Черный Зверь

      Экзекуторская оказалась той самой комнатой в подвале, куда Кассий так ни разу и не заглянул, хотя с десяти до двенадцати лет облазил не только весь дом, но и окрестности. Обычная дверь, деревянная, с неприметной замочной скважиной. Но ключа к этому замку Кас никогда не видел, даже похожих на связке дворецкого не было. Сейчас он понял, почему: изящный кованый ключик Янус носил на цепочке на груди. Он отпер дверь и протянул ключ Кассию: - Теперь это ваше, сеньор.       Молодой человек сжал ключ, хотя ему казалось, тот жжет ладонь, словно раскаленный. - Я покажу вам все и поприсутствую на вашей первой экзекуции, чтобы поправить и подсказать, если что-то потребуется. Дальше же просто запомните время и приходите сюда сами, сеньор. Зверь будет являться также к назначенному времени.       Кассию хотелось просто взять – и убить этого человека, раньше он никогда не испытывал столь яркой и всепоглощающей ненависти к кому-либо. Даже к убийцам своей семьи. Но он понимал, что это невозможно. «Пока невозможно, - думал молодой человек, входя в просторное, с высоким сводчатым потолком, помещение. – Настанет день, когда ты будешь уже не нужен».       Он огляделся, с трудом сдерживая дрожь: каменные стены, каменный пол, два металлических столба у дальней от входа стены, с перекладиной между ними и блестящими, без признаков ржавчины, крепкими скобами для рук и ног. Такие же скобы, то тут, то там вделанные в сами стены, деревянный щит, на котором были развешены орудия палача: хлысты, стеки, плети, свитый кольцами кнут, металлические пруты. Создавалось впечатление, что он попал на съемочную площадку БДСМ-порно. В углу, подключенный к крану, лежал свернутый шланг, в полу были прорезаны канавки для стока воды, ведущие к сливному отверстию, забранному решеткой. Но сыростью не пахло, и Кас заметил над дверью сплит-систему. Еще в комнате стояло кожаное кресло и несколько разноуровневых деревянных лавок.       Зверь разделся донага и подошел к столбам, поднял руки, вкладывая запястья в скобы. Было заметно, с каким внутренним сопротивлением он это делал, движения его были резкими, словно у марионетки под руководством неопытного кукловода. Приказ, отданный многие сотни лет назад, вбитый в тело миллионами экзекуций, заставлял его двигаться, воля, все еще не позволяющая смириться, требовала остановиться, напасть, вырваться из этого кошмара. Янус сам, не дождавшись действий Кассия, защелкнул скобы, сделанные по подобию полицейских наручников, намеренно туго. Кас вздрогнул: лучше бы он сделал это сам. Дворецкий проверил крепления и снял со стенда тяжелую двухвостую плеть, подал ее с поклоном молодому человеку: - Прошу, сеньор. Кассий сунул ключ в карман, с содроганием взял это орудие мучений. Судя по весу, в кончики хвостов были вшиты свинцовые грузила, и он с ужасом подумал, что в его неумелых руках эта мерзость может нанести страшные повреждения. Янус, словно угадав его мысли, сказал: - Не беспокойтесь, у твари прекрасная регенерация, через несколько часов от наказания останутся лишь едва заметные следы, а завтра и их не станет. «Зверь… Я не хочу этого делать. Но лучше я, чем он. Надеюсь, ты простишь…»       Кассий понятия не имел, с какой силой нужно замахиваться этой плетью, чтобы не убить. Он был достаточно сильным молодым человеком, пусть и не слишком увлекался тренировками, но и рыхлым хлющом не был. Наконец, сцепив зубы, он взмахнул плетью, пробуя, встал чуть сбоку. Сердце колотилось где-то в горле, было дурно от того кошмара, что происходил здесь и сейчас. Всего лишь три дня назад он и подумать не мог, что будет кого-то истязать… Первый удар получился слишком слабым, оставив только чуть заметную на белой коже полосу. Второй – лишь немногим сильнее. Дальше Кас просто заставил себя отрешиться от происходящего. Ему казалось, проходят не минуты – часы и годы, пока взвивается вверх и обрушивается на чужую спину эта проклятая плеть. Невыносимо медленно, словно не воздух вокруг, а густой кисель.       Удары считал Янус и почему-то усмехался. Когда же на двадцать пятом ударе Кас вознамерился отшвырнуть плеть, старик остановил его: - Сеньор, разве вы забыли? Наказание длится до первой крови. А это было слишком слабо. Вам придется продолжить.       Кассий, замерший с плетью в руке, едва не рухнул на месте, осознав, что своей попыткой свести порку к минимуму, наоборот, продлил мучения Зверя. «Зверь, прости… Я не думал… Я…».       Белоглазый, за все время экзекуции не обронивший ни звука, промолчал и сейчас. Но Касу и его слов не нужно было, чтобы вина придавила его бетонным блоком. «Я сейчас. Еще один раз, Зверь. Потерпи, пожалуйста».       В этот раз он вложил в удар все силы, да еще и с оттягом, так что утяжеленные концы впечатались в тело, а жесткая кожа, словно терка, разорвала и без того уже багрово-алую спину. Кассий швырнул плеть Янусу и жестом приказал ему убираться прочь. Тот лишь поклонился, повесил плеть на стенд и вышел. «Зверь? Зве-е-ерь?» - Кас кинулся к стенду, ища ключи от оков, руки тряслись, как у припадочного. - Я слушаю. «Тебе сильно больно? Господи, конечно же, тебе больно… О чем я вообще спрашиваю! Зверь, что мне сделать?» - Успокойся, ребенок, - прозвучало немного устало, но без обычного равнодушия. – Освободи меня и сядь.       Когда скобы щелкнули и открылись, все четыре разом, Зверь развернулся, быстро натянул штаны и внимательно посмотрел на Кассия. Покачал головой: - Тебе срочно нужно выпить. И лечь спать. Идем же, ребенок. Ну? Я буду с тобой.       Он увел практически невменяемого парня наверх, игнорируя встретившегося им на лестнице секретаря, аккуратно раздел, затолкал в ванную и заставил встать под душ. Кас, послушно выполнявший все его команды, забрался в просторную душевую кабинку и просто стоял там, прислонившись лбом к стене. Зверь скинул штаны и залез следом, быстро выкупал подопечного, даже не морщась, когда горячая вода попадала на и без того горящую огнем спину, а пена – в рану. Потом вытащил Кассия, завернул его в огромное банное полотенце и поднял на руки. - Вот ведь, за двенадцать лет отъелся как, жеребенок.       Кассий, слушающий его голос, отстраненно удивился: он был живой, с эмоциями, с теплом. Он осторожно обнял Зверя, помня, что спины касаться не стоит. Это до странного напомнило ему ту кошмарную ночь, когда он так же крепко держался за шею человека в черном, закрыв глаза и пытаясь таким образом спрятаться от своего страха. «Зверь? Не уходи сегодня?» - Не уйду. Ну, давай, ребенок, отцепляйся уже, ложись. Я принесу тебе чаю с бренди. «Не надо. Найди в аптечке в ванной мазь, я смажу тебе спину».       Зверь замер на краю постели, внимательно глядя в больные, виноватые глаза своего подопечного, а потом улыбнулся, хоть это и делало его лицо совершенно ужасной маской: - Я на тебя не злюсь, ребенок. Совсем. Ты был прав: лучше ты, чем он, и не вини себя.