Истинный альфа

      Тот, кто сказал однажды, что клан Хейл вымер — бессовестно соврал. Другого объяснения тому, что они нашли еще одного его представителя у Скотта попросту не было.       Его звали Дерен и он был младшим братом Дерека — на этом сходства молодого оборотня со старшими родственниками заканчивались.       На сообщение Питера и Дерека о том, что Скотт — Истинный альфа, он отреагировал не иначе, как: «И…?»       Выслушав тираду Стайлза о недоверии — потому что Стайлз никому не доверял — сказал только: «Я тебе не нравлюсь, да? Заставляю тебя чувствовать угрозу? Позволь мне пережить эту трагедию в одиночестве», — вытер несуществующие слезы и, развернувшись, вышел из лофта.       А став свидетелем привычной уже для большинства перепалки Дерека и Стайлза в стиле: «Я перегрызу тебе глотку, если ты не заткнешься!» и «Заставь меня, Хейл!», заключил:       — Вам обоим стоит завести подружек. Хотя… учитывая твой вкус, нам стоит поостеречься любого, кого ты выберешь, не так ли, Дерек? — и выразительно посмотрел на брата.       Здесь было замешено что-то еще, однако МакКолл не нашел в себе желания спрашивать.

***

      — Впервые вижу альфу — аутсайдера! — бросил Дерен, убедившись, что победил, он наконец позволил себе отдышаться после быстрого бега.       — Это потому что ты жульничал! — возмутился Скотт, останавливаясь неподалеку, а затем и вовсе бухаясь в кучу опавших листьев, коих было вдоволь в здешнем лесу.       — Жалкие оправдания, МакКолл, жалкие, как и все здесь, — ответил Хейл, заваливаясь рядом.       — Но если мы такие жалкие, тогда что ты здесь делаешь? Почему пришел сюда? — поинтересовался Скотт, кажется, и не думая обижаться.       — Я вернулся в Бейкон Хиллс в надежде на возрождение былой мощи клана Хейл, а нашел брата, заглядывающего в рот мальчишке и съехавшего с катушек дядю. Дерек — альфа? Следовало догадаться, что он добьется в этом не больше успеха, чем чихуахуа.       — Он отказался от сил альфы, чтобы исцелить тебя, — укоризненно посмотрел на него МакКолл, кажется, только сейчас будучи оскорбленным в лучших чувствах.       — Да, — согласился Дерен, — очень благородно с его стороны. Особенно после того, что он сделал с нашей семьей.       — Ты говоришь так, будто он сам устроил тот пожар, — альфе все меньше нравился этот разговор.       — Нет, конечно… Но ответь мне, МакКолл, можно ли винить человека за желание любить? За подростковую наивность? За неумение обуздать банальное желание потрахаться?       Не успел Скотт и рта раскрыть, Хейл продолжил:       — Ответ прост — еще как можно. Это мои чувства, и я делаю и чувствую то, что хочу, — в подтверждение собственных слов Дерен оседлал чужие бедра и поддался вперед, обозначая не хилое возбуждение.       — Что ты делаешь? — зашипел Скотт, безуспешно пытаясь скинуть с себя наглого оборотня, не прибегая при этом к обращению.       — Что хочу. В отличие от тебя, альфа. А знаешь, нужно отдать брату должное: скинуть всю ответственность на молодого полного энтузиазмом моралиста — какое коварство! — Дерен изобразил восхищение.       — Что ты несешь?! — зарычал Скотт, потеряв терпение, он с легкостью изменил их положение, так что Хейл оказался прижат к земле.       — А ты разве не понимаешь? — усмехнулся Дерен в ответ. — Как они смотрят на тебя? Как заглядывают тебе в рот? Как жаждут твоего одобрения? Для них ты чудо из чудес — Истинный альфа!       Скотт знал, что за этим последует «но».       — Но стоит тебе оступиться, а ты обязательно оступишься, ты ведь живое существо, они сожрут тебя! Разорвут на мелкие кусочки, закопают, а останки посыплют пеплом! Еще и обвинят во всем.       — Наверно, ты встречал на своем пути по настоящему плохих людей, — посочувствовал МакКолл.       