«Фиор»

30-е ноября 2151 г.

Нацу Драгнил

Down Like Silver — Wolves

      В тот вечер дверь в домик я открывал с ноги. Руки были заняты.       «Не говори в гильдии».       Будто я мог туда попасть.       Из мягких поверхностей в моем виртуальном жилище был только гамак, закрепленный на стволах деревьев, так что выбирать не приходилось. Я аккуратно опустил Люси в него. Ткань натянулась, раздался привычный скрип. Следом захлопали крылья и послышался всхлип Хэппи: он жалобно звал ее по имени.       Солнце уже село, но остатки света еще проникали сквозь толстые оконные стекла, помогая различать предметы. Я нажал боковую кнопку на браслете, чтобы включить видеозапись. Над экраном появилась голограмма с изображением моей хмурой физиономии. Я снял устройство, положил его на камин и убедился, что камера захватывает всю комнату, после чего зажег очаг. Мягкий оранжево-желтый огонь озарил хижину.       Люси не спала. И все же ее с нами не было. Гамак едва покачивался, я смотрел на ее безмятежное лицо с наполовину открытыми глазами и думал, чувствует ли она сейчас хоть что-то? Видит ли, слышит? Я не знал. В голове крутилось столько мыслей, а я вообще ничего не делал. Тупо глазел на нее, замершую, словно кукла, и пытался уловить движение. Она даже не дышала.       — Может, я все-таки слетаю за Полюшкой, Нацу?       — Нет.       Зеленая полоса хит-поинтов над ее головой оставалась полной. Аватар не исчез. Ни то, ни другое не гарантировало, что все в порядке с реальной Люси, и ужас от этого осознания должен был пробирать до костей. Как сейчас, когда я вспоминаю ее застывшее лицо и ощущаю встающие волоски на затылке. Тогда я ничего подобного не чувствовал — вернее, думал, что не чувствую. Я спокойно сидел на ковре у камина, поглядывал то на нее, то на звезды, виднеющиеся через дыру в крыше — туда выходили каштаны, — и почесывал зудящие пальцы. Я сам будто прирос к полу, не в силах пошевелиться. Только царапал и царапал кожу, мысленно ведя отсчет.       Я ни в коем случае не должен забыть.

30-е ноября 2151 г.

Люси

      Следовало признать: одна я в «Фиоре» долго не протяну.       Во-первых, новый «админ» сумел снять запрет на магию в тюрьме, а значит, мог снять и защитный барьер Эре. Я ни минуты не сомневалась, что заперевший нас психопат знает, кто я. Позволить дочери главы МКБ отсиживаться в безопасном месте, пока другие рискуют потерей хит-поинтов — звучало слишком хорошо для правды. Во-вторых, активируй ключ Зодиака — а тем более два, ведь ко мне внезапно вернулся Водолей — и в ту же секунду станешь мишенью для остальных заклинателей. Какова была вероятность, что никто из них не плюнет на ситуацию в игре и не попытается сорвать куш, воспользовавшись моим безвыходным положением? Думаю, небольшая. Вдобавок ко всему никто не спешил восстанавливать мой анабиотик.       Оставалось четырнадцать часов. А что случится после? Смогу ли я прокачиваться дальше? Как буду себя чувствовать? Может, сломанный нейроключ вообще меня убьет, приняв нулевой заряд капсулы за игровую смерть? Хорошо ли наш пленитель все продумал? В письме он сказал, что нам может грозить истощение. Значило ли это, что меня не выкинет из игры? Что тогда со мной будет? Я все губы от нервов искусала, пока мы добирались до гильдии. Надеялась, хотя бы Мест, как бывший модератор, подскажет, чего мне ждать. Хотела скорее с ним поговорить, но Нацу будто специально тормозил нас всю дорогу. Сначала его штормило после поезда, потом он полчаса заново собирал мои вещи в инвентаре, чтобы отправить подарок и не делать из меня воровку, затем ему и вовсе приспичило зайти в зельеварню, словно никакая Венди его уже не волновала и возвращение в «Хвост феи» не было в приоритете.        Я не горела желанием снова встречаться с ненормальным Кристофером, поэтому ждала на улице. Через минуту из аптеки донеслись недовольные мужские возгласы, а затем дубовая дверь широко распахнулась и долговязый черноволосый мужчина закричал во весь голос прямо с порога:       — Стража! Кто-нибудь! Позовите стражу! Девушка! Меня грабят!       В проходе рядом с ним показался Драгнил. Лицо у него было смущенно-раздраженным.       — Да ухожу я, не ори! Никто тебя не грабит, чудила.       — Вот и вали! Иначе точно стражникам доложу!       Он захлопнул дверь. Нацу спрятал руки в карманы шаровар.       — Что случилось?       — Да ниче, — буркнул он, скользя взглядом по заснеженной брусчатке. — В том-то и дело.       Больше я не спрашивала: не хочет объяснять — не надо. Все мои мысли занимала предстоящая встреча с модератором. Когда мы наконец дошли, Нацу пришлось остаться за забором, ведь он по-прежнему не входил в список актуальных членов «Хвоста феи». Наверное, если бы меня не нервировала вероятность очередного столкновения с Греем, я бы даже позлорадствовала. Хотя взгляд у него был такой тоскливый, что щенок, брошенный у магазина, вызывал бы меньше сочувствия. Я пообещала позвать всех к нему и ушла.

***

      Тяжелая дверная створка заскрипела, впуская в гильдию свежий воздух. Я застыла на пороге: в мою сторону смотрела прорва чужих глаз. Воцарилось молчание.        Очевидно, проходило собрание. Эльза и еще какой-то парень в черном мундире были на сцене, между ними стоял высокий стул, на котором громоздился шар лакримы с лицом Макарова Дреяра. Со второго этажа к ней тянулся искрящийся световой луч, напоминающий молнию. На лестнице я заметила Лаксуса. Тишина и всеобщее внимание начинали давить, поэтому я попыталась разрядить обстановку:       — Эм… Всем привет?       Умолкший ранее зал вдруг взорвался приветственным шумом. Кто-то махал руками, кто-то громко здоровался и восклицал «Ты вернулась!», а некоторые даже вставали со своих мест и, приближаясь, вопрошали, в порядке ли я. В частности, свой пост за барной стойкой покинула Мира. Она ласково улыбнулась и сказала, что они все очень за меня волновались.        — Но почему? — только и смогла вымолвить я, пребывая в шоке от их реакции.        Мира взяла мою ладонь с гербом и мягко ее сжала.       — Ты ведь ушла, ничего никому не сказав, еще и ночью. Венди нам все объяснила, мы переживали, не зная, захочешь ли ты вернуться.       — Венди?       Я внезапно поняла, что малышка и впрямь слышала наш разговор у маяка. Раньше эта мысль не приходила в голову.       — Да, она сейчас в комнате с Ромео и Кинаной. Грея, если что, здесь нет.       Я подняла взгляд и с удивлением обнаружила, что все до сих пор смотрят. Кана, стоявшая рядом, легонько ткнула меня локтем и хохотнула.       — Им интересно, где Нацу. Венди сказала, вы были вместе.       — Да, точно, он на улице, вы мож…       Мои слова потонули в очередном взрыве голосов и топота. Нас с Мирой едва не снесло ринувшейся к дверям толпой. Весь шум тоже перекочевал во двор, так что в зале осталось лишь два звука: треск молнии, видимо, питающей лакриму, и тяжелая поступь армейских сапог Титании. Она, снова одетая в привычный доспех, неторопливо шла между столами.       — Помягче с ним, Эльзочка, — наставил ее скрипучий голос Мастера.       Проходя мимо меня и Миры, Королева фей ненадолго остановилась и с вежливой улыбкой кивнула.       — Я рада, что ты в порядке, Люси. И что ты вернулась. С Греем я еще поговорю.       После этих слов она вышла из гильдии, и стоявший снаружи гам поутих.       — Что ж… — опять заговорил Макаров. — Значит, собрание окончено. Люсичка, подойди, пожалуйста.       Мира еще раз ободряюще сжала мою ладонь и отошла к бару. Я направилась к сцене. Тот черноволосый парень до сих пор стоял на месте, Лаксус с лестницы тоже не двигался — только облокотился на перила и, подперев щеку рукой, скучающе наблюдал за манипуляциями Мираджейн. Я остановилась у подиума: так лакрима оказалась на уровне глаз.       — Здравствуйте.       Мастер улыбнулся, и его лицо покрылось приятными старческими морщинами.       — Привет, Люсичка. Видел, ты привела к нам юную убийцу драконов? Невероятное везение!       — Э, да… — Я вновь смутилась. — Венди меня спасла.       — Знаю, она молодец. — Он посерьезнел. — Хорошо, что вы обе уцелели.       — Да уж.       — Я хотел познакомить тебя с Местом, Люсичка. Думаю, Нацу-оболтус тебе уже все рассказал…       Парень в мундире наклонился и протянул мне руку с вежливым «Привет». На экране браслета и впрямь высветилось имя пропавшего модера: Мест Грайдер. Я с охотой ответила на его жест, пригрозив кучей накопившихся у меня вопросов. Он мило улыбнулся.       — Уделите старику минуту, детишки. Люсичка, я наслышан о ваших разногласиях с Греем. Скажи, он правда угрожал тебе убийством?       Я поджала губы, но затем все же ответила.       — Не мне лично. Я слышала, как он высказал такую идею в разговоре с Леви.       Лоб Макарова собрался складками из-за взметнувшихся седых бровей.       — Леви? Гм. Интересно. — Он стал наглаживать усы. — Понимаю. В сложившихся обстоятельствах у тебя мало причин доверять гильдии. Не-а! — Мастер вытянул указательный палец, предупреждая мое возражение. — Дай договорю, а то моему внучку скоро надоест роль передатчика. Насколько ты знаешь, Мест — модератор Магнолии, и даже если сейчас у него нет технической возможности использовать свои полномочия, официально он с должности не снят. А значит, по-прежнему ее занимает и является представителем администрации. Всамделишной администрации, а не той, которая объявилась вчера. Мест вступил в «Хвост феи», чтобы у него, как и раньше, был доступ на нашу территорию, но он не участвует в гильдии по-настоящему и не имеет здесь личных интересов. Разумеется, мы все его очень любим и считаем частью семьи, однако сам он нейтралитет не нарушает. Его рейтинг не учитывается в гильдейском, он не выполняет квесты от нашего имени и не является членом «Хвоста феи» в привычном смысле. Считай, что у него просто татуировка с гербом и безлимитный абонемент на посещение нашей братии. Поэтому, милая, если, не дай бот, кто-то из нас снова вызовет у тебя желание сбежать в одиночестве навстречу мобам и недобросовестным игрокам, сначала сообщи об этом Месту. Пожалуйста. Так всем будет спокойнее. Он сумеет совладать даже с Лакс…       Лакрима погасла вместе с электрическим лучом.       — Поболтали, и хватит, — пробасил сверху Дреяр-младший, после чего скрылся в коридоре второго этажа.       Я захлопала глазами, не понимания, как это воспринимать. Мест Грайдер усмехнулся и, спрыгнув со сцены, встал напротив меня. Необычный шрам на правой стороне его лица привлек мой взгляд.       — В общем-то, Мастер Макаров все объяснил, но давайте я дополню. Могу называть вас Люси?       Мои брови непроизвольно поползли вверх. Вежливость в стенах «Хвоста феи» была сродни ангельской арфе, которая вдруг заиграла в машине Стинга после недели дебильной электронщины. Я по-дурацки кивнула, и его речь полилась, словно мед.       Он сделал ремарку: модераторам нельзя вмешиваться в отношения между игроками и вступать с кем-либо в конфликты, поэтому делать этого он не должен. Но! Если нашим жизням правда что-то угрожает, он может отойти от правил и не дожидаться совершения преступления. Еще Мест Грайдер сказал, что не видит опасности в «Хвосте феи» и не считает ни одного состоящего в ней человека способным на реальное убийство. Однако к любому моему или чьему-либо еще заявлению об угрозах килла со стороны участников гильдии пообещал относиться всерьез. Дал слово не потворствовать даже Макарову, если вдруг на него поступит жалоба.        На мой вопрос, что конкретно он сможет сделать, Мест поведал мне о своем статусе «посланника Магического Совета»: мол, согласно лору, у него в подчинении по-прежнему находятся некоторые Рунные рыцари, которые смогут обезвредить любого игрока.       «Обезвредили ли вы Грея?», — спросила я. «Пока в этом нет необходимости», — ответил Мест Грайдер. Говорит, он еще с ним не виделся, но когда тот объявится, они обязательно потолкуют. Оставалось надеяться, что это произойдет раньше, чем Грей Фуллбастер меня прикончит.       В общем, несмотря на заверения Мастера Макарова и самого Места, я не чувствовала себя безопасно. Понимала, что в случае реальной угрозы он мало что сможет сделать. А даже если и сможет, вопрос о том, как сообщать ему об опасности, оставался открытым. Вряд ли он всегда будет в зоне досягаемости моего голоса, да? А единственным способом связи на тот момент являлись стационарные лакримы, которые, вон, и на двадцать метров сдвинуть было нельзя без хитровыдуманных приспособлений. План с прокачкой все еще выглядел надежнее. Только Люси находилась со мной постоянно, так ведь? На нее и стоило делать ставку. К тому же обсудить с экс-модератором я хотела вовсе не угрозы.        Когда я попросила Места поговорить наедине, без лишних ушей, в ответ он почему-то спросил, боюсь ли я высоты. Я сказала нет, и тогда он вновь протянул мне ладонь. Пришлось с легким недоумением вложить в нее свою.       Мир вокруг резко поплыл. Все краски смешались в кашу, у меня закружилась голова, и я стала падать. В следующее мгновение в лицо ударил ослепительно яркий свет, а под спиной действительно оказалась твердая поверхность. Изо рта вырвался пар.       — Прошу прощения, — раздался голос, — в первый раз такое случается, совсем забыл.       Мне помогли встать на ноги, я быстро отряхнулась от снега, а затем, вытаращив глаза, уставилась вперед. Здание «Хвоста феи» расположилось прямо по курсу — в километрах от нас. Позади него, отражая небесную твердь, поблескивало спокойное синее море. Опустив взгляд, я увидела центральную улицу Магнолии: она простиралась далеко внизу, покрытая миллионами белых снежинок. NPC размером с фалангу сновали по тротуарам. Из-за высоты я чуть снова не потеряла равновесие, поэтому шагнула от ограждения, развернулась и замерла, осознав, где нахожусь.       — Это…       Моей землей была узкая вымощенная камнем площадка, над которой возвышалась башенка с огромным колоколом. За ней, на уровне пола, виднелся невероятный черепичный купол метров двести длиной.       — Собор Кардия, да, — не без удовольствия подтвердил Мест.       Я смотрела на заснеженные угловые шпили, тянущиеся к небу, и не могла поверить, что мы стоим на крыше главного здания Магнолии. В смысле секунду назад мои сапоги еще касались напольных досок гильдии! А теперь я топчусь по одной из трех великих церквей королевства, раньше казавшейся мне неприступной исполинской крепостью.       — О-фи-геть! — отчеканила я и тут же горько усмехнулась. — А Люси, главное, ключами размахивай. Эта игра меня с самого начала невзлюбила.       — «Фиор» решил, что телепортация не в вашем вкусе, а значит, так и есть. Он всегда предлагает то, что нужно именно вам.        Я повернулась. Мест Грайдер улыбался, хотя и выглядел вполне серьезно.       — Между прочим, магия заклинания звездных духов — крайне редкая удача. Я даже не поверил, когда Нацу рассказал. «Хвосту феи» чертовски везет на волшебников.       — В редкости-то вся и проблема, — пробурчала я, невольно коснувшись рукой клатча, что висел на бедре. — Надо было соглашаться на магию оригами. Бумажки хотя бы сразу складывать можно, а не на двадцатом уровне.       На его лице все еще играла добродушная улыбка.        — Я бы поспорил, но, полагаю, вы хотели обсудить не это. Да и меня, к сожалению, ждет работа. Здесь наш разговор никто не услышит, как вы и просили. — Он оперся задом на каменную оградку.       Вспомнив, зачем искала его общества, я снова напряглась. В поисках опоры схватилась за ремешок сумки где-то на груди и, как смогла, быстро изложила Месту Грайдеру суть вопроса. Мол, так и так, анабиотик заканчивается, чего мне ждать и как действовать? Вместо ответа он присвистнул и стал тереть шрам на скуле.       — Ух ты. Если честно, я ожидал чего-то вроде застрявшей в текстурах козы.       Я фыркнула:       — На приватную беседу не тянет.       — О, вы бы удивились, какие порой всплывают подробности.       Мест сложил руки на груди и задумчиво воззрился на пол.       — Анабиотик, значит…       Я продолжила стоять посреди площадки, не желая приближаться к краю. Страха высоты у меня никогда не наблюдалось, но гравитация в «Фиоре» сгубила больше жизней, чем любой из хваленых боссов — разбиться в лепешку там было как нечего делать. Да и чувствовалось в этом что-то неправильное: ходить по крыше кафедрального собора. Пусть даже ненастоящего.       Поначалу размышления Места Грайдера не особо отличались от моих — разве что наличием у него непосредственного опыта принудительных пробуждений. Как я и думала, завершение игровой сессии после исчерпания анабиотика технически было идентично обычному выходу. Но нашу тогдашнюю ситуацию нормальной не назовешь, и мы оба это понимали.       — Я, конечно, не медтехник… — Он снова почесал щеку и посмотрел на меня. — Понимаете, этот ограничитель предусмотрен самой конструкцией капсулы. «Фиор» только отвечает на ее команду. Проблема в том,  что они не соединены друг с другом напрямую, а общаются через нейроключ. И если он поврежден… — Мест покачал головой. — Не знаю.       — В письме говорилось, что нам может грозить истощение. Думаете, это возможно?       — Сложно сказать. Капсула пробудит ваше тело — это точно. У нее просто не будет ресурса поддерживать анабиоз. Но что произойдет с сознанием, зависит от нейроключа. Смотря, что конкретно с ним сделали. В конце концов, это он отвечает за погружение.       Я почувствовала боль на губах, и только тогда осознала, что нещадно жую их последние минут пять. Ремешок, за который я держалась, тоже пострадал: ноготь как-то сам расцарапал кожаную поверхность. И этот клатч мне впихнули, как устойчивый к износу!       — Люси.       — Да? — Я подняла глаза и встретилась с его сочувствующим взглядом.       — Сколько времени у вас есть?       — Меньше суток, — почему-то уклончиво ответила я.       Он явно удивился, пусть и старался не подавать виду. Осторожно спросил, имеет ли кто-то вовне доступ к моей капсуле. Чтобы успокоить его и напомнить себе, я сказала правду:       — Моя семья. Они точно пополнят мой анабиотик. Просто… Возможно, не сразу. Потому я и волнуюсь. Как бы сломанный ключ не принял меня за проигравшую.        Мест Грайдер выдохнул.       — В таком случае не стоит беспокоиться. — Он хлопнул ладонями по коленям. — Я более чем уверен, что ключ не будет реагировать на запас анабиотика. Иначе бы это мероприятие не имело никакого смысла.       — Вы это про захват заложников?       — Именно, — кивнул он и встал. — Мы — его главный козырь, он сам сказал. А так как эм-ка-бэ плохо поддаются шантажу, ему придется играть в долгую. Для террористов получение желаемого всегда приоритетнее, чем исполнение угроз. И знаете, в чём парадокс? Чем дольше мы тут заперты, тем ближе они к нему подбираются. Я думаю, что этот человек совершил большую и глупую ошибку.       У меня защемило в груди.       — А хит-поинты? Считаете, блеф?       — А это уже вопрос философский, Люси. Готовы ли вы рискнуть жизнью, чтобы проверить? Я — нет. Может, на это и расчет. А может, он сказал правду. Разбираться с этим — задача эм-ка-бэ, а не наша. Нам главное — стараться не помереть. Согласны?       Глаза внезапно намокли. Я поджала губы и закивала. Он подошел ближе и заглянул мне в лицо.       — С вами все будет хорошо, Люси. Рекомендую только одну вещь: больше не оставайтесь в открытом мире в одиночку. И попросите кого-нибудь побыть с вами до тех пор, пока анабиотик не восстановят. Мы не знаем, как отреагирует игра, так что лучше, если рядом будет друг. Я, к сожалению, не могу составить вам компанию, но в «Хвосте феи» найдется немало хороших людей, готовых помочь.        Я утерла слезы пальцем и снова кивнула.       — Да, спасибо.       Мест Грайдер протянул руку и улыбнулся:       — Ну что, куда вас доставить?       Странно, но казавшийся поначалу бесполезным разговор с модератором удался. Он не дал мне того, чего я от него ждала — зато подарил то, что мне было нужно.       Я взяла его ладонь и решительно ответила:       — В гильдию.

