Медиум

Когда Джон очнулся, то первое, что смог произнести, было чужое имя, которое он откуда-то знал. - Фрэнк Райт – произнес он. Вернее, попытался произнести, но губы слушались плохо. Медсестра вздрогнула. - Что вы сказали? - Тридцать лет, офицер. Был моим соседом по палате. Умер вчера вечером. Джон ненадолго замолчал и добавил: - От осколочной раны в сердце. Он глубоко вздохнул. Его взгляд прояснился и он спросил: - Как давно я здесь? Что это за место? - Около недели – отозвалась медсестра, не переставая смотреть на него с ужасом и любопытством. Назвала госпиталь и представилась: - Лесли Уайт. Не сдержавшись, она прошептала: - Боже, как вы узнали? Вы были без сознания все это время! Джон и сам хотел бы понять. Он просто знал – и все. Она заставила себя отвести взгляд. - Позову врача. *** - Как он узнал? Как? Это невероятно, доктор Корнер! - Он мог слышать, как мы говорили о Райте. Больные в таком состоянии могут иногда слышать голоса и догадываться, что происходит. Лесли, никто не может с уверенностью сказать, как изменяются процессы в человеческом мозге при черепно-мозговой травме. *** - Доктор Пол Корнер – представился Корнер, входя в палату. – Пожалуйста, ответьте на несколько вопросов. Ваше имя? - Джон Хэмиш Ватсон. - Девичья фамилия вашей матери? - Ньютон. Эмма Ньютон. - Имя вашего отца? - Роберт. - Прекрасно. Вы находитесь здесь из-за полученной вами в результате ранения черепно-мозговой травмы. Джон попытался вспомнить, когда и как был ранен. Единственное, что отпечаталось в памяти – это вспышка ослепительно-белого света. Об этом он и сказал. Корнер кивнул. - Прошу вас, скажите, как вы узнали о Фрэнке Райте. Откуда вам известны подробности его смерти? Джон почувствовал, что не может объяснить как следует. - Что-то изменилось здесь, в палате, но я не мог сказать, что именно. А когда очнулся, понял, что откуда-то знаю его. Джону показалось, что кто-то наблюдает за ним из дальнего угла комнаты – там стояла койка, на которой раньше лежал Фрэнк Райт. Джон посмотрел туда краем глаза. Конечно, там никого не было. Но Джону вдруг привиделся пронзительный взгляд ярко-синих глаз. - У покойного были синие глаза? – спросил он неожиданно для самого себя. – Черные волосы, шрам на левой руке чуть ниже мизинца? Он знал, что Лесли и доктор переглянулись, но вдруг перестал обращать на это внимание. Он повернул голову по направлению к соседней койке, всем телом подался вперед. Он ощущал чувства Райта, он стал Райтом. Крики, выстрелы… Внезапная резкая боль в левой половине груди… Я пытаюсь не обращать на нее внимания, но невозможно, в глазах мутнеет… Чертов осколок, который чувствуется всегда, при любом неосторожном движении отзывается ноющей болью… Ни на секунду нельзя забыть о нем… Все закрутилось быстрее. Как кадры на кинопленке. Джон чувствовал себя и участником, и зрителем одновременно, и это нельзя было передать словами. Мгновенно он увидел часть воспоминаний совершенно незнакомого человека, и это было невероятно. - Джон! Джон!! Все исчезло. - Как вы себя чувствуете? Дикая усталость, сердце колотится, как бешеное. - У него есть сестра – выдохнул он. – Они сильно поссорились и почти не общались. Вы должны ей сказать о его смерти. Он жалеет, что они не успели помириться, когда он был жив. - Как ее зовут? - Рейчел Райт – он сообщил, где она живет. - Что произошло? Вы говорили с его… призраком? – последнее слово выговорилось неохотно. Доктор Корнер не верил в такие вещи. Не хотел верить. На одно кошмарное мгновение они с Лесли почувствовали чье-то присутствие. Раньше док думал, что «от ужаса зашевелились волосы на голове» – это книжное преувеличение, но теперь он почувствовал, каково это. Он не хотел верить. Для обыкновенного человека это было невыносимо. Проще думать, что ему показалось. Да. Ему показалось. - С его душой – уточнил Джон. Он не хотел, чтобы его снова расспрашивали. То, что он только что пережил, не поддавалось описанию. Впрочем, никаких вопросов ему больше не задавали. Как только закрылась дверь, Джон в изнеможении упал на подушку. Души Фрэнка Райта больше не было в комнате. Он ушел, потому что передал все, что хотел. Пятнадцать минут спустя в дверь кабинета Корнера постучали. Вошла Лесли. - Вы позвонили? Это действительно его сестра? - Да – ответил Корнер, и это было все, что он мог сказать. *** Когда на другой день Лесли вошла