Lux in tenebris

Приходит в себя Винчестер, сидя за столом в гостиной бункера, где и отключился. На первый взгляд все в порядке. Он разминает руки и плечи: мышцы не затекли, значит, в относительной отключке он пробыл недолго. Сэм реагирует на его движения, отодвигая, почти отбрасывая в сторону ноутбук, в котором пытался что-то читать, и срывается с места, роняя на ходу стул. — Дин? Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? Скажи что-нибудь! — тараторит младший Винчестер, в несколько своих огромных шагов оказываясь возле брата. Но самого Дина сейчас гораздо больше интересует Кас, по-прежнему сидящий, уронив голову на стол, напротив него. Ангел не двигается и, кажется, даже не дышит. — Хэй, Кас! — зовет Дин, осторожно дотрагиваясь до его руки. Рука абсолютно безжизненна. — Дин! — пытается встрять Сэм. — Отвали, Сэмми! — отмахивается он от суетящегося брата, резко поднимаясь и одним движением перемахивая через стол. Оказавшись рядом, Дин судорожно хватает Кастиэля за плечи, разворачивая к себе. Тело под его руками еще хранит тепло, но не жизнь. Голова безвольно болтается в такт движениям человека, резко встряхивающего пустой сосуд ангела. — Кас! Блять, да что за нафиг! — ругается старший Винчестер, пытаясь подавить подступающий страх. — Сэм, что тут случилось, пока меня не было?! Что с Касом?! — Дин, он не собирался возвращаться, — внезапно врывается в сознание то, что Сэм, по всей видимости, и пытался ему сказать. — Что?! — Он знал, что не сможет вернуться. Только демоны могут занимать тела без души. А душа Джимми уже давно на небесах. — Какой заплесневелый хер придумал, что ангел не может занять тело, которое Бог создал специально для него, когда возрождал?! — рычит Дин, вцепляясь обеими руками в собственные волосы. — И почему надо этому верить?! — Все в порядке, Дин. Кас отправился домой. Он ангел, и его дом на небесах. Не среди нас, людей, — щедро сыплет солью Сэм, состраивая свое самое сочувствующее лицо. — Домой? Просто взял и ушел? — горько кривится старший Винчестер, внезапно теряя весь запал. Действительно, что он может противопоставить небесам?.. Разве только тот факт, что сам Кас раз за разом выбирал его, а отнюдь не небеса. И то, что охотник всегда видел в его обращенном на себя взгляде: абсолютную сосредоточенность, словно перед ним единственное, что достойно внимания во всем мире. А еще собственную, идущую из самых глубин его существа, непреодолимую потребность в ангеле. Разве этого мало? Но что, если Кас действительно не может занять свой пустой сосуд?.. — Кас, я знаю, ты меня слышишь, — решается Дин, дав внушительного мысленного пинка своим сомнениям. — Мне тут Сэм рассказал, что ты и не планировал возвращаться, да? — Дин, зачем… — влезает Сэм, но благоразумно затыкается, напоровшись на предупреждающий взгляд брата. На самом деле, если бы взглядом можно было прожечь в ком-то дыру, то младший Винчестер в эту минуту точно бы обзавелся одной. — Так вот, Кастиэль, ангел Господень, ты — просто трус, если даже не попытался вернуться, поверив неизвестно кем и когда установленному правилу. И если ты думаешь, что тебе придется только сегодня выслушать от меня все, что я о тебе думаю, то, уверяю, ты сильно ошибаешься. Обещаю, что буду молиться тебе каждый день. А лучше даже несколько раз в день! Чтобы ты ни на минуту, пока я жив, не забывал о том, как струсил! — краем глаза Дин замечает, что Сэм тихо ретировался куда-то в сторону кухни, видимо, решив не мешать ему сходить с ума. — Кас, хоть что-то из того, что ты мне говорил, вообще было правдой? Хоть что-то? Потому что если бы ты говорил правду, то никогда не сбежал бы так, даже не рискнув что-то изменить. Не оставил бы меня, — горло перехватывает и он запинается; мелькает мысль, что он сейчас скатывается до банальной истерики брошенной дамочки, но ему, в общем-то, плевать на это, как и на многое другое, что раньше стало бы непреодолимым препятствием его откровенности. — Кас, ты нужен мне. И ты это знаешь. Я люблю тебя. И это ты знаешь тоже. На заднем плане чем-то давится не вовремя вернувшийся Сэм. Дин игнорирует надрывный кашель брата и продолжает свою молитву, уверенный, что у него есть только эта попытка, только один мизерный шанс: — И я этого не стыжусь и не отрицаю. Больше нет. Прости, что мне понадобилось так много времени, чтобы увидеть очевидное. Кас, если… если только ты говорил правду, ты вернешься. Хотя бы попробуешь. Если же нет… что ж, я все пойму правильно. Он еще некоторое время с надеждой ждет появления ангела, ждет хоть какой-то реакции. Но с каждой