Нацу Драгнил

      Это были объятия, граничащие со смертью.       — Вечер в хату, бедолага! — счастливо пробасил Эльфман, зажимая мою голову между смуглым бицепсом и напряженным предплечьем.        Все остальные тоже щеголяли классикой: и про шконку, и про два стула, и даже про сексуальную сторону тюремной жизни — хотя уж от Ридуса я шуток ниже пояса не ждал. Он размахивал нарисованной вилкой и, истерично гогоча, орал, почему у меня два глаза. А это еще Отморозка не было. Они искренне наслаждались своими издевательствами, позабыв расспросить меня и о рейте, и о разрушенном Эре. Я в этот миг боролся за жизнь, спасая черепушку из захвата Штраусса, так что разделить общее веселье не получалось. Впрочем, и у них недолго музыка играла.       Лязгнула сталь.       — Откуда вы только этого понабрались?       Эльза хмуро обвела нас взглядом.       — В тюрьмах Европы уже лет сто ничего подобного не происходит.       — Потому и весело! — пьяным голосом воскликнула Кана, вскидывая пивную кружку.       Эльф выпустил меня из мышечных тисков, и я наконец полноценно вдохнул напитавшийся родными запахами воздух. В сердце отлегло. А потом Титания проехалась по мне катком претензий, отчитав перед всей толпой, как провинившегося школьника, и внутри шевельнулось нечто, давно покрывшееся пылью. Она и раньше читала нотации, но без герба на плече я испытал совсем другой опыт. Прям в детство окунулся. И драку учинил, и имущество похерил, и детдом под ударом, и зачем вообще ты куда-то полез, когда все и так на ушах. Подставить сюда «репутацию "Хвоста феи"», и один-в-один — Эльзин выговор.       Странно, если задуматься. Я же сам вышел из гильдии. Не помнил, как, но что это меняет? Мой выбор — моя ответственность за его последствия. Было бы глупо надеяться, что меня погладят по голове и скажут спасибо. Я и не надеялся. Однако, Эл всё твердила про рейтинг и необдуманность моего поступка, и смутное нечто во мне росло.       — Иначе мы бы никогда не нашли Места, — пытался возражать я.       — Ты знал о нем, когда решал оставить «Хвост феи»?       Титания стояла в проеме распахнутых ворот, словно специально указывая на мою неспособность в них войти.       — Я не оставлял. Это просто тату, — сказал и сам себе не поверил.       — Вот именно. Это просто тату. Имя Саламандра — вот что связано с нашей гильдией. Состоял ты в ней на момент своей выходки или нет, никому нет дела. Теперь мы… — она описала пальцем круг, имея в виду всех присутствующих. — …Те, кто разрушили всеми любимый островок безопасности. И это — сразу после новости о заложниках! Ты хоть понимаешь, как перепугал людей, Нацу? Они бежали оттуда в панике!       — Никто бы не пострадал, барьер до сих пор работает. У Места спроси.       — Да не в этом дело! Ты правда не понимаешь?       Я спрятал руки в карманы шаровар и стиснул кулаки. Гробовое молчание друзей, недавно сражавшихся за лучшую колкость в адрес «откинувшегося» меня, ощущалось как предательство. Оно, конечно, таковым не являлось: Эльза всегда была подвешена на язык, и спорить с ней — значило проиграть. Но в ту секунду я бы многое отдал даже за слабую попытку этот спор завязать. Сам я красноречием не блистал, и потому любое мое возражение разносилось ей в пух и прах. Мне был известен лишь один способ прекратить это. Проснувшееся нечто внутри меня напомнило непреложную истину: лучшая защита — нападение.       — Фернандеса ты так же отчитывать будешь? За то, что он нам соврал.       Она вздрогнула. Хотя ни разу не дергалась от моих атак во время наших PvP.       — Мест не говорил?       Нарочно ли, но голос Титании сделался таким тихим, что я почти читал по губам:       — О чем?       — Никакого висячего Джерар не сдавал. Мест сидел там один с тех пор, как пропал выход. Знаешь, что это значит?       Разумеется, она знала. Зачем я вообще спрашивал? Мало было этого крысиного выпада? Я ведь правда не собирался рассказывать ей таким образом. Думал, поговорим один на один, когда вернусь. Я и с Люси-то не поделился только потому, что хотел сообщить Эл первой. Но получилось как получилось. Мой жизненный девиз, сука.       Лисанна быстрее остальных сообразила, что шоу окончено: стала зазывать всех обратно в гильдию, типа нефиг уши греть, но было уже поздно. Эльза долго смотрела куда-то мимо меня, а затем, очнувшись от голоса Лис, встряхнула алыми волосами и сказала, что уйдет сама. Она отвернулась и озвучила куда-то в воздух:       — Мастер направляется в Меркурий, к королю. В Магнолию приедет не раньше выходных. Можешь последовать за ним, и он сразу по доброте душевной вернет тебя в гильдию. А можешь проявить уважение и заняться своим рейтингом. Прежде чем просить Мастера о возвращении, подними его хотя бы до нуля.       Последнюю фразу Титания чуть ли не выплюнула. Она скрылась за дверями, а все вдруг уткнулись в свои интерфейсы. Когда до меня дошел смысл ее слов, я повторил за ними.       Минус тысяча.       — В натуре, Нацу? — Макао присвистнул.       Посыпались удивленные возгласы, вопросы, как я умудрился минуснуться, и подбадривающие замечания, типа тысячу очков нафармить не так сложно, да и висяки создаются только после отрицательной отметки в пять косарей. Но перспектива дрочить рейтинг меня не пугала: от этого никуда было не деться, если я хотел исправить положение. Пугало то, что в последний раз, когда я проверял эти сраные цифры, там красовался жирный ноль, и после выхода из тюрьмы я не делал ничего, что могло бы пробить эту границу. Проехался на поезде без билета? Гонялся за мелюзгой? Да это даже хулиганством не назовешь.       Я полез в историю. Рейтинг изменился в полчетвертого утра — или в семь по игровому времени. Примерно тогда же у меня случился провал. Тот самый, в зельеварне, пустой и тяжелый, будто черная дыра. Как сейчас помню свой ступор.       «–1000 ОР. Убийство NPC: Закария Эвери, мирный торговец».       Снова здорово. Кто это, нахрен, такой?

Люси

      У МКБ всё. Всегда. Под контролем.       Твой отец не зря занимает такую высокую должность. Он умеет делать свою работу.       А еще он безмерно тебя любит, идиотка. Позволить какому-то поехавшему убить единственную дочь через устройства, за которые его организация и он лично несут прямую ответственность — смеешься, что ли? Глупая-глупая-глупая. Если ты козырь — твоя смерть невыгодна. А значит, убивать тебя не станут. Пока. И пока — у тебя есть время стать сильнее, чтобы дать отпор, когда потребуется. Не будь амебой! Помоги им тебя спасти.       Она была оптимисткой. Вспоминаю эти мысли и хочется хорошенько вцепиться в ту наивную деву, чтобы встряхнуть. Очнись, мол, дурында! Есть вещи похуже смерти! Но нет. Разговор с Местом невероятно меня тогда окрылил. Я плыла по тротуару, уверенная в собственной неприкасаемости. Жалела только, что мобам свою значимость объяснить нельзя. Но и на них нашлась управа.       Заметив Нацу, стоящего в палисаднике у торца зельеварни, я важно вздернула нос и, продолжая идти к нему, издали начала:       — Тебя-то я и ищу! Видимо, вопросов к Венди больше нет, раз ты ушел. — Я обогнула изгородь и оказалась на пути у его взгляда. — У меня деловое предложение.       Зеленые глаза моргнули, но выражение лица ни капли не изменилось. Он будто насквозь глядел, не видя никого перед собой.       — Ага.       — Что «ага»? Выслушаешь?       — Ага.       Я приосанилась, но уже менее важно.       — В общем, в ближайшие сутки мне бы не помешала компания. Ну, знаешь, ходить на квесты, качаться, драться с мобами. Последнее я не очень люблю, но без этого опыт копится слишком долго и физика почти не улучшается, так что я набрала кучу охотничьих заказов. Мест сказал, что по одному в открытый мир лучше не соваться, вот я и подумала, может, ты пошатаешься со мной денек-другой? На всякий случай. А я как раз выполню обещание и расскажу про твой провал. Вин-вин.       Нацу вдруг разочарованно вздохнул и сфокусировал взгляд на моем лице. Краем глаза я заметила, как из зельеварни кто-то вышел и отправился дальше по улице.       — Ты же была сегодня у Свонов? — серьезно спросил он. — Видела че-то странное?       — Э-э… Чего?       Он повторил вопрос, как ни в чем не бывало. Я и в первый раз поняла, просто не могла поверить, что мою безупречную речь так нагло проигнорировали. Хотелось вдохнуть побольше воздуха и извергнуть из себя полную ругательств тираду, но, к сожалению, жизнь — шутница с жестоким чувством юмора и я, сама не зная, как, очутилась в ситуации, где Нацу Драгнил — Саламандр, сбросивший весь мой игровой прогресс путем сжигания меня заживо, — внезапно стал единственным человеком, к кому я могла обратиться за помощью. Вернее, за сотрудничеством, ведь только ему у меня было что предложить.        Я проглотила назревшее возмущение и рассказала, что, в общем-то, весь мой визит в зельеварню был одной сплошной странностью. О том, как проклинала Кристофера, спутав его с другим NPC, я тактично умолчала, чтобы не сойти за хабалку. Выслушав подробности, Нацу нахмурился. С его розовыми волосами и красной курткой такая серьезность смотрелась нелепо. Но он по-прежнему являлся тем, кто испепелил целый город, так что стереотипные суждения я тихонько отодвинула в сторону.       Он спросил, не видела ли я еще кого-то, а получив отрицательный ответ, состроил лицо угрюмей прежнего. «Какая-то дичь», говорит. Оказалось, Нацу тоже заходил к Свонам утром — правда, видел нечто куда более жуткое, чем бьющийся об стену знахарь. От описанной им картины мне слегка поплохело, поэтому я присела на лавочку у изгороди. Он перешагнул ограждение и последовал моему примеру.       — А ты уверен, что… Ну… Он точно не сам это сделал? Предпосылки имелись.       — Нет, я точно видел кого-то сзади.       — Кого? — Я посмотрела на Нацу, он сверлил взглядом брусчатку.       — Не знаю. На нем не было браслета.       — Ты его поймал?       — Не знаю.       — Как это?       — У людей с провалами в памяти такое случается.       — Серьезно? Опять? — вырвалось у меня, и я прикусила язык, заметив, как напряглась его челюсть.       — Я же говорил: это происходит рандомно. Иногда по несколько раз в день, а иногда неделями не появляется. Не угадаешь.       Я поджала губы. Нацу по-прежнему смотрел вниз, словно множество чужих следов на снегу могли дать ответ. Думаю, я бы не поверила в его рассказ про амнезию, если бы прошлым вечером не слышала, как об этом говорят люди в гильдии. После слов Нацу их ставки обрели смысл. Тот факт, что все они были готовы потерять деньги на споре о его провале, доказывал: он не выдумывал болезнь специально для меня. Это не значило, что Нацу не выдумал ее в принципе, но я решила: если он и врет, то всем, а раз так, у него тоже есть причины не доверять гильдии. Враг моего врага — мой друг, пап?       Тем более не стоило отворачиваться, если он говорил правду. Я же дочь не только комиссара, но и врача. Было интересно, сталкивалась ли мама с таким диагнозом в своей практике. Я не разбиралась в медицине — во всяком случае, не глубже памяток об оказании первой помощи и других школьных знаний, — поэтому о «синдроме Корсакова» никогда не слышала. В мире существует столько заболеваний, о которых мне ничего неизвестно — кем бы я была, если бы в ответ на каждое незнакомое название обвиняла человека во лжи? Уж точно не приятным собеседником.       — Самое тупое, что Кристофер все отрицает. Никто, типа, не нападал.       — Может, это ночной квест? — предположила я. — Ну, утренне-ночной. Вдруг он просто неактивен днем?        — Хм. — Нацу поднял на меня взгляд, а затем отвел его, будто раньше такой вариант не рассматривал. — В натуре.       Чувствуя, как скрипят его боты в голове, я на всякий случай уточнила, знает ли он, что ему не обязательно с этим разбираться? Он невесело усмехнулся.       — Как быстро ты отсюда убежишь, если я скажу, что мне сняли рейт за убийство мирного эн-пи-си, а я этого не помню?       — Оу… — Я тоже отвела глаза, не зная, как реагировать.        — Если что, это был не Кристофер. Какой-то торговец, Закария Эвери.       — Да я не думала… Вообще-то, вопрос обидный. Вот активирую Водолея, и это тебе убегать придется. — Неожиданно для себя самой я слегка стукнула его ногу боковой стороной сапога и тут же умерла от неловкости, почувствовав пристальный взгляд.       Он глубоко втянул носом воздух. Спустя мгновение Нацу вдруг снова ухмыльнулся — но теперь вполне искренне. Мне сразу стало как-то спокойнее.       — Кстати об этом, — уже более бодрым голосом начал он и встал. — Я согласен.       — А?       — Я поздно вернул тебе ключи, так что помогу с прокачкой. Мне как раз надо рейт поднять, а за помощь лоулевелам его начисляют икс два. Вин-вин даже без провала. Го в тиму? — Нацу протянул мне руку.       — А… Да. Супер! Конечно. Давай!       Это был уже настолько привычный жест, что я взяла его ладонь без каких-либо ожиданий. И она почему-то впервые показалась мне такой теплой. Я решила: всему виной зимний холод. Правда, Нацу его не чувствовал, а наше рукопожатие все равно не разомкнулось до тех пор, пока я сама его не ослабила. Оно длилось всего несколько секунд — однако на секунду дольше, чем было нужно. Может, мне просто так показалось.       Над его розововолосой головой появилась зеленая шкала хит-поинтов, а на экране моего браслета высветилось уведомление:       «Вы вступили в команду с Нацу Драгнилом».       Я смотрела на его широченную улыбку и не понимала. Как я здесь оказалась? Странно то, что, когда Мест сказал «попросить кого-то быть рядом», у меня не было сомнений в выборе компании. Не то чтобы имелось много вариантов, но я сразу подумала о Саламандре, которого еще пару-тройку часов назад считала чуть ли не психом, и этот факт, мягко говоря, озадачивал. Осознала я его, уже плетясь за шагающим вразвалочку героем моих мысленных изысканий прямо в логово мобов, поэтому тревога об анабиотике естественным образом отошла на второй план. Тут бы ближайшие тридцать минут выжить, какие уж там пол дня!

