть грандиозным и невероятно зрелищным. Однако Хирато даже тогда всегда волновался за Цукумо и остальных своих подопечных, когда они покидали его и уходили на карнавальное шествие, хоть и не показывал этого никому. Да, они бойцы, они в Циркусе, чтобы защищать людей и сражаться, но кто тогда защитит их самих, если не он? К тому же сейчас к ним присоединились ещё двое, и хотя Гареки парень далеко не слабый, он просто человек и его тоже необходимо защищать, а уж за Наем нужен глаз да глаз, ведь за ним, кажется, идёт охота. Он возложил большую ответственность за них на Цукумо, как на самую организованного и серьёзного своего бойца, он знал, что Цукумо не подведёт и сделает всё, чтобы защитить своих друзей и соратников, однако для него это служило ещё одним поводом для беспокойства, ведь в противном случае никто не сможет защитить Цукумо. Были конечно ещё члены Циркуса – 1, но никогда не было гарантии, что они окажутся рядом в нужный момент, а сам Хирато редко когда отправлялся на задание вместе со своими бойцами и поэтому волновался за них. Однако сейчас в городе всё успокоилось и можно было вздохнуть более свободно, но всё же надо было быть начеку, ведь никогда не знаешь, что тебя ждёт. Чтобы не казаться слишком навязчивым, а может быть, слишком сентиментальным и тревожным, Хирато иногда звонил Цукитачи или Еве и ненавязчиво узнавал от них, как там дела у его подопечных, у Цукумо, о которой он заботился, как о родной дочери. Цукитачи, однако, быстро раскусил его и это послужило ещё одним предметом для его шуточек, он подтрунивал над Хирато, мол, смотрите, наш холодный Хирато совсем размяк, и такой добрый, мягкий, как плюшевый… Поэтому Хирато стал чаще звонить Еве, чтобы узнать у ней как обстоят дела и всё ли в порядке. К тому же она чаще оказывалась рядом с его ребятами и лучше могла оценить ситуацию, чем Цукитачи, торчащий на своём корабле до тех пор, пока не заканчивался карнавал и он не шёл в Медбашню к Акари, чтобы там с ним выпить за праздник, на котором не присутствовал. Ева хоть и была остра на язык так же, как, впрочем, и все члены Циркуса – 1, по крайней мере не шутила над тем, что Хирато волнуется за своих ребят, а наоборот, казалось, завидовала тому, что он уделяет им такую заботу и внимание, ведь Цукитачи, по сути, не особо интересовался тем, что делают Киичи, Дзики и Ева на карнавале и всё ли у них хорошо, ибо этот человек был оптимистом и никогда не предполагал, что на празднике может случится что-то непредвиденное, однако подобные случаи уже были. Хирато же во время карнавала отправлял рапорты о завершённой работе Циркуса своему начальству или разбирал новые случаи нападения варуг, или читал историю болезни Ная, которую ему дал Акари после обследования мальчика, и находил в нём множество вопросов, на которые хотелось бы найти ответы. Он занимался этими делами во время карнавала, потому что в другое время ему этим заниматься вовсе не хотелось. Ева не очень жаловала мужской пол вообще, за исключением нескольких мужчин, но девчонок просто обожала. Более всего она любила Цукумо, так как она не отталкивала её, когда Ева заключала её в объятия, наряжала, как куколку перед выступлениями, расчёсывала её прекрасные золотистые волосы, хвалила её и восхищалась ею. Казалось, в мире нет для Евы ничего приятнее, чем ухаживать за Цукумо. Разве что танцы и алкоголь могли сровняться с этим по части приятности. Сторонние и внимательные наблюдатели так же примечали, что эта Евина привязанность к девушке уже не может объяснятся только материнскими или сестринскими чувствами, слухи таки начали ходить, и далеко не приятные, хотя отчасти верные, но Ева игнорировала их, как и многие другие её знакомые, а Цукумо вообще о них не знала. Всегда строгая и серьёзная девушка, приверженная своему делу, она много думала о работе и о ответственности, что лежит на ней за других, и у ней не было времени и желания прислушиваться к тому, о чём судачат на улицах. Киичи из Циркуса-1 была резкой девчонкой