Dust in the wind

Я ушел и теперь не жди, Перья крыльев моих найди. (с) Канцлер Ги, «Брат мой, брат»

«Кажется, я подвел тебя». Гвен вздрогнула и даже покрутила головой, ища глазами говорившего. Но они с Геддой были во внутреннем дворе одни. Не считая стражи, да дремавшего конюха. - Что с тобой? – встревоженно спросила Гедда. Было решено, что Гедда на время визита асгардского двора будет развлекать Гвен. То есть не совсем решено. На все возражения Локи решительно заявил, что вполне способен одеть и раздеть девушку и Фанд временно не нуждается в ее услугах. - А прическу девушке он тоже сделать способен? – обиженно спросила тогда Гедда. Ответ пришел, когда горничная увидела то, что Фанд называла прической. Гвендолин не тяготилась ее обществом – Гедда не была навязчива. - Ты ничего не слышала? – медленно спросила Гвен, зябко кутаясь в подбитый мехом плащ. - Разве что храп конюха, - вздохнула девушка. Тогда Гвен решила, что это просто воет ветер и ей послышалось. Но в ту ночь ей приснился сон. Ничего конкретного, только холод, снег…и снова эти же слова. Проснувшись, она попыталась восстановить в памяти увиденное, но из этого ничего не вышло. На вторую ночь кроме холода и снега она запомнила еще воронье карканье. Она не помнила, был ли голос мужским или женским, звучал ли он ласково или угрожающе. Хотя «я подвел» наводит на мысль, что голос принадлежит мужчине. На второй день Гвен стало не по себе от этих снов. Первой мыслью было пойти и рассказать все Локи. Собственно, она уже направлялась к нему, но крики из гостиной ее остановили. Понятно, выясняет отношения с «любимым» братом. Значит, сейчас все не в духе и разобраться во всем лучше самостоятельно. Гвен была нелюдимой девушкой и привыкла решать свои проблемы в одиночку. У нее появились наброски идеи в голове, но для этого ей нужна была помощь Гедды. - Конечно, - кивнула девушка, выслушав ее. – Стражу это не удивит, я ведь еженедельно делаю уборку в его комнатах. Тем же вечером Гедда принесла ей брошь с головой волка. - Даже странно, что он ее оставил. Всегда ею плащ закалывал, - задумчиво сказала она, усаживаясь рядом. – А тут забыл… Гедда чуть покраснела под внимательным взглядом подруги. - И давно тебе нравится мой брат? – поинтересовалась Гвен. - Давно, - кивнула та. – С самого детства. Моя мать была кухаркой, я росла и воспитывалась с детьми прочей челяди. Он часто забегал, таскал у нее пирожные. - Расскажи, каким он был, - Гвен невольно улыбнулась, представив своего брата мальчишкой, ворующим пирожные. Она положила голову на руки и приготовилась слушать. - Мама называла его настоящим наказанием. Мы часто играли вместе, он не позволял другим мальчикам меня обижать. Я была пухленькой и меня часто дразнили. А с ним было весело, он был очень общительный. Умел радоваться каждой мелочи. И на него никто не мог долго сердиться. - Я не знала, что вы были друзьями, - удивилась Гвен. – И…что же случилось потом? Вы поссорились? - Нет…- горничная смутилась. – Просто мы выросли. В Асгарде с Фенриром не спала разве что ленивая. - Фенрир ни о чем не догадывается? – помолчав, спросила Гвен. - Конечно, нет, - презрительно фыркнула Гедда. – Он и имени-то моего не помнит. Ваш отец, когда узнал о нашей дружбе, запретил ему водиться со мной. - Мой брат был послушным мальчиком? – изумилась Гвен. Она неоднократно видела, как Фенрир игнорирует отцовские приказы. - Нет, - покачала головой Гедда. – Но лучше бы он им был. Фенрир по наущению отца пошел по правильным рукам - имел дело только со знатными дамами. Куда мне до них. Я их ненавидела. Всех. Знаешь, о чем я сильнее всего мечтала? - Чтобы Фенрир однажды понял, кто ему настоящий друг? – предположила Гвен, приподняв брови. - Чтобы одна из этих надушенных красоток однажды обнаружила волка в своей постели, - глядя перед собой в одну точку, ответила Гедда. – То-то крику было бы. Весь дворец небось сбежался бы. Я бы с удовольствием взглянула, как ваш отец объяснил бы такую любопытную…метаморфозу. - Откуда тебе известно, что Фенрир – оборотень? – резко спросила Гвен, схватив за руку горничную. – Где ты это подслушала? - А он мне сам…на ушко шепнул, – Гедда нехорошо усмехнулась и закатала рукав платья. Глаза Гвен расширились, когда она увидела на плече девушки