Дерен рассмеялся.       — Конечно, жалей меня! Только ответь, зачем люди творят себе богов? Не знаешь, — заключил Хейл, когда Скотт ничего не ответил. — Да чтобы снять с себя ответственность. Это не я плохой, это бог меня таким создал! Боженька, исполни все мои желания! Не можешь? Тогда я с чистой совестью могу тебя возненавидеть! Им не нужен ты, МакКолл, им нужна твоя сила, символ, держу пари, со временем они даже имени твоего не вспомнят, только титул.       — А что насчет тебя? — устав слушать чужую болтовню, Скотт тоже вильнул бедрами, напоминая о более важных вещах. — Тоже считаешь меня чудом? Тоже жаждешь моего одобрения? Заглядываешь мне в рот?       — Я? — Дерен невинно захлопал ресницами. — Мне плевать! Будь ты хоть семи пядей во лбу! И в альфе, истинном или нет, я также не нуждаюсь.       — Тогда умоляю, заткнись, — Скотт накрыл чужие губы своими — чтобы наверняка.       То, что происходило дальше, нельзя было назвать ничем иным, кроме животной страсти.       Они сорвали друг с друга одежду, совершенно не замечая холода влажной земли, пусть и укрытой покрывалом из осенних листьев. Дерен оставлял на теле Скотта поцелуи-укусы, а когда МакКолл вошел в него — резко и без подготовки — не смог сдержать восторженного воя. Это то, что он любил — боль, смешанная с удовольствием, которая, впрочем, не длится долго, не тогда, когда ты оборотень; а вот удовольствия хоть отбавляй — молодой альфа задабривал каждый толчок поцелуем, стремясь то ли извиниться за грубость, то ли высосать душу через рот.       Ничего удивительного, что они не продержались долго. Дерен, не сдерживаясь, застонал, кончая, — а кого ему стесняться, белок? — но Скотт не остановился, продолжая вбиваться в него до тех пор, пока сам не забился в судорогах оргазма. Хейл запомнил это четко, потому что внутри все стало до крайности чувствительным и он еще какое-то время вздрагивал, ощущая каждое движение, подарившее новую порцию боли и удовольствия.       — Что ж, я впечатлен, — не стал лукавить Хейл-младший, — не ожидал подобного от кареглазого щеночка.       — Я удивил тебя? — МакКолл улыбнулся такой сладкой улыбкой, что у любого нормального человека начался бы приступ диабета, у Дерена же немедленно заныли зубы.       Внутренне приготовившись пнуть щенка, Хейл попытался встать, но Скотт удержал его.       — Останься со мной.       — Что, хочешь нежностей?       — Нет, я не о том, — отозвался МакКолл, взглядом говоря: «За кого ты меня принимаешь? За идиота?», — останься в городе. Не уезжай. Будь моим бетой. Ты прав, я им не нужен. Каждый пытался использовать меня в собственных целях с тех пор, как меня обратили. Ты единственный, кто видит во мне пусть и жалкого, но меня.       — Да, душераздирающая история, — согласился Хейл, как всегда, не звуча ни капли впечатленным. — Но не пытайся сделать этого со мной, не пытайся привязать меня к себе. Ты скован цепями обязательств, чужих ожиданий, собственной исключительности, но я? Я свободен. Не дай им забыть твое имя, альфенок, — бросил Дерен напоследок, подбирая свою одежду.       — Я Скотт МакКолл, — упрямо прошептал оборотень, ни к кому конкретно не обращаясь.       Дерен в свою очередь подмигнул их наблюдателю, подавив желание театрально поклониться — это Скотт бы точно заметил.       Он не знал, почему альфа не заметил брата, было ли это связано с тем, что МакКолл принимал того за своего или его навыки оборотня оставляли желать лучшего (ничего удивительного, учитывая, кто его обучал), однако это в любом случае было младшему Хейлу на руку — если брат хотел сладкого мальчика, то он был просто обязан его отнять. В конце концов Дерек отнял у него семью, так что это лишь справедливо.