Нацу Драгнил

      Проведя четыре часа в лесной чаще, мы с Люси пришли к выводу, что роль наставника не для меня. Давать игровые советы — еще куда ни шло, хотя и тут она мои старания не оценила. Я говорил: всегда имей при себе нож. Кнут — это хорошо, но на дальней дистанции. Сколько раз нужно отхлестать им моба, чтобы тот отбросил копыта? Если ты не готова бороться с ходрасом голыми руками, старое-доброе лезвие решит проблему. Я даже выделил ей кинжал, завалявшийся в инвентаре со времен сюжетки Эдоласа. Но Люси все было побоку. Уперлась, типа, ей достаточно «Звездной реки», а я потом десять минут караулил ее возле дерева, на котором она спряталась от взбесившегося свина. Так повторялось раз двадцать, потому что каждый ходрас — на три удара кнутом, а она успевала сделать только один до того, как кабан впадет в агр и кинется к ней, разинув клыкастую пасть. Ну выставь ты нож — тупой моб сам на него напорется! Нет, быстрей на ветку. В итоге соскользнула, злющий хряк тут как тут, я его поджариваю, а в благодарность получаю возмущение, что украл у нее последнего моба. И вот вторая загвоздка наставничества. Оказывать ограниченную помощь в сражениях — это вообще как? Держать визжащего ходраса в руках и ждать, пока «ученик» снимет с него скальп, что ли? Охренеть задачка.       Наша с Люси команда остро нуждалась в пересмотре схемы работы. Когда в Магнолии наступила ночь, я предложил сделать перерыв. Она отказалась, потому что до активации ключей, как и до заветного нулевого рейтинга, предстояло еще пахать и пахать. Впервые мне пришлось объяснять кому-то важность подготовки и плана. Обычно все происходило наоборот, но в этом случае неэффективность прокачки была налицо, и странно, что Люси не замечала. Я думал, что понимаю причину ее спешки, и потому уверял: времени хватит за глаза. Набить восемь уровней за неделю? Проще простого, особенно, если не выходить из игры. Со статусом «Павшей», удваивающим весь опыт, это вообще заняло бы от силы дня три. Просто нужно было сообразить, как оптимизировать процесс, чтобы не тратить по полчаса на каждую козявку. В конце концов, меня тоже торопило желание пообщаться с Фернандесом, а перед этим — вернуться в гильдию, а перед этим — восстановить рейт. Однако Люси так не хотела останавливаться, будто у нее собирались изъять ключи прямо сегодня. Взяла даже сходу, без всякого древолазания, замочила ходраса тремя резкими взмахами, типа, смотри, теперь пойдет быстрее. Я уже не стал спрашивать, чего у нее тогда сбилось дыхание и дрожат руки. Сказал: «Ты крутая, но давай хотя бы сходим проверить Кристофера? И сразу назад». На удивление, это сработало. Так я убил двух зайцев: вынудил ее отдохнуть и узнал-таки, кто пырнул бедного знахаря.       Мы шли по переулку на окраине Магнолии, когда я, сбитый с толку ее вопросом, встал как вкопанный посреди тротуара.       — Еще раз?       Люси притормозила чуть впереди, под фонарем, и повернулась.       — Я говорю, это не мог быть тот мужик, который тебя выгнал? Когда я ждала на улице, после вокзала, помнишь? Он еще стражу…       — Да, но это ж и был Кристофер. Не врубаюсь, о чем ты.       Она недоуменно свела брови.       — В смысле? Я разговаривала не с ним.       — А с кем? Из знахарей, кроме него — только Полюшка, и то в лесу.       — Ну, с Кристофером… Таким, в бандане и.... — Люси указала на свою голову и вдруг поменялась в лице. Коснулась браслета, открыла интерфейс, и через несколько мгновений из нее вырвался нервный смешок. — Как, говоришь, звали твоего убитого?       «Закария Эвери?».       Мы произнесли это одновременно и уставились друг другу в глаза.        Система зафиксировала, что Люси купила зелья у NPC с теми же именем и фамилией, которые носила моя жертва. При этом в разговоре с ней он назывался Кристофером Своном-младшим и впрямь находился за прилавком зельеварни, где у меня спустя пару часов случился провал. Сложно было списать всё на совпадение. Особенно, когда Люси «вспомнила» об одной важной детали: Лжекристофер выглядел точь-в-точь, как торговец, давший ей квест с духом неделю назад. И пока мы бежали к Свонам, она нашла запись в журнале, которая подтверждала, что никакая это не копия. То есть изначально Закария Эвери правда работал на магнольском рынке, но потом почему-то стал изображать из себя знахаря, да не всякого, а конкретного. Все улики по нападению на реального Кристофера указывали на него — не билось только одно.       — Если он в самом деле зарезал другого эн-пи-си, то за что тебе сняли рейтинг?        Мы стояли на мосту и смотрели, как окна «Зельеварни Свонов», закрытой уже полтора часа, освещают брусчатку на той стороне канала. Улица пустовала. Я сказал Люси остаться здесь, но не успел и на тротуар сойти, как она обогнала меня с ворчливым «Ну нет уж!» и двинулась к цели. Я прижал дверь рукой прежде, чем она ее открыла.       — Эй! — возмутилась мисс Рациональность. — Ты что?        — А ты? — спросил я, вглядываясь в блестящие карие глаза и чувствуя сквозь сладкий фруктово-цветочный аромат горькие металлические ноты.       Люси непонимающе хлопала ресницами, глядя снизу-вверх.        — Мы разве не собирались проверить Кристофера?       Мой слух уловил мужское бормотание, доносящееся из зельеварни.        — Я — да. Или ты готова к драке на ножах?        Она посмотрела на мою руку, по-прежнему держащую дверь, и отшатнулась.       — Сам-то справишься?       — У меня сняли рейт, а не уровень. Если трупы тебя все еще пугают, лучше не заходи.       Я открыл дверь, в нос ударил острый запах крови, сверху заиграли ветряные колокольчики. Коренастый человек в розовой бандане поднял на меня безумный испуганный взгляд. Он, согнувшись пополам, волочил по полу тело дылды Кристофера, за которым от самого прилавка тянулся темно-красный след. Когда звон подвески раздался снова, я на миг отвернулся — не ожидал, что Люси все же решится сюда заглянуть. Будто в замедленной съемке, я увидел, как округлились ее глаза, услышал сзади торопливые шаги, а затем выпустил из ладони залп огня и обернулся под истошный мужской вопль. Нож с глухим стуком упал на старый паркет зельеварни.       Закария Эвери орал, глядя на свою руку. Кожа на его правом предплечье и кисти сгорела, стала болезненно-розовой, липкой, с желтыми прожилками, а ткань рубашки припеклась к мясу на верхней границе ожога.       — О Господи! Нацу, ты совсем?!       Люси юркнула между нами, направившись прямиком к прилавку. Лежащий в луже крови жмурик, казалось, ее не смутил. Закария вдруг сбавил громкость и, привалившись к стене, потерял сознание.       — Он на нас с ножом полез, сама видела.       — Да он же обычный человек! Не маг! — Она запрыгнула на прилавок и потянулась к настенной полке, где стояли зелья. — Без огня никак?!       Я пожал плечами:       — Рефлекс.       Люси вернулась, держа в руках склянку с красной жидкостью. Она опустилась на корточки рядом с Эвери и, ухватившись пальцами за его щетинистый подбородок, посмотрела на меня.       — Надо, чтоб он очнулся. Только придерживай, а то на мирного он совсем не похож.       Я присел и сделал, как она сказала: надавил коленом на обе его ноги, взял здоровую левую руку и сжал пострадавшую правую, возвращая его в реальность новой порцией боли. Люси насупилась, но как только он закричал, сразу начала вливать ему в рот зелье лечения. Через пару мгновений ожог исчез, Закария Эвери притих и лишь продолжал судорожно дышать, метая взгляды от меня к Люси и обратно. Я предупредил:       — Дернешься, и я тебе башку в спичку превращу, понял?       Он закивал, бородавка на его носу задрожала. На вид этому дядьке было лет сорок, от него пахло дубленой кожей, лицо располагало к беседе — я не представлял, чего он вдруг в ассасины заделался. Но отпускать не спешил.       — Как вас зовут? — спросила Люси.       — Я… — Закария посмотрел на труп позади нас, потом — на лежащий в стороне нож, и — снова на меня. — Я К-к-кристофер Свон-младший. Мой отец открыл эту лавку в день моего рождения, сорок…       — Слышь, чудила, мы в курсе, кто ты и как тя звать. Закария Эвери, торгуешь на рынке. Кристофер, вон, на полу откисает твоими стараниями. Хорош нам лапшу на уш…       — НЕТ! — Он попытался вырваться. — Я Кристофер Свон-младший…       Я держал его крепко, но Люси все равно отползла на безопасное расстояние и встала.       — Вот видишь! — воскликнула она. — И как я должна была понять?!       — Повезло, что он тогда на тебя с ножом не кинулся. Ему, походу, свидетели не нужны. — Я начал поднимать температуру тела в местах соприкосновения с его кожей. — Угомонись, мужик. Скажи лучше, ты нас знаешь? В частности, меня.       Закария Эвери перестал дергаться и мотнул головой. Я вздохнул, уже совсем ничего не понимая. На глаза попалось лезвие, с которым он на нас напал. Я отпустил одну его руку и взял нож.       — На-ка. — Вложив оружие ему в ладонь, я повернул к нему свою кисть тыльной стороной. — Пырни меня.       Долго его просить не пришлось: правда, Закария метил в шею, но я подставил под удар предплечье и сразу же вновь его обезвредил. Нож остался торчать в мягких тканях, благо, рана не виднелась под курткой, и я попросил Люси помочь. Никто не ответил. Я обернулся, не ослабляя хватку. Она неподвижно стояла в стороне и смотрела на кровавый труп Кристофера. Я окликнул ее еще раз, и только тогда Люси услышала. На озвученную просьбу она скривилась.       — Меня сейчас стошнит.       — Я же сказал не заходи.       Она подошла, нагнулась, взялась за рукоять и зажмурилась.       — Мне пришлось, — выдавила она через силу, вытягивая лезвие из моей руки. — Сам говорил, что с твоими провалами не угадаешь.       Люси тут же отбросила нож подальше и отошла. Я чувствовал, как кровь заливает рукав, но виду не подал. Только удивленно смотрел ей в спину. Это был первый раз, когда кто-то без моей просьбы позаботился о том, чтобы я не потерял кусок жизни. Вернее, чтобы я смог восстановить его в случае, если потеряю. До «Фиора» и появления Хэппи мне всегда приходилось объяснять людям, зачем я прошу их побыть «свидетелями» — даже если они уже знали о синдроме. Люси пришла к этой мысли сама, всего через полдня после моего рассказа. Тогда, когда об этом не подумал я. Аж не нашел, что ей ответить. Вместо этого велел Закарии встать и поднялся вместе с ним. Мы связали ему руки, потом я открыл интерфейс, залез в журнал боев и прочитал нужную запись:       «–150 ОЗ. Проникающее ранение от NPC: Закария Эвери, мирный торговец».       Краем глаза увидев рейтинг, я понял, что зря пожертвовал здоровьем. Все мои очки, скукой выстраданные за эти часы, тоже нагло отняли. А почему? Потому что я напал на «мирного торговца». То есть, буквально за то, что сжег руку, замахнувшуюся на меня оружием. Л — логика.       Короче, ошибки быть не могло. Именно его видела Люси, он же напал на Кристофера в моем провале и его же я в этом провале убил. А потом он снова пришел в зельеварню, снова зарезал знахаря, и еще утверждал, типа, мы не знакомы. Увы, из-за последнего он не мог рассказать, прав ли я в своих догадках. Зато повод для нашей стычки теперь стал очевиден: если он бросился на меня в этот раз, значит, бросился и в прошлый. Я превысил самооборону, так выходит? Но почему «Фиор», несмотря на три убийства, продолжал считать Закарию Эвери мирным — вот это вопрос со звездочкой. Обычно система помечала всех враждебно настроенных NPC, и за драку с ними никакой рейтинг не снимался. Но с этим чудилой все было не по правилам.       Люси пыталась его разговорить, но он продолжал твердить одно и то же. Мы не придумали ничего лучше, чем отвести его к Месту. Раз даже Люси не додумалась, какой хитроумный квест тут зарыт, надежда была только на него. Жаль, она не оправдалась.

