Орлёнок

      Сквозь слёзы Маша пыталась как можно дальше уйти от лагеря, от воспоминаний, от Максима. Она шла вдоль дороги, думая: «Зачем? Почему так больно?» Уж от кого, а от себя она совсем не ожидала такого: сбежать из лагеря из-за такой глупости. Не считая влюблённость чем-то знакомым и изведанным, она до сих пор не придавала ей значения. Но теперь, когда почувствовала на себе, она испугалась. Новые чувства ощутимо влияли на неё, девушка была слишком подавлена этой волной.       Сев около забора, не в силах идти дальше, Маша закрыла глаза руками и попыталась выровнять дыхание. Она дрожала, но не от холода, ведь знает, что ей попадёт, когда она вернётся обратно, или, что ещё хуже, если её найдут раньше, чем она будет морально готова вернуться.       Девушка вспоминала моменты вчерашнего дня, когда они беззаботно болтали обо всём на свете. Тогда она чувствовала себя необходимой и поистине счастливой. Перед глазами стоял тот поцелуй, но далее это прекрасное мгновение сменилось ужасными сценами с Леной. Она не понимала, точнее не верила, что Максим, глядя ей в глаза, мог обманывать. Ей казалось всё слишком искренним, настоящим. Сейчас всё не так. Она вновь заплакала и опустила голову на колени.       Услышав приближающиеся шаги, девушка медленно подняла голову. Прогулочным шагом, как бы мимо проходя, в её сторону направлялся молодой мужчина с маленькой девчушкой лет пяти в бело-голубом платьице и с забавными русыми косичками. Маша немного расслабилась. Глядя на эту милую картину, где девочка идёт по бордюру и держится двумя руками за папу, чтобы не упасть, на её лице невольно образовалась улыбка. Невысокий, слегка худощавый молодой человек, на вид лет тридцати, был одет в тёмно-серый плащ, абсолютно не по погоде, а очки подчеркивали его неподдельно добрые глаза. У малышки были папины глаза.       Маша было собралась уйти в другое место, как мужчина негромким голосом окликнул её:       — Девушка, у вас что-то случилось? Вам помочь?       Брюнетка развернулась и посмотрела на девочку, та стояла неподвижно и глядела на неё снизу вверх.       — Нет, всё в порядке, — выдавив, Маша решила, что больше никаких душеизливаний непроверенным людям хватит с неё.       — Вы выглядите очень расстроенной. Может мы сможем чем-то помочь? Девочка оказалась не пальцем деланная и, не дождавшись ответа, она добавила:       — Знаете, когда я расстраиваюсь, мне помогает мороженое! — Сделав акцент на последнем слове, она подбежала к Маше, немедля ни секунды, взяла обоих за руку и потянула в магазин неподалеку.       — У вас замечательная дочка, — улыбнувшись Маша ещё раз взглянула на неё. Она упорно продолжала тянуть их вперед, не подозревая, что они уже давно идут сами.       Выйдя из магазина, все трое уминали мороженое, которое успевало таять на глазах в тридцатиградусную жару. Девушка с незнакомцем разговорились, периодически присматривая за малышкой. Она снова шла по бордюру уже сама. Антон — так звали молодого человека — рассказывал Маше про близлежащие места. Девушка слушала его с таким интересом, словно читала новую книгу. Её захватывало это, но было что-то в его речи знакомое; наверно, показалось. Отчего-то ей захотелось узнать побольше об этом месте. Было необычно: с одной стороны лагеря распласталось бескрайнее поле, полностью засеянное то ли овсом, то ли пшеницей; с другой стороны была небольшая деревушка, домиков десять от силы. Но самое интересное, здесь на памяти Маши ни разу не проезжала ни одна машина, что уж говорить об автобусах, ведь для них даже ни одной остановки не было в поле зрения. Эту местность соединяла с внешним миром лишь одна дорога, проходящая вдоль забора лагеря, по которой молодые люди как раз шли. Мило беседуя, они не заметили, как время приблизилось к полудню.       — Папа, а куда ведёт эта дорога? — спросила девочка, указывая на широкую тропинку, хорошо протоптанную, словно машинами проезженную.       — А эта дорога, милая, ведёт во-он на те холмы, видишь? — указывая рукой на горизонт.       — А там живут люди?       — Нет, зато на той горе живут животные, много-много животных.       — И барашки?       — И барашки. Маша слушала и всё больше умилялась происходящему. Внезапно она поняла, что до сих пор не узнала имя своей спасительницы. Обежав Антона, она подхватила девчушку на руки, та радостно завизжала. Девушка начала её кружить, смеясь, и сказала:       — Эй, а ведь мы даже не познакомились. Я — Маша, — Антон негромко засмеялся. Остановившись и поставив девочку на землю, они обе вопросительно взглянули на мужчину. Тот, почти просмеявшись, выпалил:       — Серьёзно, ведь вы и правда даже не познакомились.       — Катя, — не отводя взгляд от папы произнесла малышка, ни одна мышца не двинулась на её лице. Почесав затылок, Антон почувствовал себя глупо. Через несколько секунд Катя прервала нелепую паузу своим привычным звонким смехом. Отец расслабился. Разрядив обстановку, они развернулись и хотели было направиться обратно.       — Ой, — произнесла Маша, останавливаясь и глядя на часы, — кажется, я совсем не уследила за временем, мне нужно возвращаться, — с сожалением в глазах.       — Пап, мы же проводим Машу? — как всегда, огромными глазками посмотрел на отца ангелочек. Не отводя глаз, Маша медленно присела на корточки перед девочкой, поражаясь её доброте и стремлению помочь незнакомому человеку. Это было слишком искренне.       — Катюш, мама обед приготовила, ждёт нас. Маша видела, как неудобно отцу было отказывать дочери и взяла это в свои руки:       — Не переживай, Катюнь, мне тут не очень далеко идти, — конечно, брюнетка чуть расстроилась, что вот так быстро придётся попрощаться. Она только отошла от происшествия в лагере и отвлеклась от однообразных мыслей, угнетающих её всё больше с каждой секундой, — и, если вы с папой будете иногда проходить мимо лагеря, то мы, наверно, сможем видеться… Трель мобильного телефона из кармана Антона отвлекла девушку от объяснений.       — Алло? Да, хорошо. Мы уже идём, — отключаясь, обратился к Кате: — мама звонила, ругается, нам надо поторопиться.       — Ну что ж, не буду вас больше задерживать. Спасибо большое, мне было очень приятно с вами познакомиться, и с тобой, малышка, — Маша хотела потрепать её по голове, но Катя протянула ей руку, как настоящая взрослая дама, на что девушке оставалась только её пожать. Они улыбнулись друг другу.       — Нам тоже понравилась твоя компания. В этом лагере, кстати, у меня работает брат, так что может быть ещё увидимся.       — Серьёзно? А как его… Вновь зазвонивший телефон говорил о том, что теперь им точно пора. Антон быстро попрощался с Машей и отправился в сторону дома, держа за руку дочь и отвечая на звонок.       — Пока, Маша! — уже вслед крикнула Катя.       — Пока-пока!       Осознавая, что ей несдобровать по возвращении, Маша ринулась к главным воротам лагеря, удивляясь, как они могли так много пройти за столь, казалось бы, короткое время. Так как по просёлочным дорогам машины ездили крайне редко, девушка бежала прямо по середине. Она уже подбегала к последнему повороту, когда, как по закону подлости, из-за угла вырулила чёрная легковушка, даже не думая тормозить. Когда Маша опомнилась, было уже поздно.