большой, уже посветлевший шрам. Не нужно было присматриваться, чтобы заметить следы клыков. - Как он громко…шептал, - пробормотала ошарашенная девушка, вспомнив мрачную мину брата, когда она его расспрашивала. Понятно, почему он предпочел забыть о Гедде и сделать вид, что ее не существует. Превратиться в принца и смотреть на нее просто как на прислугу. - И больно, - пристально глядя в глаза Гвен, произнесла Гедда. – Фенрир не сразу научился контролировать себя. Я тогда пошла в лес, набрать ягод для пирога. Мать частенько посылала меня, чтобы не путалась под ногами. Стояло лето, я была легко одета. А в лесу в тот день было непривычно тихо. Я уже возвращалась во дворец, когда на меня напал волк. Совсем молодой, еще подросток, но это не делало его слабее, а клыки – тупее. Там не было никого, кроме нас, а мои крики, когда он едва не разорвал мне плечо, слышали только деревья да кусты. Даже птицы разлетелись прочь. Был только зверь и его добыча. Я думала, что пришел мой последний час, когда он выпустил меня. А потом обратился. Мне казалось, что все это происходит не со мной и не наяву. Ведь об оборотнях нам только сказки рассказывали. И вот он сидел передо мной, к тому же без одежды. Гвен поняла, что Гедде сейчас, по большому счету все равно, слушает она ее или нет – ей просто необходимо выговориться. - Он был так напуган, что даже не сразу сообразил пойти одеться. А я…наверное, у меня был шок. Фенрир провел меня в замок через тайный ход и сам лечил эту рану. Он выпросил у отца какой-то эликсир для меня. Он был мерзкий и горький на вкус. Фенрир сказал, что теперь я не последую за ним во тьму. Однако я здесь, в краю вечного холода – мрачнее места я не знаю. Спустя несколько лет Фенрир вляпался в темную историю, а подробностей я не знаю. Всеотец изгнал Фенрира из Асгарда. А младший принц изъявил желание занять принадлежащий ему по праву рождения трон Етунхайма. - Я заметила, что здесь можно встретить и асов, - произнесла Гвен, когда девушка замолчала. - Да, причем часто. Ваш отец разрешил асам последовать за ним сюда, если такова будет их воля. Это касалось даже нарушителей закона. Он обещал им свободу в обмен на верность и доблесть. Ведь етуны – воинственный народ. Асгардцы стали его войском, личной гвардией, охраной – они-то и занимались подавлением мятежей первое время. - Мятежей? Но мама говорила, что Локи – законный наследник и… - Да что она знает, твоя мама? Она чужестранка здесь, как и ты. Хотя, может, будь вы обе здесь, многих смертей удалось бы избежать. Увидев бунтовщиков, твой отец предложил им сдать оружие и пообещал пощадить. В противном же случае он не оставит в живых никого. Они отказались, права рождения им было недостаточно. Тогда твой отец пошел на них огнем и мечом. Его войско было небольшим, мятежники втрое превосходили его числом. Естественно, были слухи, что без магии и обмана тут не обошлось. Поговаривают даже, что он заключил сделку с духами Етунхайма. Но он сдержал слово: никто не выжил. Гвендолин поежилась: весь этот год ей хотелось побольше узнать о Етунхайме, его жителях и их правителе, но она оттягивала этот момент. Оказывается, не зря. Хотя…а чего она ожидала? Что Локи станет торговаться с теми, кто покусился на то, что ему принадлежит? А ведь это всего касается: вещей, земель, людей… - А пока мужчины воевали…что в это время делали женщины? – спросила Гвен. - Женщины отправились на кухню или стали фрейлинами – в зависимости от происхождения. Многим знатным дамам нравился Фенрир, некоторым пришелся по душе ваш отец. Так что замок не пустовал – работа нашлась для всех. Со временем етуны признали его своим правителем, только к женщинам так и не научились терпимо относиться. У них право голоса имеют лишь мужчины. И ваш отец с Фенриром в этом от них ничем не отличаются, кстати. Гвен вспомнила, как Фенрир отреагировал, когда она просила научить ее фехтовать. Тогда она не знала местных порядков, законов и обычаев. Сейчас ей во многом стало понятным его поведение, как и властность Локи по отношению к ней и ее матери. Он просто считал их своей собственностью и обращался соответственно, не спрашивая их мнения. - Так что не говори мне больше, что я что-то подслушала о твоем брате, - прикрывая шрам, сказала Гедда. - Прости, я не