***

      Рунные Рыцари, сторожащие вход в мэрию, подозрительно косились на связанного Закарию и пели все ту же песню: часы посещения закончились, господин Грайдер примет вас завтра. До самой гильдии Люси ворчала, как ее это возмущает. Типа, в таких условиях Мест мог бы и поступиться своим расписанием — тем более после недели отсутствия. Я считал, она перегибает. Желающих к нему попасть давно уже след простыл, а у нас по блату имелась возможность эксплуатировать его и вне рабочего времени — благодаря доступу в здание «Хвоста феи», где он находился. Правда, когда Люси вылетела оттуда пыхтящая и надутая, как индюшка, защищать честь этого чудо-работника стало сложнее.       — Обращайтесь за помощью, Люси! Всех обезвредим, Люси! И где он?! Нет его! Смылся в другой город!        — Ну, он щас отдувается за всю администрацию. Ты разве не успела узнать, че хотела?       Она как-то странно повела плечами.       — В данный момент я хочу знать, что нам делать с этим сумасшедшим!       Она махнула рукой на Закарию, стоящего рядом со мной и непрестанно повторяющего, что он Кристофер Свон-младший и бла-бла-бла. Одетый в рубашку с одним рукавом, штаны и деревянные башмаки, он подрагивал от холода, но раз за разом, не обращая на нас внимания, продолжал читать свою мантру. Я предложил Люси отвести бедолагу в мою хижину, чтобы оставить там до утра. Отпускать его было нельзя — как бы снова кого ни убил, — в гильдию он бы не попал, да и торчать с ним на улице — так себе затея. В обогреватели я ему не нанимался, а на морозе он бы окочурился быстрее, чем Мест успел портнуться обратно.       Люси перестала ходить туда-сюда, и хвост золотистых волос на ее голове тоже наконец замер.       — Зовешь меня к себе?       Я недоуменно свел брови:       — Чтобы отвести туда болезного, да, а самим — дальше на квесты. Или ты уже никуда не торопишься?       Люси стушевалась и даже, казалось, слегка покраснела. Я решил, это так странно лег свет от герба. Она больше не возражала, и мы отправились прямиком в западный лес.        Там обитало меньше мобов, чем в восточном, но стоило быть начеку: по ночам в роще охотились гримши, которым холод был не помехой. Они зарывались в землю и хватали добычу четырьмя парами мохнатых ног, закрываясь, как капкан. Чтобы ловушка не сработала, гримшу следовало обходить, но если днем их было легко заметить, то в темноте торчащие посреди тропинки когти становились неотличимы от пучков травы или корней. Огнем мы бы привлекли ненужное внимание тварей поопаснее, благо, я чуял кислый землистый запах заранее и мог предупреждать Люси, когда на пути встречалась западня. Закария не реагировал, смотреть за ним было неудобно, поэтому я вызвал Хэппи и поручил ему нести нашего пациента в полуметре над дорожкой.       В воздухе Эвери внезапно начал дергаться, и с него слетел башмак. Только тот коснулся земли, как «коряки» вокруг мгновенно выросли и захлопнулись, утащив деревянную добычу вниз без единого звука. Хэп на пару с Люси завизжали от увиденного, тем не менее он сумел вовремя отлететь, спасая свою буйную ношу. Тогда меня осенило:       — Придумал!       Я не мог бить Люсиных мобов, потому что у нас была слишком большая разница в уровнях. А если наставнику нельзя помогать «ученику» в атаке, то что остается? Защита. Причем защита чистая, без ответного урона. Сам бы я с этой задачей ни за что не справился, но вот маленький, ловкий, летающий иксид — запросто. А так как он являлся моим спутником, рейт за все его действия тоже должны засчитывать мне. Я в натуре чувствовал себя гением.       — Ты — атакуешь монстра кнутом, ты — уворачиваешься от его атак, а вместе вы — команда-а… «Люппи»! Крутяк?! — Мы уже выбрались на поляну, где стояла хижина, и теперь я в предвкушении смотрел на них, ожидая не меньшего восторга.        На Люсино лицо падал свет полной луны, так что ее сведенные брови и скривившийся рот я видел отчетливо. Голубая мордашка Хэппи выражала куда больший энтузиазм. Он отпустил безучастного Закарию, который тер босую ногу об обутую, и сделал сальто в воздухе.       — Ай-я, Люппи! Крутецки звучит! Мы крутые! — Хэп снова схватил своего подопечного за ворот рубашки и поднял над заснеженной травой. — Скорей отнесу его в домик и отправимся!       Он полетел вдоль границы леса, направляясь к нашему жилищу. Люси сложила руки на груди, насколько позволяла толстая ткань дубленки.       — Хочешь, чтобы я доверила свою жизнь кошаку?       — У Хэппи реакция в разы лучше человеческой. Местные мобы за ним не поспевают.       Она усомнилась в его маневренности — типа, с ней на борту его габариты сильно увеличатся. На это я лишь усмехнулся: кто бы знал, сколько раз Хэп спасал мой зад от боссовких атак, а я-то побольше размером буду. Конечно, поначалу тебя болтает во все стороны и сложно целиться, но к этому быстро привыкаешь. Люси вздохнула и опустила руки.       — А если он меня уронит?       — Исключено. Но я поймаю.       Она закатила глаза, однако ничего не сказала. Я решил, это согласие, и улыбнулся:       — Значит, Люппи в деле?       — Не вздумай правда это так называть! Пошли уже.       Снаружи наш с Хэпом дом выглядел неказисто и даже заброшено: из крыши торчали голые кроны каштанов, стены опутала сухая лиана, которая в другое время года цвела бесконечным количеством зеленых листьев, не оставляя на кирпичной кладке ни просвета; вокруг тянулся маленький, почти утонувший в траве заборчик, когда-то поставленный мной для обозначения границ участка — иначе я все время забывал, где кончается безопасная территория и начинаются мобовские угодья. Не единожды из-за этого помирал. В первое время игровые жизни улетали друг за другом, как звенья падающей цепи.       — Как мило, — сказала Люси, кладя руку на острое ухо адресника — покосившегося деревянного знака в виде кошачьей головы, где мы нацарапали свои имена: «Нацу & Хэппи». Она окинула взглядом хижину. — Я столько раз была в этом лесу, но никогда сюда не доходила.       Я пожал плечами и пошел к двери.       — Не знаю, иногда мне кажется, что тут спавнятся плееры, а не мобы. Задрали.        — Почему ты тогда здесь поселился? — Я услышал ее голос с улицы, когда сам уже был внутри.       Хэппи сидел на полу и, задумчиво вертя хвостом, смотрел на Закарию. Тот стоял посреди единственной комнаты и покачивался, как сумасшедший. Жуткое зрелище. Я усадил его на ковер к камину, а затем присел на корточки и щелкнул пальцами, чтобы зажечь огонь.       — Слышь, Кристофер. — Он вдруг поднял на меня взгляд. — Вон дрова, подкидывай, чтоб не замерзнуть. Я тебя развяжу, но если к утру в доме хоть что-то будет заляпано кровью, пеняй на себя. Усек? — Закария закивал, и я освободил ему руки.        — А если он сбежит? — спросила Люси откуда-то сзади.       Я обернулся: она стояла на пороге, украдкой оглядывая интерьер.       — Пусть попробует, — усмехнулся я. — У нас очень прожорливые соседи. Видел же, чудила? Вокруг не райский сад. Лучше тебе отсюда не выходить, пока мы не вернемся. Доброй ночи!       Люси так и не зашла внутрь, но это было даже хорошо. Я никогда не славился гостеприимством. Мы заперли дверь на ключ и двинулись обратно в чащу.