и поэтому Ева оставила свои попытки ею заниматься, хотя тоже любила Киити, но по-другому. Киичи, в свою очередь, была недовольна тем, что Ева столько внимания уделяет Цукумо, которую она лично недолюбливает, и к Циркусу-2 вообще, члены этого корабля были для неё недалёкими и глупыми, и капитан у них какой-то странный… Саму же Еву куда больше устраивал Циркус-2, чем свой собственный. Киичи хоть и была похожа на неё своим боевым, целеустремлённым и грубоватым нравом, тем не менее не могла стать другом для неё, ведь обычно человек держится подальше от того, кто сильно на него похож, иначе последствия могут оказаться плачевными, когда столкнуться два похожих человека. Цукитачи не раз был свидетелем стычек Евы и Киичи, и когда Ева начинала применять нехорошие слова Цукитачи разнимал их и разгонял по углам, всё это его забавляло, но он говорил Хирато, что просто вешается от своих девчонок. Поэтому Еве было приятнее найти компаньонку в образе Цукумо. Эта девушка была терпелива, добра, отзывчива, неприхотлива, и с ней было приятно беседовать. Еве так же нравились новые друзья Хирато – Най и Гареки. Она не особо интересовалась, откуда они взялись, она не любила собраний и прочих деловых встреч, на которых об этом говорилось, такие сборища нагоняли на неё скуку и сон, но тем не менее ей хватило и тех сведений о мальчиках, которые она получила от Цукитачи и Хирато в двух словах. Най был просто прелестным, светлым малышом, когда она видела его, ей хотелось его затискать. С Гареки всё обстояло иначе, она вообще не очень любила смотреть на мужчин, а тем более на таких, как Гареки – вечно хмурых и задумчивых и что-то ворчащих себе под нос. К тому же ввиду последних событий он, кажется, испытывал теперь неловкость в её присутствии, вспоминая, как она несла его на руках после того, как его чуть не похитила та силовая сущность в лесу нидзи и он не мог идти. Не смотря на это Ева была предельно добра к ним обоим и заботилась о них почти так же, как о Цукумо. Ей не нравилось в Гареки то, что он всегда хмурый и недовольный, но парень, что был его старше и был довольный всем, бесил её ещё больше. Она не понимала, как Ёги, в своём-то возрасте, при своём-то ранге, оставался таким ребёнком? Эта его ярко выраженная инфантильность зачастую только выбивала из колеи и, может быть, была бы умилительной, не будь Ёги в солидном уже возрасте, а, по мнению Евы, выглядело это по меньшей мере странно для такого парня, как он. В конце концов даже маленький Най вёл себя временами более по-взрослому, чем Ёги, который несколько раз при ней начинал плакать от радости или досады, как маленький. За исключением случаев, когда он сражался и призывал «дерзкое сердце принца», исключая так же те моменты, когда он мог помочь ей в борьбе и даже её защитить, Ёги казался Еве младенцем – переростком, и никакой особой симпатии у неё не вызывал. Может быть временами, когда это было действительно необходимо, она могла ещё смирится с его непосредственностью и непреодолимой жаждой общения, но по большей части Ёги казался ей глуповатым и в этом её мнение сходилось с мнением Киити, которая в свою очередь вообще презирала Ёги по тем же причинам. Однако парень с её корабля – Дзики, был вообще странной, тёмной лошадкой, и ребячество Ёги по сравнению с некоторой двуличностью и скрытым садистским характером Дзики, было просто святым и невинным. Ева конечно за словом в карман не лезла, но именно Дзики напрягал её больше всех в команде и она его побаивалась, хотя по силе и комплекции значительно его превосходила. Но когда он приставал к Цукумо, она готова была его порвать в клочья, на её взгляд, Дзики уделял слишком много ненужного мужского внимания её девочке. Эта её комплекция и пышные формы ненадолго вскружили голову её капитану, Цукитачи, и он пребывал в эйфории ровно до того момента, когда Ева ясно дала ему понять, что ему не на что и надеется и что она не намерена заводить с ним никаких тесных отношений. Цукитачи запомнил её отказ надолго и с тех пор боялся делать ей какие бы то ни было намёки на близость, даже самые маломальские. Кому охота заводить отношения с женщиной, которая вместо отказа на словах сразу бьёт тебя ногами по лицу? Нет, спасибо. Хотя это такие шикарные ноги… Этот случай и вообще сам Цукитачи с тех пор заставляли Еву быть на стороже и она не доверяла ему. Помимо этого её так же немного раздражала легкомысленность и простодушие своего капитана, казалось, он несерьёзно относится к самым серьёзным вещам, но вскоре она поняла, что он далеко не глуп и может быть серьёзен, когда это действительно необходимо, и что образ весельчака он принял на себя сам, как она приняла на себя образ боевой и независимой женщины, как Хирато принял за основной свой образ образ степенного джентльмена, хотя Киити называла его бесчувственным запертым шкафом, который только иногда открывает свою дверцу в свой внутренний мир. Так или иначе после таких вечеров, как этот, мужчины собирались в Медбашне у Акари и выпивали там за милую душу – Акари, Цукитачи и Хирато, люди, что не питали друг к другу тёплых чувств, имели множество разногласий и даже временами точили зубья друг на друга, находили, однако, общий язык за бутылкой вина и общались в дальнейшем с лёгкой непосредственностью. И хотя Акари часто отказывался выпивать с ними или отказывался выпить лишнего, он не мог сопротивляться, когда этого требовала ещё и дама. Ева врывалась к ним, как ураган, как бедствие. Первое её появление среди них не на шутку их испугало, ибо они привыкли выпивать без женщин и общаться на темы, о которых женщинам иногда лучше не знать. Но Ева была непоколебима. Сказав, что она, в конце концов, тоже взрослая и имеет полное право пропустить с ними по бокалу-другому, и что если среди них не будет женщины они тут все передерутся по-пьяни и никто их не остановит, ведь мальчики такие драчуны, она стала наведываться к ним каждый раз, когда они решали собраться. И хотя Ева не очень любила находится в обществе мужчин, почему бы не выпить на халяву, когда есть такая возможность, к тому же после одной-двух рюмок мужчины переставали казаться ей такими уж противными. Никому из них не хватало смелости выгнать её раз и навсегда из этой чисто мужской компании, они боялись последствий сих изречений, это ведь была Ева, что помимо острого языка имела ещё сильные руки и ноги, которыми хлестала сильнее, чем острыми словечками. Поэтому мужчины позволяли делать ей всё, что она хочет. А хотела она обычно немногого – поболтать о прошедшем карнавале и выпить. Она говорила без умолку о том, как принимала их публика, о том, какие танцы она сегодня танцевала, что вытворял Ёги в костюме кота Нянпероны, как провели время Най и Гареки и как хороша была Цукумо на своём выступлении. Из вежливости к даме мужчины не прерывали её. Но выпитый ими алкоголь действовал усыпляющие, когда они несколько часов подряд сидели в креслах или на диване, слушая болтовню Евы. Она давала им тумака, если вдруг замечала, что кто-то из них задремал и заставляла их слушать её дальше, щебеча до тех пор, пока наконец сама не решала, что пора бы ей уже на покой и остальным тоже, и отправлялась на корабль Циркуса – 1 в свою комнату. Эта бойкая женщина могла построить по струнке всех вокруг себя. Она знала об этом и беззастенчиво этим пользовалась, потому что её это забавляло. Застенчивость была не в натуре Евы, но… Но сегодняшний вечер был каким-то другим. Сегодня она всё воспринимала по-другому и была чем-то недовольна. Её почему-то разозлили привычные уже, казалось бы, звонки Хирато и то, как он спрашивал о ребятах и Цукумо. Но особенно он интересовался, как дела у Цукумо. Сегодня он позвонил Еве три раза, интересуясь этим, и на третий раз её охватил странный гнев и она закричала ему в трубку, что с его Цукумо всё в порядке, что она сейчас делает ей причёску и не стоит ему так часто звонить и мешать им готовится к карнавалу. И она сбросила трубку. Что подумал после этого Хирато сказать было