в палату Джона, он уже догадывался, что она скажет. - Там пресса, хотят вас видеть. Без них не обойтись. Джон вздохнул. При его приближении раздались крики. Вспышки фотокамер слепили глаза, шум стоял со всех сторон. - Каково это - оказаться по ту сторону, Джон? - Были ли такие случаи раньше? - Ваш дар - благословление или проклятие? Высокий мужчина с карандашом за ухом протиснулся вперед, оказавшись ближе всех от Джона. - Опишите ваш контакт с призраком, сэр. - Он выглядел не как привидения из кино. Он напоминал живого, но был прозрачным. Его образ мелькнул передо мной, а потом я будто стал им. Я просто вдруг увидел все его эмоции, переживания, слился с ним, и при этом он не издал ни звука. - Вы видели все со стороны или от первого лица? - Его воспоминания я видел со стороны, но в то же время переживал в себе, был их участником. Это звучит глупо, но иначе я не могу объяснить. - Был ли он первой душой, которую вы видели? - Да. - Можете ли вы предсказывать будущее? - прокричала платиновая блондинка в очках в роговой оправе. - Нет. Ни предсказывать будущее, ни описывать человека по его вещи, ни угадывать его биографию. Я способен только видеть души покойных. - Не будете ли вы так любезны продемонстрировать? - сладко улыбнулся прилизанный молодой человек в твидовом пиджаке. - Я ни на секунду не сомневаюсь в ваших способностях, но так как мы сейчас в двух шагах от кладбища Кенсал-Грин... Вы понимаете... Отказаться было невозможно. Репортеры, как зачарованные, последовали на кладбище. - Скажите, кому принадлежит эта могила. Его подвели к могиле Теккерея. Глаза Джона были закрыты. Его пальцы коснулись холодного мрамора. На одну ужасную секунду он испугался, что не сможет ничего сообщить. Образы пришли, но были размытыми, неопределенными. Все время чувствовалась одна только тревога, и страх, и растерянность покойного, переплетавшаяся с тревогой самого Джона. - Он боялся за здоровье жены. - Можете назвать ее имя? Как бы он хотел это сделать! Но имя ускользало из его памяти. - Не знаю. - А род его занятий? - Он был очень известен, необыкновенно известен. - Здесь почти о каждом можно сказать так. Не забывайте, Джон - это Кенсал-Грин. - Ничего кроме этого я о нем сообщить не могу. - Джон уже представлял себе заголовки завтрашних газет и жалел, что так глупо опозорился. - Ладно - сказал парень в твидовом пиджаке. - Это был Теккерей. Второй шанс, Джон. Подойдите к могиле с самой сильной, на ваш взгляд, энергетикой и скажите все, что можете. Глаза Джона все это время были закрыты. Он нервно переступил с ноги на ногу. - Сконцентрируйтесь. Вдруг Джон почувствовал. Идя к могиле, он переставлял ноги машинально, будто что-то вело его туда. Все затаили дыхание. Джон прикоснулся к надгробию. Проснулся он от сырости. Чертовски холодно и темно. Он не понимал, где находится. Хотелось распрямить спину, но почему-то нельзя было этого сделать. Он был вынужден лежать. При попытке лечь удобнее он вдруг услышал скрежет, какой бывает, когда проводишь ногтем по стеклу. И похолодел. Он все еще не верил. Они не могли так поступить. Не могли захоронить его заживо. Это невероятно, такое только во второсортных ужастиках бывает. Боже, что делать, что делать?! Может, удастся приподнять крышку гроба? Только бы удалось! Рик Эванс, один из репортеров, описывал это так: "Мы увидели, как подкосились ноги Джона и он рухнул на землю. Все подбежали к нему. Он был так бледен, что я боялся, не остановилось ли сердце, но когда я потряс его за плечи, он открыл глаза. Он весь дрожал, а кожа его была ледяной. Он посмотрел на нас, и скажу вам со всей откровенностью: никогда в жизни я не видел такого ужаса и боли на человеческом лице. - Его звали Джозеф Адам Беллвуд*. Возможно, он был майором, хотя я не уверен. Он впал в летаргический сон и был принят за покойника. Если бы Джон верно описал могилу какой-либо известной личности, оставался бы повод для сомнений. Тогда я сам, возможно, посчитал бы его мошенником. Но когда с разрешения властей было проведено вскрытие могилы Беллвуда, оказалось, что крышка гроба была расцарапана изнутри, покойник лежал в неестественной позе и еще множество других фактов подтверждали правоту Джона". Позже воспоминание о том случае почти стерлось из памяти Джона Ватсона. Но с тех пор он испытывал необъяснимое отвращение к такому писателю, как Уильям Мейкпис Теккерей.