***

      Первые полчаса казалось, что план «Люппи» терпит крах. Они все время ругались и никак не могли найти общий ритм: то Люси слишком поздно замахивалась хлыстом, то Хэп делал фальстарт и отлетал раньше, чем ее удар достигал цели. Иногда он поднимался так высоко, что кнут просто не доставал до ходраса, а иногда, наоборот, приближался к нему, не оставляя пространства для замаха. Люси часто мазала, как и предполагалось, но в один момент, когда я уже исполнял роль вешалки для ее пропахшей цветами дубленки и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, мечтая добить бедного хряка, «Люппи» вдруг родили такой пируэт, что сразу два зубастых свинтуса отправились к праотцам. Сначала Хэппи опустил Люси между двумя пасущимися мобами, она по очереди сагрила их кнутом, чтобы они рванули в её сторону, в последний миг Хэп взлетел, избегая столкновения, и ходрасы воткнулись друг в друга клыками, после чего Люси добила их одним ударом. Все произошло за секунды и так слаженно, будто они тренировали этот маневр неделями.       — Ай-я! — счастливо закричал Хэппи, отпуская Люси. — У нас получилось! Ты видел, Нацу?! Видел?!       Она тоже не смогла сдержать улыбку и даже вытянула ладонь, чтобы дать ему пять. Мы были на опушке, я стоял чуть поодаль и заметил, как кроны деревьев позади них начали двигаться. Раздался треск, и из темноты показалась внушительных размеров тень.       Не выпуская доверенную мне вещь из рук, я бросился вперед, пролетел между ними и окружил нас стеной огня, преграждая путь взбесившейся мамаше. Она страшно громко завизжала, стала бегать вокруг, ища лазейку, и теперь мы могли разглядеть за языками пламени огромную кабаниху ростом со слона. Взрослые ходрасы были в разы больше молодняка, благо, что встречались нечасто. Мои губы расползлись в улыбке, но я подавил рожденное чувством азарта желание зажарить грандиозный шашлык и обратился к своим спутникам:       — Рискнете?       — С ума сошел?! — заорала Люси. — Сам с ней разбирайся!       — Уверена? За убийство взрослой особи щедро отсыпают опыта и деньжат. Тебе до следующего левела хватит.       — Да? А как думаешь, почему?! Она громадная!       — И неповоротливая!  — поддакнул Хэп. — Я не дам ей нас задеть!       — Я тоже, если че, вмешаюсь.       — О боже, ладно! Но мы проторчим тут до завтра, помяните мое слово!       Она преувеличила. С мамашей-ходрасом получилось расправиться довольно быстро: к рассвету, помимо нее, на счету «Люппи» уже числилось с десяток молодых хряков, один залетный клипер и небольшая стая лесных шакалов, прибежавших на запах свежего мяса. Сначала я сам убивал всех незваных гостей, но потом суперкоманда приноровилась к бою с несколькими противниками, и помогать больше не требовалось. У Люси начал копиться пятнадцатый уровень, мой рейтинг подрос до минус восьмисот, и хотя в целом это был неплохой результат для пары часов, мы не достигли и трети необходимого. А ведь каждый следующий левел требовал больше предыдущего. Пусть времени оставалось навалом — я понимал, что долго в таком режиме она не протянет. После пятнадцатого, чтобы вывозить одними охотничьими квестами, пришлось бы или наращивать объемы добычи, или переключаться на более опасную фауну. Ни то, ни другое Люси не подходило. У меня-то сочувствие к мобам атрофировалось давно, а вот ей, судя по стыдливо оттянутой нижней губе и сложенным «домиком» бровям, до сих пор стоило усилий слушать их предсмертные хрипы. Я этого не озвучил — как обычно не озвучивал и любые другие наблюдения за друзьями, но скоро она сама сдалась и, запыханная, согнулась пополам.       — Хватит с меня. Нужен передых.       Я согласился и накинул дубленку обратно ей на плечи. Все равно нужно было разобраться с «Кристофером».       Мы отправили Хэппи в гильдию, чтобы проверить, не вернулся ли наш работящий модер. На случай, если он не встретит никого из наших, мы дали ему записку с просьбой для Места прийти к моей хижине. Попросили Хэпа оставить ее в воротах, а сами отправились навещать несостоявшегося знахаря.       По дороге Люси копалась в инвентаре, видимо, перебирая добытые трофеи. Я слышал, как она шепчет себе под нос:       — Пять… Значит, это час, или… Нет. Будет шесть? А там…       — Че считаешь?       Она, будто не ожидав, резко клацнула по браслету и вскинула голову.       — Ничего. А что?       Я недоуменно сдвинул брови.       — Да просто… Спросил. Ну ладно.       Остальной путь до меня мы проделали молча, хотя я кожей чувствовал, как ее голова кипит от мыслей. Она была кричаще задумчивой: жевала губы, не отрывала взгляда от собственных ног и все время теребила лямку сумки на груди. Люси явно о чем-то беспокоилась, но я не имел привычки лезть людям в душу, если они сами не открывались. Тогда казалось, я поступаю разумно. Мне же не нравится, когда кто-то пытается копаться в моем нутре и препарировать мои чувства, значит, я не буду делать этого и с другими. В конце концов, чувства на то и чувства, чтобы их чувствовать, а не болтать о них. Тревога в нашей ситуации была вполне оправдана, и хотя Люси, очевидно, волновалась не об этом, я оставил право начать разговор за ней. Обычно люди сами выходили на контакт, если уже не могли справиться со своими переживаниями. Я просто ждал, когда это случится.        Что ж… Просчитался, но где? Не то чтобы очень хотелось узнать, что там ее мучает, но когда мы уже подошли к дому, а она так и не проронила ни слова, я подумал: «Жаль». А затем открыл дверь и все сожаления как ветром сдуло.       — Куда он, нахрен, делся?       В комнате было пусто. Единственным признаком того, что там вообще кто-то ночевал, оказались тлеющие в камине остатки дров. Я почувствовал, как Люси выглядывает из-за моего плеча, чтобы всё рассмотреть.       — Следовало ожидать! У тебя дыра в потолке!       Ее замечание имело бы смысл, будь эта дыра достаточного размера для взрослого человека. Но большую часть занимали стволы каштанов, и пролезть между ними смог бы разве что Хэппи. Поэтому в ответ я лишь хмыкнул: если Закарии это удалось, то свободу он заслужил.       Однако никаких следов побега мы не обнаружили. Замок и окна были целы, на крыше и деревьях ни царапины. Но то ерунда. Самым удивительным стал запах: перед уходом в хижине пахло, как в кожевенной мастерской, а сейчас яркий аромат сохранился лишь у камина, куда я посадил Закарию. Коричневая дымка, которая тянулась от входа до этого места, заметно ослабла, а значит, к двери он больше не подходил. Да он будто вовсе не двигался — просто взял и исчез.       — Как это исчез? — удивилась Люси, продолжая стоять на пороге. — Он же не маг.       — Без понятия. Говорю, что вижу.       — Может, Мест его забрал? Меня он аж на Собор телепортировал, наверно, и тут…       — В натуре? — усмехнулся я, вставая с корточек. — Выпендрежник хренов. Он бы сюда не попал, да и нет тут его следов.       — Не думаю, что он выпендривался. Я сама попросила его о приватной беседе.       Я хохотнул.       — Ага, и про голосовой чат он не в курсе.        Ее лицо надо было видеть. Я реально развеселился, поняв, что она забыла о существовании такой простой опции. Жмешь пару кнопок — и вот вы уже можете обсуждать вещи, не боясь, что их услышит кто-то третий. Мест всегда грешил понтами перед новенькими, но лезть ради этого на крышу Собора — мое почтение.       В общем, Хэппи мы дожидаться не стали. Я отозвал его, когда он летел обратно, и призвал заново. Он сказал, что никого не нашел, поэтому просунул записку между ворот. Она была уже бесполезна, но я все равно с благодарностью потрепал его по синей шерстке. Мы снова наведались в зельеварню: решили, если Закария Эвери каким-то чудом и сбежал, то наверняка направился туда. Просчитались, но где [2]. Живой и невредимый Кристофер во второй раз не признал нападение и ответил, что никогда не слышал о человеке с таким именем. Свежих следов в аптеке я тоже не нашел. На этом наше расследование могло закончиться, но Люси вспомнила, что изначально встретила этого NPC на рынке, и мы, не теряя времени, рванули к нему.       Нужный прилавок отыскать не составило труда: кожаные изделия продавались всего на нескольких. Закария, укутанный в теплый тулуп и все с той же розовой банданой на голове, стоял под тентом, переговариваясь с торговцем из ряда напротив. Завидев нас, он тут же заулыбался и вышел навстречу. Раскинул руки, будто мы закадычные друзья, не видевшиеся лет пять.       — Люси, Нацу! Как я рад вас видеть! — Закария обнял нас, а мы лишь недоуменно переглянулись. — И тебя, отважный иксид Хэппи!       Хэп тоже не ожидал подобного радушия и сел мне на плечо.       — Ты как сбежал, слышь?       От моего вопроса румяное лицо Закарии Эвери расцвело пуще прежнего:       — Ангел спас мою душу! Прекрасный ангел явился мне и очистил от всех темных мыслей. Если бы не вы! — Он снова полез обниматься, но я вытянул руку, не давая ему приблизиться.       — А что мы? — аккуратно спросила Люси.       — Как, что?! — искренне удивился Закария. — Вы не дали мне совершить непоправимое! А Нацу — дважды! Если бы вы так вовремя не пришли, я бы… Я… Я мог убить человека, — в ужасе прошептал он.       — Ты ниче не попутал?       — Как вы выбрались из хижины, Закария?       Тон его улыбки изменился, и теперь он смотрел на нас снисходительно, как на детей.       — Я же говорю: небесные силы смилостивились надо мной. Ваша хижина стала для меня чистилищем! Когда мой разум прояснился, я уснул блаженным сном и вскоре проснулся в своем доме, рядом с любимой женой! Разве это не чудо?!       Я схватил его за грудки.       — Ты че, издеваешься, маньячелло гребаный? Какое, нахер, чудо!       Люси положила ладонь мне на предплечье.       — Нацу.       Она многозначительно стрельнула глазами в стражника, наблюдающего за нами с конца торгового ряда. Я отпустил перепуганного вруна, но взгляда от его лица не оторвал.       — Строишь из себя хренова святошу?       — Нет! — воскликнул он, подняв руки. — Я признаю: меня терзали ужасные, гнусные мысли и желания, я хотел… Хотел быть на месте знахаря, ведь у него такая благородная и нужная профессия, — Закария горько усмехнулся. — Даже на вас напал! Я был не в себе, простите за это. Ангел правда избавил меня от зла! Я понял, что моим призванием всегда была торговля, и теперь я ни за что не откажусь от своего имени и своего дела из-за мнимого благородства! И уж точно не буду пытаться убивать кого-то ради этого! Чем не радость — продавать дамские сумочки прекрасным волшебницам, правда? — Он подмигнул Люси. — Обещаю впредь быть поосмотрительнее с заказами, которые передаю магам. Вижу, вы вернули себе потерю.       Закария был очень горд своей речью. Только меня эти сказки не впечатляли.       — И как выглядел этот твой ангел? Пол, рост, отличительные признаки?       — Ну, у него были крылья и… Божественный свет! Я толком не разглядел...        Закария принимал меня за идиота, не иначе. От прямого в челюсть его спас только мой и без того днищенский рейтинг. Люси попыталась выяснить детали, но он больше не сказал ничего нового. Сидел грелся у камина, а потом раз — и чуть ли не прожектор над домом зажегся. В лесу-то. Уволочь торговца с рынка на виду у охраны я не мог, и лишь поэтому пришлось остановиться на угрозах.       — Если ночью я снова найду тебя в зельеварне, будешь жалеть, что твой ангел не забрал тебя в мир иной. Договор? — Я протянул руку, продолжая сверлить взглядом его растерянные глаза.       Стоит отдать Закарии должное, он пожал ее без колебаний. Увы, ни этой, ни следующей ночью проверить честность его слов мы не смогли.  

