Черный Зверь

      Спал в эту ночь Кас плохо: снилось что-то странное и страшное, полуэротический бред. Он видел растянутого на кровати прочными веревками Зверя, видел склоняющегося над ним человека с ножом, в котором, как ему казалось, узнавал отца. Багровые брызги крови на белой коже и белых простынях, багровые пряди мокрых от пота волос, мечущиеся по подушке. Багровые рубцы, пересекающие бока, живот и грудь Зверя, свист плети. Иногда ему казалось, что он даже чувствует неприятный, медный привкус крови. Утром он понял, что во сне прокусил губу, оттуда и привкус. Сны стали неприятным открытием. До сих пор Кассию казалось, что он любит отца, несмотря на его холодность. Всего лишь две короткие фразы Зверя заставили его усомниться в этой детской любви. Достоин ли ее тот, кто, не задумываясь, изуродовал своего слугу лишь потому, что опасался... чего? Того, что Зверь будет принадлежать Касу безраздельно? Того, что наследник займет в сердце Зверя место, до того принадлежавшее отцу? "Ты нужен мне! Зверь?"       Едва заметное дуновение ветерка от распахнутого окна, ощущение взгляда, скользящего по обнаженному телу, едва прикрытому простыней. Кассий, даже не открывая глаз, понял, что Зверь стоит на коленях у кровати, как стоял вчера посреди комнаты: обманчиво-расслабленный, спокойный, неподвижный, как статуя. "Иди ко мне".       Постель прогнулась под небольшим весом существа самую малость, и Кас протянул руку, дотрагиваясь до латекса. Скривился: "Разденься!"       Смотреть, как Зверь избавляется от костюма, Кассий не хотел. Так что он дождался, когда постель снова прогнется под его весом, и коснулся, не сдержав удовлетворенного вздоха: шелк, теплый, сухой шелк, даже удивительно, что под латексной оболочкой его Зверь ни капли не вспотел. Впрочем, а это вообще возможно? Пальцы бездумно скользили по коже, то и дело натыкаясь на незаметные ранее шрамики. Тонкие, как нити, они, казалось, образовывают на теле Зверя какой-то узор. "А это кто?" - Твой отец. Твой дед. Прадед. Прапрадед. Хочешь добавить пару штрихов к рисунку?       Кассий вскинулся, открывая глаза, сел. Сонная расслабленность слетела мгновенно, он уставился на тело Зверя, рассматривая его в ярком свете утра. Похоже, ночью он в самом деле просто не увидел этого. Едва заметные линии сплетались в многолучевые звезды, треугольники, стрелки, завитки, перетекали с плеч на грудь, оттуда - на бока и живот, бедра, мускулистые ноги. Свободны от него оставались лишь руки и пах. Кассий поймал себя на том, что прослеживает эти линии кончиками пальцев, а еще на том, что это его не на шутку возбуждает. Нагота не позволяла обмануть самого себя: член налился кровью, поднялся, упираясь головкой в сбившуюся простыню и оставляя на ней влажные пятнышки, яйца потяжелели. Зверь же был абсолютно спокоен и ни капли не возбужден, в невыразительных глазах не читалось ничего, но Кассий кожей ощутил его насмешливый интерес: как далеко он зайдет? Зверь совершенно не боялся насилия, он, похоже, не стал бы протестовать, вздумай Кас его взять прямо сейчас. Другое дело, что против этого восставало все естество самого Кассия, даже возбуждение немного пригасло. "Ты не хочешь?" - Ты приказываешь мне хотеть?       Кассий вздрогнул, посмотрел в глаза Зверю и мотнул головой: "Уходи!"       И через миг остался в комнате один. Зверь исчез вместе со своими вещами.       Молодой человек метался по дому, пугая прислугу своим видом. Наконец, ворвался в библиотеку и жестами приказал секретарю: "Мне нужен архив. Дневники, личные записи отца и деда, письма, что угодно".       Эдман кивнул и направился куда-то вглубь зала, заставленного стеллажами красного дерева, через десять минут он вернулся, нагруженный несколькими тетрадями, толстым блокнотом в кожаной обложке и даже двумя тубусами со свитками пергамента. Похоже, секретарь гораздо лучше самого хозяина понял, что ему требуется, так как открыв первую же тетрадь, Кас обнаружил в ней закладку на странице, озаглавленной одним только словом: "Зверь".