трудно, но это привело его в крайнее замешательство и заставило задуматься об этом случае. Встретившись взглядом с ничего не понимающей Цукумо, что сидела тут же, перед зеркалом, она улыбнулась ей, но улыбка вышла натянутой. - Прости, я сегодня не в духе… - прошептала она, принимаясь укладывать Цукумо волосы. -Эй, ты в порядке? -Да, да… И Цукумо из вежливости не стала задавать больше вопросов. Она была достаточно давно знакома с Евой, чтобы знать о её вспыльчивом характере и поэтому не увидела в этом ничего такого уж плохого, только Хирато наверняка был оскорблён, но размолвки у них бывали всегда. Хирато был покладистым и миролюбивым, тогда как Ева была довольно нетерпеливой и, казалось, специально шла на конфликт, особенно она не упускала случая задеть мужчину, но такова была её натура. - Хирато заботиться о тебе, - проговорила Ева ласково. – Так часто звонит, волнуется. Цукумо показалось, что в словах её прозвучали нотки издевательства, но отогнала эти мысли, поспешно заявив: - Он заботится обо мне как родной отец. О большем я и мечтать не могу. Циркус для меня семья. А ты...ты как моя мама, - и Цукумо улыбнулась Еве через зеркало. Добрая улыбка осветила и лицо Евы, ей правда было приятно слышать от Цукумо такие слова, однако после этого почему-то обострилось и чувство какой-то бессильной злобы. На кого же она злиться? На себя? Хирато? Цукумо? Чувство это не оставило её и на карнавале во время шествия и после. Танцуя для публики красивый танец в своих пышных, ярких юбках, развевая свои шикарные волосы бирюзового цвета по ветру в вихре танца, она не могла отделаться от чувства злости и досады на что-то, а тут ещё Ёги в своём дурацком костюме Нянпероны налетел на неё. - Чёрт бы тебя побрал, идиот! Ты меня чуть с ног не сбил, придурок! – гневно воскликнула она, отталкивая его и оправляя свой костюм и причёску. - Тут же дети, Ева. - голос Ёги звучал глухо из-за костюма, но в нём был слышен упрёк. – Не ругайся так… Ева встретилась глазами с одним малышом, который пришёл к Нянперону за леденцами и смотрел на неё во все глаза, и ей стало стыдно. - Извини, - сказала она Ёги тихо. – я сегодня что-то не в настроении… - Да ладно. И ты извини что…ну, это…толкнул. Может, тебе нездоровиться? – с волнением спросил Ёги. – Или у тебя просто эти проблемы, ну знаешь, - он подошёл к ней вплотную, толкая её огромной головой своего костюма, и шепнул: - ну женские. Я слышал, женщины в это время нервные… - ЧТООООО?! – гнев Евы вспыхнул с новой силой. – Иди-ка ты раздавай малышам леденцы, болван! – В её словах это зазвучало, как «иди к чёрту», она ударила Нянперону прямо в морду, и голова кота готова была упасть, а затем Ева чуть ли не пинком оттолкнула его от себя. Спотыкаясь и запинаясь большой кот поспешил отойти от неё подальше. А Ева, как ни в чём не бывало, широко улыбнувшись продолжила свой танец под аплодисменты зрителей. По рядам малышей прошёлся недовольный шёпот, кто-то даже заплакал от того, что их любимый кот получил тумака, а их родители наоборот нашли это смешным. Но дети развеселились, когда Нянперона предложил станцевать для них, только если они споют для него песенку. Они стали напевать ему: «Силою чистой души переполнен, сияющий принц, покоряющий сердце…» и он стал танцевать под восторженные возгласы детишек. Най ходил, весь вечер цепляясь за руку Гареки и очень радовался всему, что видел вокруг. Гареки казался мрачным, но на самом деле он неплохо проводил время. А потом рядом с карнавальной площадью Най заметил тир и захотел, чтобы Гареки снова выиграл для него какую-нибудь игрушку, как было однажды. И как в прошлый раз Гареки выиграл всё, что можно было выиграть в этом тире, потому что Най хотел ещё игрушек и ему просто нравилось смотреть, как Гареки стреляет, ведь сам он этого не умел. Безделушки эти едва помещались у Ная в руках, а самый главный приз нёс Гареки - большого белого плюшевого медведя, что был даже больше Ная. Но встречая по обратной дороге детишек своего возраста