Орлёнок

      Утром следующего дня Маша ходила сама не своя и не желала ни с кем говорить. Во время завтрака кусок в горло не шёл, и она просто просидела полчаса, разглядывая всё, что происходит вокруг. Каждый отряд сидел за отдельным столиком по порядку. Младший — шестой — отряд лет семи–восьми как обычно был самый шумный. Они были буквально неуправляемые, примерно настолько же, как пятый и четвёртый, которые чуть постарше. Во втором отряде была Машина знакомая на полтора года младше. Они виделись несколько раз в день, пересекались на общих мероприятиях, построениях, играх, да и вообще, их отряды жили в одном корпусе. Маше нравилось общаться с кем-то не из своего отряда, для неё это была маленькая отдушина.       Как и в этот раз они встретились в столовой. Пока вожатые были заняты своими делами, Вика незаметно пересела за соседний столик к Маше, наблюдавшей за этим, словно они совершали какое-то преступление. Как обычно они перебросились парой слов о последних новостях, о соседках по комнате. Вика всегда была разговорчивой, поэтому болтали они, пока все не начали потихоньку расходиться. Её как обычно уже ждали, поэтому подруга в спешке попрощалась и побежала к выходу. Маша тоже начала потихоньку собираться, как к ней подсел вожатый.       — Привет. Между ними было такое напряжение, что можно было зажечь лампочки и осветить ими весь лагерь. Они оба не знали, как лучше начать разговор, поэтому в этот раз Маша попробовала взять инициативу на себя.       — Привет, прости за вчерашнее, я не хотела… Вернее хотела, но чтоб не так… — она пыталась оправдаться, но только ещё больше запуталась. — В общем, надеюсь, я не доставила вам неприятностей.       — Брось, это не твои проблемы, главное — ты в порядке. Я сам хочу извиниться за ту ситуацию, да и не только за ту. Ещё вчера хотел с тобой поговорить, но не получилось. Я понимаю, что ты чувствуешь и хочу тебе сказать, что мне тоже тяжело от случившегося за последние пару дней: то кто-то сбежит из лагеря и попадёт под машину, то кто-то напьётся и начнёт, мягко говоря, некрасиво себя вести. В общем, пойми меня, пожалуйста, я правда не хочу, чтобы так всё закончилось. Ты мне нравишься, и я хочу продолжить с тобой общение. Маш, только не злись на меня, прошу.       Девушка ненадолго задумалась. Было очевидно, что она не злится и, тем более, не обижается. Пока она сидела в медпункте, долго анализировала последние события и кое-что поняла: если бы она Максиму не была симпатична, он не стал бы уделять ей столько времени и внимания, а остальное — воля эмоций и случая.       — Всё в порядке, я не злюсь, — Маша заметно повеселела, словно камень с души упал: Макс сумел найти подход и подёргать за нужные ниточки.

***

      В течение нескольких дней, по вечерам, парочка репетировала. Иногда они оставались даже до ночи, стараясь каждую мелочь довести до идеала. Периодически они спорили, в какой момент кому лучше вступить и кому какие строчки исполнять. Поначалу вожатый хотел, чтобы всю песню спела Маша, но потом они поделили текст поровну. Им показалось, что так будет даже интереснее.       В последний день перед концертом у них состоялась заключительная репетиция. Как обычно они несколько раз прокрутили композицию и решили передохнуть.       — С каждым днём я всё больше волнуюсь, не знаю, справлюсь ли… — начала выкладывать свои мысли девушка.       — Да брось, — не поверил вожатый, — мы проделали такой путь, конечно справишься, в любом случае, я буду рядом. Только представь, — он выдержал секундную паузу, — как на тебя смотрят несколько сотен глаз, мечтая оказаться на твоём месте. — Максим привык стоять на сцене, ему было легко рассуждать об этом. — Знаешь, тебе нужно только в себя поверить, вот увидишь, это просто незабываемый опыт, будешь гордиться собой.       Заметив, что это не сработало, Максим отложил гитару, встал с кресла и подошёл к девушке.       — Открою тебе один маленький секрет, о котором никто не знает. — Вожатый придвинулся ближе, но в этот момент смутившаяся девушка слегка отстранилась и заулыбалась, глядя на собеседника. — Несколько лет назад, мне тогда было пятнадцать или шестнадцать, — Максим, предавшийся воспоминаниям, смотрел в одну точку, — мне впервые предстояло выйти на сцену. Я, как и ты сейчас, ужасно нервничал, но моя бабушка помогла мне перебороть страх. Она сказала мне фразу, которую я вспоминаю и говорю себе до сих пор перед всеми важными мероприятиями. Я стоял за кулисами, когда она подошла ко мне и, заметив, как я все ногти искусал, сказала мне: «ты стал лучше, чем в прошлом году», после чего крепко обняла; все мои переживания как рукой сняло, словно по щелчку, я не мог её разочаровать, и этого не случилось. После этого я перед каждым выступлением подхожу к зеркалу, говорю себе эту фразу и представляю, что бабуля рядом. К чему я это говорю, просто расслабься, мне кажется, больше, чем сейчас, ты готова уже не будешь… То есть я хотел сказать, ты и так хорошо поработала, достаточно хорошо, чтобы теперь позволить себе отдохнуть.       Маша взглянула с надеждой в глаза напротив, после чего глубоко вздохнула и попыталась себя успокоить:       — Ты стала лучше, чем в прошлом году…       — Схватываешь налету.