***

      Я думал, что еда поможет нам соображать лучше, но официантка HalfCocor несла мне уже пятый стейк, а в голове ветер по-прежнему гонял перекати-поле из запутанных мыслей. Даже начал завидовать Хэппи: он умял две жареные рыбины и теперь спокойно спал, растянувшись на столе кверху пузом. Людей в кафе почти не было. Люси сидела напротив, откинувшись на спинку дивана, и крутила в руках чистую вилку.       — Что-то в этой истории меня смущает, но никак не могу понять, что конкретно.       — Что-то одно? Везет, — усмехнулся я, запихивая в рот сочный кусок говядины.       — Ни у кого из нас не появилось квеста, так? — Она придвинулась и начала размахивать вилкой. — Даже если он скрытый, по логике, после «исцеления» Закарии должны были упасть награды. Предположим, про ангела он соврал и никто его не вылечил, тогда как у него получилось сбежать без всяких следов? Не испарился же он из хижины, в самом деле! Если квест ночной, его действие могло прекратиться утром, но он ведь все помнит и признает… — Я случайно рыгнул. Люси поморщилась, высказала свое «фи» и строго оглядела накопившуюся возле меня стопку тарелок. — Ты уверен, что правильно понимаешь концепцию завтраков?       Ее половина стола пустовала, о чем я не преминул сообщить: из нас двоих мое утреннее блюдо точно было ближе к идеалу, хотя бы потому, что было.       — Зачем ты вообще ешь? — снова скривилась она, кладя неиспользованную вилку на салфетку. — Как будто нам заняться нечем.       Продолжая жевать мясо, я ответил:       — Не поем щечаш — отберу у тебя ходраша и жажарю шам.       — Не болтай с набитым ртом, подавишься. И вообще… Может, нам стоит на другие квесты переключиться? Достала меня эта охота. Все равно уже не успеем.       Я невольно поднял глаза, взглянув на нее исподлобья. Люси выглядела озабоченной. Пришлось проглотить все, что было во рту.       — У нас разве не семь дней? Я рассчитывал справиться за три.       — Да, да, — отрешенно подтвердила она. — Просто я себя переоценила. Да неважно.       Она встала из-за стола и пообещала, что сейчас вернется: узнает у трактирщика, есть ли подходящие заказы. Барная стойка располагалась за стеной позади меня. Я машинально прислушался.       Заказы оказались не основной темой разговора. Первым делом Люси спросила, есть ли в гостинице свободные номера, сколько стоит проживание и какое максимальное количество ночей можно оплатить наперед. Трактирщик, не вспомню его имя, сбитый мужик лет пятидесяти с пышной гномьей бородой и рыжими косматыми бровями, ответил ей чуть ли не песней: так обрадовался потенциальному денежному мешку. Да хоть до лета, говорит, живите, были бы драгоценные. Когда Люси озвучила ему сумму в шестьдесят тысяч, его раскатистый, как гром, голос слегка поник и сказал, что этого хватит дней на двадцать.       — Кто-то помимо меня сможет зайти в номер? — задала она следующий вопрос.       — Без вашего разрешения — конечно, нет! Но если захотите принять гостя, никто не запретит. — Он хохотнул.       — А персонал? Или вы? У кого-то будет доступ?       Я услышал тихое позвякивание, как от связки ключей.       — Вот весь наш доступ, госпожа волшебница. Даю вам ключ — а дальше сами. Перины вам никто взбивать не будет, тут не Крокус.       В итоге Люси сказала ему, что подумает до вечера. Тот предупредил, что после заката номера могут быть уже заняты — много путешественников останавливаются в HalfCocor на ночлег. Она заверила его, что придет раньше, а потом все-таки поинтересовалась, какими заказами для волшебников он располагает. Трактирщик ее пожурил: типа, у вас герб гильдии на руке, негоже отбирать работу у вольных магов! Тем не менее список доступных заданий он озвучил. Люси взяла парочку не особо сложных и как ни в чем не бывало уселась обратно за наш стол. Стейк к тому времени я уже доел.       Люси начала рассказывать, какие квесты удалось раздобыть, но я ее перебил:       — Правда веришь, что Отмороз хочет тебя убить?       Она замерла с полуоткрытым ртом, и слова, которые она собиралась сказать, остались тайной. Вместо них прозвучали другие.       — Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?       — Ты хочешь слить бабки на номер в трактире, хотя можешь ночевать в гильдии. Я подумал, это из-за его шутки.       На ее лице отразилась такая гамма эмоций, что я тут же пожалел о начатом разговоре. Люси возмущенно выдохнула, и неприятно удивленный взгляд карих глаз воткнулся мне в переносицу. Она поджала губы и слегка сощурилась, словно пытаясь считать мои мысли.       — Знаешь, что? — начала она уязвленно. — Я могу распоряжаться своими деньгами, как хочу, и не обязана ни перед кем отчитываться за целесообразность этих трат. Плевать мне, шутка это была или нет — я больше не собираюсь спать там, куда у любого участника гильдии есть доступ. Один раз «Хвост феи» уже лишил меня жизни.       Я сжал челюсть. Она знала, что мне нечего возразить, ведь до сих пор не поделилась со мной воспоминаниями, о которых идет речь и в которых я априори виноват. Но я — не вся гильдия, и грести остальных под ту же гребенку было тупо нечестно. Они не отвечают за мои поступки, как бы Эльза ни пыталась убедить меня в обратном.       — Игровой жизни, — поправил я. — Сейчас речь вроде как о настоящей. Никто из наших на это не способен.       — Откуда тебе знать? — хмыкнула Люси. — Ты хотя бы в курсе, как их зовут в реале?       — Я знаю о своих друзьях нечто гораздо важнее, чем то, как они выглядят, какого они пола и сколько у них денег, Люси. Они хорошие люди.       — Ну или они притворяются ими ради рейтингов. — Она пожала плечами. — Могу ошибаться я, а можешь ошибаться ты. Мы не знаем, кто прав, в том-то и дело. Все в этом мире — фальшь. Все люди здесь носят маски. Такова суть онлайн-игр.       — Такова суть людей. Если ты видишь на всех маски, стоит задуматься, почему при тебе никто их не снимает. Может, ты одна в ней ходишь? Какой смысл кому-то вообще тебя убивать?       Люси отвела глаза, и я почувствовал, как она нервно затрясла ногой.       — Никакого. — Она вдруг встала, и снова посмотрела на меня. — Если игра дала тебе хороший слух, это не значит, что ты имеешь право подслушивать чужие разговоры и вмешиваться туда, куда не просили. Больше так не делай.       Я кивнул, снова чувствуя себя школьником. Люси разбудила Хэппи — видимо, чтобы избежать неловкости после этого идиотского разговора, и мы без промедлений отправились на один из ее квестов: забрать что-то из хижины в лесу или типа того. Я особо не вникал, потому что из головы не шли ее слова. Я не сомневался в порядочности своих друзей, однако доля правды в Люсиных суждениях была. Почему я занимался поднятием рейтинга вместо того, чтобы рыть носом землю в поисках говнюка, который угрожал моим близким? Потому что Эл меня отчитала? Потому что я чувствовал себя должным Люси? Потому что уважал Мастера и не смел просить его о чем-то, пока не исправлю ситуацию? Каждый ответ являлся частью правды, но не отражал ее целиком. Я будто ходил вокруг да около, никак не желая замечать слона в лавке.       В какой момент «Фиор» перестал быть для нас просто игрой? Я не помню. «Хвост феи» начинался как сборище отбитых персонажей, готовых разнести пол карты во время заданий чисто ради фана. А три года спустя вместо веселья краеугольным камнем гильдии стала репутация. Чтоб ее.        Смешно: даже будучи заложниками с вероятностью реально умереть, мы по-прежнему думали, что высокий рейтинг нам еще пригодится. Точь-в-точь Рейн со своим барахлом. Он постоянно носился с этим рюкзаком, как со святым граалем. Всё твердил, что отец может вернуться за ним в любой день, и вещи он заберет с собой. Ага. Я никогда в это не верил. Рейн попал в приют на два года раньше меня, а чуда так и не дождался. Думаю, ему просто нужна была надежда, за которую можно цепляться, чтобы не опускать руки. Кому она не нужна.       Моей когда-то стали виар-игры. Хрен знает. Они давали возможность выпускать пар без вреда для окружающих и собственного здоровья, так что… Да, наверно, я считал нейрогейминг спасением. Он решал сразу две проблемы: как и на что существовать после восемнадцати, но главное — позволял больше не сдерживаться. Разрушение текстур и убийство монстров звучало не так стремно, как уничтожение чужой собственности и избиение людей, да? В вымышленном мире я никому не мог навредить по-настоящему — и это было важнейшим бонусом, учитывая мою память. Я просчитался только с выбором игры. Инновационность «Фиора» взорвала индустрию, и он обрел популярность, какую не предсказывали самые смелые прогнозы. Хуже всего то, что он заставлял приобретать ее и нас. По-другому деньги там больше не делались.       Я привязался к гильдии и к своим суперспособностям быстрее, чем морская болезнь и необходимость следить за рейтингами меня доконали. Отказаться от возможности создавать пламя силой мысли? Видеть, как эта сидящая внутри злость выходит, материализуется и поддается контролю? Все равно что просить человека с болевым синдромом отложить анальгетики. Не-е. Я был готов соблюдать любые правила и часами терпеть рвотные позывы, лишь бы сохранить жизнь, которую открыл. Какая, в сущности, разница, пью я пиво с другом в реальном баре или виртуальном? Это все еще веселая встреча и все еще вкус пива.       Партнерка, гонорары, реклама, донаты — приходилось держать в голове кучу переменных, чтобы своим поведением не нанести ущерб заработку тех, кто тоже носил герб «Хвоста феи». Получалось из рук вон плохо, поэтому гораздо чаще я возмещал убытки, а не избегал их. Из-за этой обязаловки постепенно становилось не до развлечений, и пропавший выход лишь усугубил ситуацию. Перепалка с Эльзой — тому пример. Я думал, что воспринимаю «Фиор», как прикольную работу, но сам не заметил, как он превратился в основное место моего существования.       Гильдия стала для меня домом, потерю которого я не мог вообразить — без того, чтобы не слететь с катушек. Лишившись герба на плече, я снова ощущал себя тем брошенным проблемным пацаном, каким оставался тринадцать лет, пока не свалил. Эндом, чтоб его, Лейблом. Они ни секунды не парились над этим именем, да? Увидели на мне бирку с буквами — вот тебе и название на всю оставшуюся жизнь. «Ярлык». Просто потому что надо было что-то вписать. Как будто я мебель на инвентаризации, а не человек. В жизни и истории Нацу Драгнила имелось куда больше меня, чем в реальности.       Не знаю, о каких таких масках она толкует.       Я варился в своих мыслях, и мы почти не разговаривали — только Хэппи временами лепетал что-то о задании. Думаю, Люси тоже слушала его вполуха. Она и под ноги-то не смотрела: пару раз спотыкалась, и мы еле успевали ловить ее перед падением. Концентрация нашей команды сильно просела. Иначе я не могу объяснить, как мы угодили в ту проклятую избу.       