или младше, Най стал раздавать полученные призы им, от чего дети приходили в восторг. Вскоре кроме огромного белого медведя ничего из призов не осталось. Най хотел было отдать кому-нибудь и его, но Гареки вдруг заявил, что этот медведь ему нужен и без него он не сможет уснуть. Най принял это за чистую монету и сказал, что конечно, если Гареки хочет, он может оставить этого медведя себе. Гареки фыркнул в ответ, сказав, что пошутил вообще-то, что этот медведь принадлежит Наю и попросил Ная тащить этого медведя самому. На самом деле ему было просто обидно, что Най так быстро раздал все призы, которые он столько времени выигрывал для него, и хоть медведь должен был остаться. Праздник подходил к концу, время было уже позднее, последние фейерверки ещё радовали расходившихся уже по домам зрителей. Все они, встречая по пути кого-то из Циркуса, благодарили их за волшебное представление, что они подарили им. Восхищённая публика окружила Цукумо, пожимая ей руки, детишки обнимали Нянперону на прощание, Еве выражали слова благодарности и восхищения и целовали ей руки. Маленькие дети рыдали, когда их стали уводить домой от их обожаемого кота Нянперона, а тот махал им лапой, крича им в след: «До встречи! До встречи, друзья!», и раздавал оставшиеся у него сладости. Совсем стемнело, на небе робко замерцали звёзды, а затем взошла яркая луна и прохладный ночной ветер стал шуметь, задевая листву деревьев и плутая между домами. Блеск и мерцание огней прошедшего карнавала померкли в темноте ночи, лишь уличные тусклые фонари освещали теперь обратный путь. Другие работники и организаторы празднества убирали декорации, флажки, гирлянды, закрывали ларьки со сладостями, увозили тележки с мороженым, помогали им в этом роботы Циркуса – барашки и зайчики. Ёги снял наконец голову Нянперона и выдохнул, волосы его от пота липли к лицу, но на самом лице играла довольная улыбка. - Сегодня было так весело, правда? У меня давно не было такой благодарной и милой публики, - Ёги прямо умилялся, вспоминая сегодняшних детей, которых он сегодня развлекал. - Вот глупости какие, они всегда милые, - произнесла Ева, тоже порядком уставшая, но довольная праздником и собой. Она улыбнулась Ёги и он улыбнулся ей в ответ. - Ой. Это… у тебя пластырь отклеивается, - проговорила Ева, глядя на его лицо и потыкав пальцем по своей щеке. Ёги чувствовал это, пластырь медленно спускался по его влажной щеке. Ёги поспешно потянулся к пластырю, чтобы приклеить его назад, но забыл, что он всё ещё в костюме и что снял только голову кота, случайно ударил себя по лицу огромной лапищей и взвизгнул. Ева закатила глаза. - Давай я, - проговорила она. Она подошла к нему близко и быстро разгладила пальцем пластырь на щеке Ёги, а затем прижала его посильнее ладонью, чтобы он не отклеился. Она встретилась взглядом с Ёги, но тот быстро отвёл глаза. - Фу, ну и потный же ты, - поморщилась Ева, вытирая руку об подол своего платья. Ёги смотрел на неё. - Ну… - Фу, потный мужиииик, - Ева отскочила от него вдруг, как ошпаренная, отряхивая свою руку. – Ненавижу потных мужиков! Это…ну ты не обижайся. - Э…Ладно, - в рассеянности пролепетал Ёги. – Спасибо… Они заметили, что к ним шёл Гареки с Наем и ещё с кем-то в белом. - С кем это они? – задумчиво спросила Ева, вглядываясь. - Ева, спасибо. Ты может хочешь… - Ёги смешался. - Что? - Хочешь пососать…эээ, леденец? У меня есть… - ЧТОООООО?!!! – на этот раз Ева закричала громче, чем прежде. – Что это значит, чёрт возьми?! Что ты себе позволяешь, ты, кабель! – она со всего маху ударила его по щеке, на которую только что заботливо приклеивала пластырь. - Ева, ты чего, - испуганно взвизгнул Ёги, ничего не понимая и схватившись за щёку. – Если ты не хочешь, так и скажи! Ну чего ты сразу драться… - Что вы тут так орёте, Господи, - усталый голос Гареки отвлёк их. Он стоял рядом. - Нет, ты прикинь, этот меня сексуально домогается! – пожаловалась Ева, тыкнув пальцем в Ёги. - Все вы, мужики, одинаковые! Чтоб вас всех… - глаза