***

      Приближалась последняя ночь перед выступлением. За последние дни все друг другу знатно помотали нервы. Кто-то готовил к прощальному концерту танцы, кто-то сценки, а кто-то песню и все безумно переживали. Вечером предпоследнего дня многим ребятам было грустно сидеть в комнате и осознавать, что осталось совсем чуть-чуть и, вероятнее всего, никто больше ни разу в жизни не встретится. В холле негромко играла спокойная музыка, по коридору мимо комнат ходили подростки — кто попить, кто умыться перед сном. На улице смеркалось. В соседних корпусах постепенно гаснул свет в окнах. Все нервничали, в том числе и Маша. В ту ночь ей плохо спалось.       За кулисами чувство уверенности. Волнение словно испарилось.       На сцене, осмотрев публику, вдруг возникла тревога… Ладони вспотели. Кровь прилила к голове. Адреналин зашкаливал… Вот-вот наступит звёздный час… Но, что происходит? Паника окутывает разум, и сковывает тело. Только что ясная картинка, сидящих напротив зрителей, расплылась прямо перед глазами. Не сдвинуться с места. Последнее, что было слышно, — до боли знакомый и так полюбившийся голос. Провал…       Резко открыв глаза, Маша подскочила и села на кровати. Рвано дыша, она огляделась вокруг: соседки спали, на улице было темно, а на часах пять утра. Всё та же комната, та же кровать, тумбочка рядом с ней и ломящая уши тишина. Она не верила в вещие сны или что-то в этом роде, но заснуть снова она не смогла. Поднявшись на ватных ногах и нарыв в тумбочке кружку, она вышла из комнаты. Идя босиком по холодному коридорному полу, девушка в последний раз осматривала места, где провела около трёх недель. Оказавшись возле кулера и наполнив кружку наполовину, Маша взглянула на чуть приоткрытую дверь в комнату вожатых. Так как сон девушку абсолютно покинул, она тихонько подошла к двери и прислушалась.       Все спали. Брюнетка на цыпочках, чтобы никого не разбудить, вошла в комнату и слегка прикрыла дверь. «Что я делаю?» мелькнуло у неё в голове, но, посмотрев на спящего Максима, улыбка сама натянулась до ушей. Боясь сделать хотя бы одно неловкое движение, от которого мог кто-нибудь проснуться, она медленно подошла к кровати вожатого и присела рядом, так что лицо её теперь находилось слишком близко к нему. Непозволительно близко для них.       — Знаю, ты спишь, — едва слышно шептала Маша, — но мне страшно… Мне больше не с кем поговорить об этом. Всё же не знаю, смогу ли, справлюсь ли завтра. Не могу уснуть из-за этого, жутко переживаю. Даже дурацкий сон приснился об этом, представляешь? — Девушка говорила сбивчиво, пытаясь собрать мысли воедино. — Я не представляю, что такое сцена, какого это, когда на тебя смотрят сотни глаз и чего-то ждут, словно ты им что-то должен. Они будут смотреть, оценивать с ног до головы. Как это? Как нужно себя вести? Что нужно чувствовать в этот момент? Что нужно сделать, чтобы всё прошло хорошо? Я… просто не знаю. Надеюсь, твоя поддержка поможет мне достаточно поверить в себя, чтобы завтра не облажаться. У тебя есть опыт в этом, помоги мне, пожалуйста. Очень надеюсь на тебя, Максим.       Боясь погрузиться в более глубокие раздумья, Маша всё также медленно поднялась и направилась в сторону выхода. После того, как закрылась дверь, Максим больше не сомкнул глаз.