знала, - повинилась Гвен. – А что за сделка? Не может быть, чтобы о ней никто ничего не говорил в народе. Хотя бы сплетни какие-то должны быть. Будучи дочерью журналистки, она с детства умела ухватить суть и знала: на каждый роток не накинешь платок. Даже если Локи запугивал тех, кому что-то известно, не придумали еще такой угрозы, которая заставит замолчать всех. - Отчего же не говорят. Говорят, - помолчав, ответила Гедда. - Старухи болтают, что царь обязался отдать самое дорогое по их первому требованию. Если это правда, то…да помогут ему высшие силы. И вам заодно. - А мы-то тут при чем?! – возмутилась Гвен. - А ты поставь себя на его место. Хотя бы ненадолго. Жить, ограждая себя от любых привязанностей, даже от сына держаться подальше. Чтобы однажды не пришла неведомая сила и не потребовала отдать его…им. Такого врагу не пожелаешь. Фенрир об этом ничего не знал и думал, что отец его просто не любит. Он сам мне говорил, еще до…того происшествия. А теперь судьба, кажется, и вовсе решила поиздеваться над нашим царем. Я не знаю, по своей ли воле уходил Фенрир, но остаетесь ты и твоя мать. - Почему ты думаешь, что мы в опасности? – прямо спросила Гвен. – Ему нет до нас никого дела, даже… - Не будь дурой, - перебила ее Гедда. - Что ты так уставилась? Здесь север, Гвен. Другие порядки, другие обычаи. Да, он не бросился вам на шею, когда вы объявились и запретил то же самое делать Фенриру. - Ты-то откуда знаешь? – перебила Гвен. - А это подслушала, - без малейших признаков стеснения призналась Гедда. – Фенрир был рад, что вернулась Фанд, хотел подружиться с тобой. Но ваш отец запретил ему – для вашей же безопасности. И себе заказал думать о чем-то подобном. А сейчас, судя по его поведению, его эмоции берут верх над разумом. Я вижу, как он пытается вырвать из сердца любовь к твоей матери и держится подальше от тебя. - Как ты можешь это видеть? – нахмурилась Гвен. Ей все больше становилось не по себе. - Я с детства только тем и занимаюсь, что вырываю любовь из сердца, так что поверь, распознаю того, кто делает то же самое, - улыбнулась горничная. – Только ему больнее – я-то знаю, что от моих чувств Фенрир в любом случае не пострадает. Так что не спешите с Фанд на пару обвинять его в бесчувственности и жестокости. В холодности ему не откажешь, но он умеет защитить тех, кто ему дорог. Любой ценой, даже она слишком высока. - Если ты все это время…знала, почему он так себя ведет, почему рассказала все только сейчас? – приведя мысли в порядок, спросила Гвен. - Все это время видно было, что он контролирует ситуацию. Держится подальше от вас обеих. А сейчас…Я его не осуждаю – любому на его месте захотелось бы человеческого тепла и участия. Гвен прижала пальцы к вискам, лихорадочно соображая, как быть с полученной информацией. Кто бы мог подумать, что ответ на все ее вопросы все это время был рядом. Девушка ругала себя за недогадливость: Фенрир же предупреждал ее! Кстати… - Фенрир же знал о…том соглашении с духами, - задумчиво произнесла она. – И все же продолжал подбивать Локи… - Он считал, что можно попробовать дать им бой и даже победить их, - пожала плечами Гедда. – Фенрир вообще не верит в них, но где тогда он сам? Понимаешь, к чему я клоню? - Понимаю, - руки Гвен чуть дрожали, когда она заваривала себе кофе. – Хочешь сказать, что Локи все же сломался? И где, в действительности, Фенрир? Этот вопрос что, меня одну в этом замке интересует?! Тому же Локи словно все равно… По щекам побежали злые слезы. Гвен зло смахнула их – не хватало только сейчас расклеиться. «Кажется, я подвел тебя» - Что такое? – встревожилась Гедда, заметив ее состояние. - Опять этот голос, - пробормотала Гвен. – Я уже не удивляюсь. За эти два дня он стал казаться мне родным. - Родным? – задумчиво переспросила горничная. – Мы сейчас об одном и том же думаем? Гвен растерянно взглянула на нее, взяла одиноко лежавшую на столе брошь. Острые углы впились ей в ладонь. Девушка попыталась сосредоточиться, как учил ее Локи. У нее было стойкое ощущение, что голос словно обрывается, что-то не договаривает… - Ну же, давай, - прошептала она, когда голова начала раскалываться. «Кажется, я подвел тебя…сестренка». Гвендолин не знала, радоваться или плакать тому, что предчувствие и в этот раз ее не подвело.