Евы метали молнии на Ёги и вид её был зловещ. - Кого домогаюсь? Это кто? Это я домогаюсь?! Я просто предложил тебе леденец! – Ёги чуть не плакал и ничего не понимал. – У меня осталась парочка, вот я и подумал, что… - Да замолчите вы! – гаркнул Гареки и они вмиг замолчали. Затем он добавил тише, почти шёпотом, - Малышню разбудите. Только тут их взгляды упали на того, кто был у Гареки на руках. Най мирно спал и в воцарившейся тишине стало слышно, как он сопит. - Он…он… – проговорил Ёги шёпотом, и тут его лицо стало таким счастливым! - Он такой милашка, когда спит! Гареки только фыркнул. - Можешь его взять. А я возьму медведя. Я уже устал тащить их обоих. Только тут Ева поняла, что этот их непонятный спутник в белом был белым плюшевым медведем. Не дождавшись согласия, Гареки отдал спящего Ная Ёги, и тот сделал огромные глаза, побоявшись, что не успеет его подхватить или неправильно возьмёт малыша и уронит. Но всё было в порядке. - Иииии, какой он милый, - Ёги прямо сиял, глядя на Ная и укачивая его на руках. - Хорошая из тебя бы вышла мамочка, - проговорил Гареки. - Бедный ребёнок, совсем утомился сегодня, - с нежной улыбкой проговорила Ева, глядя на Ная. Гареки поднял плюшевого медведя как тяжеленный груз и загородился им полностью, чтобы все видели, что он занят и взять Ная больше на руки не сможет. - Он клевал носом прямо на ходу, - проговорил Гареки мрачно, выглядывая из-за медведя. – Я вначале думал, что он так приплясывает, кивает в такт музыке или что… Ева едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос, чтобы не разбудить спящего малыша. - Ну что, мальчики, моя помощь вам не нужна? Сможете без меня добраться до своего корабля? – спросила она. - А чего не сможем то? - проговорил Гареки. - Прекрасно, ну, я тогда пойду к Цукумо, помогу ей в гримёрке. - Ага… - бросил Гареки безучастно. - До свидания, - она помахала им рукой и Ёги хотел было тоже помахать, но вспомнил, что у него на руках Най. Ева, шелестя своей пышной юбкой, вскоре скрылась за углом, а парни пошли не быстрым шагом к своему кораблю. Ёги не знал, о чём бы поговорить с Гареки. Мысли его были далеко. Гареки этот был таким, что к нему просто так не подступиться. Но в каком-то смысле Ёги даже нравилась эта суровость и молчаливость. Так у Ёги появилась цель во что бы то ни стало расшевелить Гареки и сделать более добрым, мягким и общительным, ведь у него было трудное детство и это так просто не забывается, да и не нужно забывать, а тут ещё друг Гареки погиб и он долгое время ходил совсем подавленным и был ещё более угрюм, чем прежде, но, слава богу, отошёл. Ёги теперь просто хотел, чтобы Гареки относился ко всему немного попроще. Встреча с Наем, видимо, повлияла на Гареки благотворно, но он всё равно, на взгляд Ёги, слишком уж молчалив и слишком часто уходит в себя. Они уже были у корабля, он как огромный крылатый жук нависал над городом в ночном небе и снизу мерцал таинственным переливающимся синим светом на узорах. Тут Ёги вдруг осенило. - Слушай… - шёпотом заговорил он. - У меня на руках Най, но я могу разбудить его, если попытаюсь взять ещё и тебя, а я бы не стал его будить, пусть спит, правда? А Цукумо ещё переодевается и не может тебя отнести. А Хирато наверно у доктора Акари, - он поёжился, потому что боялся Акари. - Ты… ты не обидишься, если я вначале отнесу на корабль Ная, уложу его в гостиной, а потом слетаю за тобой? – Ёги подумал, что это прекрасная идея и улыбнулся Гареки широченной улыбкой. Но Гареки не проявил никакого энтузиазма. - Делай, как знаешь, - устало проговорил он. - Мммм…Ты ведь не злишься? – Ёги волновался. - Да нет же, лети уже, - недовольно проворчал Гареки, отвернувшись от него. - М, да, я тогда…- У Ёги что-то кольнуло в сердце и то болезненно сжалось от чего-то, чего он не мог объяснить даже самому себе, но он постарался не придавать этому значение. – Жди здесь, никуда не уходи! - Да куда я уйду-то? И Ёги с Наем на руках взмыл в высоту и полетел к кораблю Циркуса – 2.