прошедшей секундой растет понимание: ангел не придет. Больше никогда. И это его собственный выбор. Пыльным одеялом наваливается усталость, густо прошитая грубыми стежками горечи. — Ну что ж… — Дин пытается говорить равнодушно, но голос слушается плохо, допуская постыдную дрожь разочарования. Он отворачивается от бывшего вместилища ангела, намереваясь пойти… куда-нибудь. Где хотя бы не будет унизительного шокировано-участливого взгляда Сэма. В этот момент сзади мелькает вспышка ослепительно-белого света, высвечивая застывший силуэт охотника. Дин медлит, не решаясь поверить, что это не случайный обман зрения. Однако Сэм удивленно вскидывает брови, глядя куда-то ему за спину, а значит, как минимум, привиделось не только ему одному. Когда Дин все же решается повернуться, чтобы проверить свою безумную надежду, Кас недоверчиво рассматривает собственные руки, сжимая и разжимая кулаки, словно сомневаясь в их способности работать правильно. — Кас? — вырывается очень умный и емкий вопрос, но на большее у старшего Винчестера просто не хватает воздуха в легких. Ангел поднимает глаза, в которых нежность мешается с чувством вины, расцвечиваясь искрами радости, и выдыхает: — Прости. Я бы никогда не оставил тебя по своей воле. Я действительно не верил, что у меня получится, что это вообще возможно… Вероятно, Кас еще многое хочет сказать, вот только Дину сейчас совсем не до того, чтобы слушать. В два шага он преодолевает разделяющее их — преступно большое! — расстояние и сгребает в объятия своего такого родного, до дрожи необходимого ангела, чувствуя разливающийся внутри уже знакомый свет, наполняющий до краев, так, что кажется, будто из пор на коже вот-вот польется это мягкое сияние. — Никогда больше не смей никуда исчезать, — шепчет охотник, отстранившись, чтобы заглянуть в синие магические глаза, светящиеся такой же безграничной любовью. Магические — потому что глядя в них, Дин теряет чувство реальности: кажется совершенно правильным припасть к чуть обветренным губам своего ангела, нежной, но настойчивой лаской врываясь в рот, неспешно исследуя, словно впервые, выпивая дыхание и отдавая взамен свое. — Блять, Дин! Предупреждать надо! Возмущенный вопль вкупе со звуком быстро удаляющихся шагов с трудом прорывается в затуманенное сознание Винчестера, формируя вялую мысль о том, что он, похоже, только что окончательно шокировал своего младшего брата. Однако вторая мысль настойчиво скребется вслед за первой, советуя дойти до комнаты, в которой есть кровать и закрывающаяся дверь, пока ему окончательно не снесло крышу. Вероятно, Кас мыслит в том же направлении, поскольку в следующую минуту Дин уже падает на собственную кровать, коварно бросившуюся сзади под ноги. Кас опускается следом, тут же утягивая его в новый поцелуй. И хотя внутри уже горит возбуждение, вспыхивая все ярче с каждым прикосновением рук и губ, с каждым движением тянущихся друг к другу тел, это совсем не похоже на их первый раз. Тогда была алчная торопливая жадность — сейчас это бережное неспешное исследование, которое возможно, только когда что-то — или кто-то — всецело и безраздельно принадлежит тебе. Значительно позже, плавая в расслабленной неге и восстанавливая дыхание, с Касом, устроившим голову на его плече и вырисовывающим пальцами какие-то бессмысленные загогулины на груди — хотя, зная своего ангела, Дин бы не удивился, если бы это оказалось нечто невероятно серьезное и подходящее к моменту на енохианском, — Дин осознает, что, пожалуй, в этот момент он абсолютно счастлив. Несмотря на все потери, несмотря на не самую простую жизнь, которая наверняка припасла для него еще немало неприятных сюрпризов. Однако сейчас у него есть все основания считать себя чертовски везучим человеком: над ним больше не висит дамокловым мечом угроза превращения в демона, у него есть тот, кого любит он, и кто любит его, у него есть брат, который… упс. Мгновенно вспоминая, что ни ему самому, ни Касу не приходило в голову вести себя потише, Дин начинает лихорадочно соображать, достаточно ли хороша звукоизоляция в комнатах бункера, и неудержимо краснеет по мере этого самого соображения. Да, судя по всему, свою удачливость он все же несколько переоценил, поскольку в ближайшее неизвестное — а точнее, зависящее только от доброй воли Сэма — количество времени ему точно предстоит быть предметом постоянных насмешек и подколок со стороны младшего брата. А если вспомнить, что он выстанывал, когда Кас… Дин обреченно закрывает глаза, заранее морально настраиваясь на предстоящие постебушки от Сэма. Черт, вот так попал!