И что ты делаешь?

Во-первых, от третьего лица эта глава получилось от того, что мне нельзя писать от имени 12-летнего ребенка, ибо не к лицу дитю нецензурщина и пошлость :D Во-вторых, имя придумано от фонаря. Это первое, что пришло мне в голову. Раз превращать это в рассказ, то превращать полностью. В-третьих, да, такие метаморфозы с цветом глаз (см. ниже) бывают в природе. Я - живой пример. (Это я как бы хвастаюсь :D). В-четвертых, мне НЕОБХОДИМА бета/гамма, ибо мне жутко лень вычитывать сие бред, поэтому мучаю главу по двое суток только потому, что мне лень в ней копаться. В-пятых, я думаю сделать это таки фэнтези, ибо мистика у меня выходит только с драматичным концом. P.S. Наконец-то статус сменился на "В процессе написания", но насчет размера я пока точно не знаю, хмм... Что-то меня уносит в заоблачные дали. ........................................................ Мальчик сидел за столом, низко склонившись над чистым листом бумаги. В его тонких детских пальчиках покоился простой серый карандаш, который он то и дело нервно теребил, стуча по деревянной поверхности стола. На вид ребенку было лет двенадцать, не больше. Его темно-русые волосы растрепались, словно он пару раз прокатился на "Американских горках", а густая челка лезла прямо в глаза, но мальчика, казалось, это совсем не беспокоило. Он сосредоточенно вглядывался в белизну листа своим не по-детски серьезным янтарно-зеленым взглядом, опоясанным вокруг зрачка серым ободком. Это осталось у мальчика из детства: до двух лет его глаза были темно-серые, как небо перед грозой, совсем, как папины, но потом позеленели, отливая чистым янтарем с темными крапинками, которые на солнце становились золотистыми. Розовые детские губки были чуть приоткрыты, и из них вырвался тяжелый вздох: ребенок явно был чем-то расстроен. Он никогда не отличался особыми, выдающимися способностями. Да, мальчик хорошо учился, поэтому был гордостью родителей, но никакими талантами более не обладал. Для спорта он был слишком болезнененный и слабый, о чем свидетельствует даже освобождение от уроков физкультуры в школе. От танцев он быстро устает, а то, что голоса у него для пения нет, ребенок знал и сам. Когда мальчик пытался рисовать, папа долго нахваливал, какой аппетитный у него получился арбуз, в то время, как сам юный художник был уверен, что нарисовал поросенка. Однажды речь зашла о том, чтобы отдать сына в музыкальную школу, но тут же взбунтовалась мама - сама учительница музыки, - обуславливая это тем, что не хочет лишать свое чадо детства, которое будет похоронено под тоннами нот и часами тренировок. Сейчас мальчик пытался научиться "быть писателем" - это последнее, что он не пробовал. Ему очень хотелось, чтобы им гордились не только из-за школьных оценок, видели не только будущего медалиста, как его называет папа. Ему хотелось, чтобы он мог похвастаться чем-то другим, чем-то уникальным, что невозможно будет у него отобрать. Он хотел создавать собственные замки и города, убивать придуманных драконов и спасать своих идеальных принцесс. Мальчика всегда тянуло в те миры, которых нет - за грань реальности, далеко-далеко, к океанам фантазии и фантастики, в открытый космос, где на других планетах есть свои обитатели, в морские пучины, где притаилась Атлантида, за облака, где, наверное, раскинулись райские чертоги. Но он не знал, как это выразить, как донести это до окружающих, а самое главное, до самого себя. Вздохнув, ребенок поднял голову и тут же вздрогнул, встретившись взглядом с веселыми, но абсолютно такими же, как у него самого, глазами. - Т-ты кто? - испуганно произнес мальчик, на что незнакомец, стоящий перед ним, широко улыбнулся. Сначала, хозяину квартиры показалось, что он смотрит в зеркало - настолько незнакомый парнишка был похож на него, только одежда была другая: синие джинсики и красный тонкий свитер с белыми звездочками, в то время, как на самом мальчике была бирюзовая футболка и светло-коричневые бриджи. - Я? Дак я это, дружить с тобой пришел! - засмеялся гость и залез на стол, усевшись на нем на коленки, а затем наклонися и заглянул в глаза оппоненту. - А тебя как звать, создание? - Э... Костя. То есть, Константин. - А меня зовут... Ну, для тебя просто Муз, - парнишка спрыгнул со стола, а за ним по комнате ворохом разлетелись пустые листы, которые до этого были сложены в аккуратную стопку. - Теперь я буду часто к тебе приходить. Костя пару раз моргнул, недоуменно смотря на Муза, который свалился ему, как снег на голову. Мальчик слабо понимал, что это за тип и что ему нужно, но, признаться, все-таки ему было жутко интересно с ним пообщаться. - А зачем? - наивно спросил ребенок. - Как это - зачем? - удивился Муз, плюхаясь на кровать. - У тебя есть