Черный Зверь

      Кассий так и не увидел Эдмана. И спрашивать, что Зверь с ним сделал, он не стал. Что бы ни сотворил – он был в своем праве. Да, именно так – в своем праве, потому что Кас так решил. По возвращении в дом он пометался по комнатам, размышляя, что понадобится собрать. Потом принялся вспоминать, что собирал для бегства один из его героев и беззвучно рассмеялся: в своем воображении он, оказывается, был гораздо умнее, чем наяву. Он выкинул из сумки невесть зачем запихнутый туда костюм, вместо него положил джинсы и пару футболок, три смены белья, носки, кроссовки, бритвенные принадлежности, зубную щетку, перебрал лекарства из аптечки, спустился в кладовую и достал еще и оттуда саквояж с лекарствами. Собрал все, что может понадобиться, от болеутоляющих таблеток до обеззараживающей настойки. - Молодец, все верно.       Кассий вздрогнул и повернулся к Зверю, наблюдающему за ним. «Я старался. Трудно сразу сообразить, что может понадобиться в бегах». - Возьми все свои документы. Ноутбук не надо, хотя… Пусть будет, там ведь начало твоего нового романа? В Архиве нет электричества, но там он будет в сохранности. Деньги, все, что есть наличными. «А карты?» - Тоже, но Янус может попробовать их заблокировать. Там посмотрим. Все? Я отнесу в машину ночью, спрячь пока под кровать.       Кас запихнул сумку, куда было сказано, и сел, нервно сплетя пальцы. - Не волнуйся, все будет хорошо. «Зверь? Мне страшно». - Касси, - Зверь подошел, оперся коленом о постель и заставил парня поднять голову, - не бойся ничего. Я не позволю тебе умереть. «А может, это как раз выход? В договоре сказано…». - Не смей!       Кассия поразили чувства, прозвучавшие в обычно невыразительном голосе Зверя. Слишком много их было, чтобы сразу понять все, но гнев белоглазого он почувствовал всей кожей. - Я впервые хочу, сам, понимаешь, сам хочу защитить того, кому принадлежу. И я сделаю это любой ценой. Даже если мне придется погибнуть, ты будешь жить. «А ты спросил, нужна ли мне будет жизнь без тебя?» - Кассий, не отрываясь, смотрел в его глаза. – «Зверь, ты был рядом со мной всю мою жизнь. Пусть я знаю тебя только четвертый день, но мне кажется, что это дольше, чем вечность. Я хотел бы, чтобы ты стал свободным. И в то же время… Нет, я знаю, что не имею права даже просить…» - И не проси, - Кас вздрогнул от этих слов, - не проси даже. Я останусь рядом с тобой, потому что я так хочу. Даже если ты вернешь мне свободу.       Молодой человек просиял, потянулся к Зверю: «Правда? Правда, останешься?» - Правда. Иначе кто же тебя, несмышленыша, будет беречь и защищать? «Ну, Зве-е-ерь!»       Тот рассмеялся, и, если не смотреть на перекошенное лицо, смех его был красивым, низким, бархатным, пробирающим до самого нутра. «О, нет, опять!» - Кассий… Кас, прикажи мне, - Зверь толкнул его на постель, навис сверху, склоняясь к самому лицу, почти касаясь губ своими, его дыхание было теплым, как летний ветер.       Кас выгнулся, понимая, что все, сошел с ума, и это окончательно. «Я… приказываю… Приказываю: возьми меня».       Звучало чудовищно пафосно и выспренно, но ему разом стало наплевать: даже через свои тонкие летние брюки и плотные кожаные штаны Зверя он ощутил отклик его тела. А низкий, рычащий стон, казалось, заполнил все тело и заставил вибрировать каждую клетку, каждый нерв. Он не запомнил, как Зверь избавил их обоих от одежды, но прекрасно запомнил, как тот целовал его, покрывая этими жадными поцелуями каждый дюйм обнаженной кожи, как он вылизывал его, как кусал, оставляя следы. Помнил, как Зверь сжал его член, не позволяя выплеснуться раньше времени, как шептал хриплым, словно сорванным голосом: «Потерпи». Помнил мимолетное чувство стыда от проникновения смазанных первым попавшимся кремом из разворошенной аптечки пальцев, но дискомфорт и боль прошли мимо сознания. Правда, всплеск боли от первого проникновения он еще отметил, но быстро о ней забыл – Зверь толкнулся вперед, и Кас вцепился в его плечи ногтями, беззвучно умоляя замереть: слишком сильно продрало по нервам взметнувшимся в теле наслаждением. - Кричи для меня, - приказал Зверь, начиная размеренные, постепенно ускоряющиеся движения. И Кас закричал, хрипло, прерывисто.       Голосовые связки, отвыкшие от работы, не выдержали, он сорвал голос почти сразу и только хрипел на каждый рывок, вышибающий из него душу куда-то в горячее марево. Он выплеснулся почти сразу, не заметив этого, и еще раз, выхрипев почти неосознанный приказ: - Кончай!       Внутри стало горячо и очень легко, глаза закрылись сами собой, он обмяк, ощущая только теплые волны неги, омывающие его со всех сторон разом. И отключился, так и не отпустив Зверя, продолжая сжимать его мертвой хваткой руками и ногами.       В сознание его привела теплая вода, плеснувшая на лицо. Кассий приоткрыл глаза, пытаясь сообразить, где он и что произошло. Он лежал в наполненной водой ванне, Зверь придерживал его голову и обеспокоенно всматривался в лицо. - Ну, слава богу, очнулся. - М-м-м… - на более осмысленные звуки у Каса не было сил. Потом до него дошло, что это прозвучало, на самом деле прозвучало вслух, глаза распахнулись шире в немом вопросе. - Да, ребенок, ты заговорил. «Благодаря тебе», - общаться мысленно было Кассию все еще привычнее, чем вслух. - Можно и так сказать. «Поясни?» - Помнишь пункт договора, где сказано, что хозяин должен «никоим способом не исполнять воли твари, ибо от оного может тварь вернуть себе толику сил». Ты нарушил его двенадцать лет назад, повиновавшись мне. А я не понял сразу, что лишил тебя голоса. «Ты же и вернул». - Да. Но не торопись им пользоваться, ты сорвал голос, так что потребуется время, чтоб связки восстановились. «Это уже ерунда. Зверь?» - Я слушаю. «А я теперь буду тебе повиноваться тоже? Любому приказу?» - Что? С чего вдруг? «Ну… ты же кончил…»       Зверь рассмеялся: - Суеверия. Твоя воля все так же свободна, и только ты выбираешь, послушаться меня или нет. «Мои предки – идиоты, - резюмировал Кас, снова закрывая глаза. – Больные ублюдки и садисты. Ненавижу».