талант, а, значит, должен быть и Муз. Я буду вдохновлять тебя на написание шедевров. Хозяин комнаты удивленно выдохнул, в то время, как его новый знакомый поднялся на кровати и несколько раз прыгнул на матраце. Ему это, видимо, понравилось, поэтому Муз счастливо рассмеялся и принялся скакать на кровати, словно на батуте. Костя просто стоял и смотрел на это, не зная, что сказать. Друзей у него особо не было, только знакомые соседские ребятишки, но зимой на улицу никто не выходил, поэтому мальчик большую часть времени сидел дома один, а тут к нему вдруг заявился какой-то чудной Муз, как две капли воды, похожий на него самого. Дома, кроме него, никого не было. Костя жил с мамой, так как его родители были в разводе, хоть и поддерживали весьма дружеские отношения. Папа частенько заходил в гости, поэтому никакой обделенности в отцовской любви не было. Мама вовсе не возражала против этого, напротив, часто приглашая бывшего мужа в гости. Иногда, они снова сходились, но после пары месяцев совместной жизни, разбегались. Никакой боли это сыну не причиняло, а, скорее, даже немного забавляло. Подумав с пару минут, Константин подбежал к кровати и тоже залез на нее, чуть подпрыгнув. Муз отреагировал на это моментально, взяв нового друга за руку и принявшись скакать уже с ним вместе. Мальчики вовсе не чувствовали дискомфорта, словно были знакомы с самого рождения. Им было весело вместе. Костя не задавался вопросом, как этот парнишка попал в его дом и почему так похож на него, потому что с детства не отрицал чудеса и сказки - для него они были так же естественны, как дышать. А Муз был просто рад, что его не отвергли, искренне заливаясь чистым детским смехом. Мальчики прыгали долго, пока их волосы и одежка не стали влажными от пота, а вокруг - ужасно жарко. Они улеглись рядом на кровать, тяжело дыша, так как детских сил не хватало на такие нагрузки. - Значит, мы друзья? - нарушил тишину Муз, на что Костя лишь кивнул. - Вау, здорово! Я-то боялся, что ты будешь кричать и меня прогонишь! - поделился своими переживаниями парнишка, на что его собеседник удивленно распахнул глаза. - Вот еще, - возмущенный фырк. - С чего бы мне тебя выгонять, если ты не желаешь мне зла? - Откуда ты знаешь? - не упустил возможности подшутить Муз. - Просто чувствую, - серьезно ответил Костя. В комнате снова повисло молчание, но ненадолго. Хозяин квартиры подскочил с кровати и подбежал к столу, устроившись на стуле и притянув к себе листок и карандаш. Муз поднялся вслед за ним, удивленно почесав затылок. - Что ты делаешь? - Я? - Костя оторвался от выведения каких-то закорючек на листе и поднял взгляд на гостя. - Да вот тут... Я пишу! Рассказ. Представляешь? - глаза мальчика горели искренней радостью, от чего Муз широко улыбнулся и подошел к столу, изучая взглядом лист. - Угу, вижу. А ты молодец, быстро все понял, - подвинув стул, парнишка уселся рядом с Костей, наблюдая за тем, как тот взахлеб пишет своим корявым и не оформившимся почерком фразу за фразой. - Ты посмотри, как выходит! - приговаривал юный писатель все время, пока писал свою первую повесть. Хотя, скорее, это была просто сказка, добрая и наивная, по-детски счастливая и наполненная переживаний, хоть и короткая. Муз внимательно следил за мальчиком, не отрывая от него взгляда. Ему очень нравился этот маленький Автор, с которым он теперь будет проводить каждый день. Такой забавный, добрый и открытый. Такой же веселый, как и он сам, и такой увелеченный, не ждущий лавр и славы, а просто стремящий выразить себя. Когда сказка была закончена, Костя протянул несколько исписанных листков Музу. Тот тут же взял написанное и стал усердно читать, вчитываясь в каждое слово с такой серьезностью, что сам писатель прикусил карандаш от волнения - уж слишком страшно было услышать критику в свой адрес, тем более, от собственной Музы. Точнее, Муза. - Ух ты! Это так здорово! - наконец-то выпалил Муз, прижимая листочки к своей груди. - Правда? - осторожно уточнил Костя, на что его материальное вдохновение усердно закивал. - Ура! - в порыве чувств ребенок крепко сжал в объятиях гостя, что тот мог ощущать, как в груди мальчика быстро-быстро бьется сердце. Муз лишь улыбнулся и обнял своего Автора в ответ. - Ты такой хороший, Костя, - тихо прошептал Муз, когда они разомкнули объятия. - Я теперь от тебя никуда не уйду. - Обещаешь? - с надеждой прошептал Константин, облизав пересохшие от волнения губы, а Муз энергично закивал. - Обещаю. А ты меня не выгонишь? Никогда? Обещаешь? - Обещаю! Оба мальчика широко улыбнулись и вновь крепко обнялись, а листы разлетелись по комнате, тихо ложась на пол, словно белоснежные лепестки новой, только зародившейся дружбы, которая обязательно продлится всю жизнь, ведь они пообещали друг другу.