Помню, что зашел туда первым. Несмотря на полдень и солнечную погоду, внутри было темно, словно ночью — лишь несколько свечей горели на столе, стоящем под единственным окном. В одном углу располагалась заставленная разными фигурками белая печь с черными следами копоти и небольшой дровницей. Рядом с ней — кровать со сложенной треугольником подушкой, а в другом углу — пустая плетеная корзина и какое-то странное деревянное устройство с колесом. Стены были увешаны всякой всячиной: тряпками, зеркалами, ложками-поварешками и прочей лабудой. Самый дальний угол прямо под потолком укрывал короткий тюль. Впереди, напротив входа, виднелась еще одна дверь.       Я до сих пор могу воспроизвести это помещение в голове в мельчайших подробностях. Мне пришлось запечатлеть в памяти каждую деталь. Но дошло до нас не сразу.       Сначала ни с того, ни с сего исчез Хэп. На повторную попытку вызова система отвечала отказом: зона запрещала использование спутников. Затем, пока Люси осматривалась в поисках квестовой шкатулки, я попытался выйти на улицу. Открыл дверь и понял, что у нас проблемы. За ней оказалась та же изба, но с противоположного ракурса. Я смотрел на свою спину, а еще — на Люси, застывшую посреди комнаты с выпученными от удивления глазами. Она переводила взгляд с моего лица, торчащего из одной двери, на меня же, высунувшегося в другую, и явно находилась в недоумении. Я попробовал обернуться — и опять встретил ее красноречивое выражение. Теперь она глядела с мольбой.       — Пожалуйста, только не говори, что мы застряли.       Вместо ответа я переступил входной порог и очутился в другом конце комнаты, выйдя из дальней двери. Оставалось развести руками.       — Нет, нет, нет! — запричитала Люси и тоже кинулась ко входу. — Не сейчас! Ну нет!       Она начала бегать от одной двери к другой, заходить то туда, то сюда, пытаться разобраться, как оно работает. Я ей не мешал и сам старался решить проблему по старинке. Хоть бы хны: окно не разбивалось, стены не ломались, доски намертво приросли к полу. Выбивать дверь даже не пробовал — картина за ней все равно не менялась. Меня будто снова заперли в тюрьме, и на этот раз с надзирателем. Когда я протянул Люси свой шарф и озвучил идею просто сжечь избу, она зыркнула злобными глазенками и вскинула напряженный указательный палец, будто грозилась выпустить из него смертельное заклинание.       — Не вздумай ничего здесь поджигать. Не хватало нам еще в баг улететь.       Пришлось оставить попытки. Мы пробовали открывать обе двери одновременно, проходили между ними и по отдельности, и вместе, но всегда попадали туда же, откуда уходили. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы додумались заглянуть в журнал заданий. Оказалось, у квеста тикал таймер. По условию мы должны были найти шкатулку и выбраться раньше, чем пройдет три часа. В ином случае заказ считался проваленным — но нас бы хотя бы выпустили. Пусть я терпеть не могу ожидание, эта новость меня порадовала: три часа — не восемнадцать, тем более что часть срока уже прошла. Однако Люси сдаваться вообще не собиралась.       — Чего ты расселся? Давай искать. Я не хочу здесь оставаться.       — А по-моему тут миленько. — Я сидел у печи, прислонившись спиной.       Она махнула рукой, взяла свечу и принялась сама обследовать комнату. Я поднялся и для вида стал разглядывать фигурки, лесенкой стоявшие на печке. Глиняные, наверно? Цветные такие, со всякими узорами. Птицы, рыбы, девки в кокошниках, мужики в рубахах, дети, собаки — короче, ничего необычного. Потом я все же принял участие: пощупал кровать, заглянул под каждый слой, даже внутри подушки проверил. Люси осмотрела угол с тюлем — там внезапно нашлись две полки с иконами. Мы искали везде: на столе, под столом, в корзине, на потолочных балках, за тряпками и зеркалами на стенах — в избе тупо не осталось мест, где бы могла спрятаться шкатулка.       — Можешь света прибавить? Чувствую себя кротом.       — Ты сказала ничего не поджигать.       — Печку можно.       Я пожал плечами, и открыл полукруглую заслонку. Только хотел закинуть туда пару дров, как Люси воскликнула: «Стой!» и заставила меня лезть внутрь до самого горнила. Рукой, конечно, но все равно неприятно. Еле потом отмылся.       В общем, шкатулку мы отыскали, но целью задания было в том числе выбраться, так что отпускать нас изба не спешила. Люси открыла находку в надежде на ключ — та оказалась пуста. В ней была лишь надпись, выжженная на внутренней стороне деревянной крышки. Люси прочитала ее вслух:       — «Мир чудит — назад бегите. Мир спокоен — проходите. Свет — начало, тьма — конец. Дюжина вас ждет чудес». — Она подняла на меня взгляд. — И что это значит?       — Ты у нас мозг, вот и мозгуй. Загадки не ко мне.       — Тебе просто лень думать! Неужто за столько лет ты не встречал подобный квест?       Я закатил глаза и взял у нее шкатулку, чтобы еще раз прочитать стих.       — Ну… — Я пожал плечами. — Первые две строчки похожи на правила. Типа как… — Мои глаза полезли на лоб от осознания. — Мать твою!       — Что?!       — Я понял!       — Рада за тебя, но может, поделишься? — Люси уперла руки в бока. — Как нам выйти?       Я хмыкнул. Беда не приходит одна, поэтому мы застряли не просто в зацикленном доме, а в зацикленном доме со сраными аномалиями. Классический жанр: найди отличия и сделай выбор. Если обнаружил в комнате аномалию — идешь назад, если нет — вперед. Соверши определенное количество правильных ходов — и игра пройдена. Все бы ничего, но звучит это гораздо проще, чем делается. Я сам не до конца понимал, сколько нервов уйдет на поиск «чудес», поэтому, окрыленные внезапной разгадкой, мы с энтузиазмом включились в процесс.       Поначалу все шло хорошо. Мы додумались, что проходить через двери нужно вместе, чтобы перезагрузить локацию. Потом немного поспорили, но все же сошлись, что «назад» — всегда значит «назад», а не «вход», через который мы зашли в избу. Мы даже разобрались, что «дюжина» — это количество аномалий, которые от нас требовалось найти. Я зажег руку, чтобы лучше осветить помещение, но первое «чудо» пропустить было невозможно: комната перевернулась, и все предметы теперь стояли на потолке. Вернее, они-то положения не меняли, а вот мы шастали по крыше, как по полу. Следуя инструкции, мы вернулись в ту же дверь, из которой пришли, и обстановка снова стала нормальной. Вот тут-то и начался затык.       Изба выглядела точно так, как когда мы впервые вошли. Логичный вывод — «мир спокоен», и можно проходить. Но следующая комната снова ничем не отличалась от предыдущей. Уже с меньшей уверенностью, мы опять пошли вперед, через дальнюю дверь. Там картина повторилась, и у нас начали закрадываться сомнения в том, что заметить остальные аномалии будет так же легко. Приходилось каждый раз проводить ревизию: количество предметов, их расположение, порядок, размеры, цвета, изображения икон и узоры на тряпках — короче, полный атас. Голова уже пухла. Надо сказать, Люси довольно долго держалась молодцом. Я напрочь забыл, что ее что-то беспокоило. Она была собрана сама и успевала строить меня. Может, я не хотел замечать, а может, Люси правда хорошо притворялась. В любом случае, этот спектакль не мог продолжаться вечно.       Мы только закончили проверять очередную комнату, ничего не нашли, и я собирался идти вперед. Вдруг Люси громко выплюнула «К черту!» и потащила меня назад. Вроде как против правил. Однако в новой локации аномалия обнаружилась сразу: то странное устройство с колесом двигалось само по себе, накручивая какие-то нитки на деревянную ручку. Я не стал скрывать радости и даже протянул Люси не горящую руку, чтобы дать пять — она не обратила внимания и, понурая, тяжело села на кровать.       — Мы не выберемся. Ты, что, не понял? — Полные отчаяния карие глаза смотрели на меня снизу-вверх. — Если здесь есть аномалия, значит, это не начальная комната. Значит, мы сделали правильный выбор. Что значит, в предыдущей комнате была аномалия. Ты ее видел? Я нет. — Она снова опустила голову. — Эту игру невозможно пройти. Мы даже не понимаем, есть ли прогресс! Сколько раз мы уже ошиблись? Сколько аномалий пропустили? Это просто нечестно!       — Осталось еще полтора часа. Можем…       — Я хочу выйти сейчас! — Люси схватила подушку и швырнула в окно. — Мне НУЖНО выйти!       На столе начал разгораться огонь от упавших свечей, так что я взял ее за руку и мы прошли обратно за дверь. Комната вновь стала нормальной. Люси тут же выдернула ладонь и сползла по стене на пол. Я сел на корточки рядом.       — У тебя, че, клаустрофобия или типа того?       Она подняла взгляд.       — Нет. Можешь потухнуть? Жарко. И глаза слезятся.       Я выполнил просьбу. Изба погрузилась в полумрак — по ощущениям даже темнее, чем раньше, но я списал это на привыкшие к свету зрачки. Стоять у Люси над душой не хотелось, так что я последовал ее примеру и присел у другого косяка, оставив между нами дверь. Я слышал, как тихо позвякивают бляшки ее сапога, и видел дергающуюся в нервном тике ногу. Густой аромат цветов и фруктов дотянулся до моего носа. За столько часов можно было и привыкнуть, но чем дольше я дышал этим запахом, тем вкуснее он становился. Если бы существовала физическая возможность делать вдох бесконечно, я бы уже начал. Люси залезла в интерфейс, судорожно выдохнула и, видимо, опять его закрыла.       По прошлому разу я решил, что она так и будет молчать, поэтому начал первый:       — Мест не говорил тебе про Фернандеса?       Люсина нога замерла.       — Про Джерара? А что с ним?       Я рассказал, каким он оказался треплом. Люси выдала пару ласковых в его адрес, а потом предъявила и мне:       — Почему ты раньше не сказал?! Мы могли встретиться с ним, а не сидеть здесь!       — Ага. Его обычно-то хрен выловишь, а без связи ваще до свидания. Если у кого и есть шанс найти Святошу, то только у Эл. А она с места не двинется, пока заменяет дедулю. — Я сжал кулак, выпуская пару искр. — Поверь, я бы очень хотел устроить ему интервью.       Люси немного помолчала и спросила:       — Неужели Эльза даже не разозлилась? На ее месте я была бы в ярости.       — Хэзэ, — честно ответил я и стиснул зубы, вспомнив разговор.       Что-то мне подсказывало: эта новость вызвала в ней точно не злость. Помню, когда сидел в камере, пообещал себе, что, если это опять будут слезы, я вырву ему язык. Только вот я понятия не имел, как она отреагировала. Потому что сам все испортил.       — Но она же поможет его найти? Что она сказала?       — Ничего. Момент был неподходящий.       — Это пока я говорила с Местом? — Я кивнул. — Жаль, я не видела ее после этого. Может, хоть она бы мне рассказала!       — Да че ты взъелась? Просто к слову не пришлось.       — А то сейчас прям кстати было!       Я не выдержал.       — Сейчас я пытался заполнить тишину, чтобы не слышать, как ты трясешься хрен пойми из-за чего. Тебя че-то парит, но ты тоже не спешишь выкладывать карты.       И снова раздался вздох возмущения.       — Да пошел ты, Нацу! Это тебя не касается. А Джерар врал нам всем, не только тебе и Эльзе. — Она вскочила, отошла в другой конец комнаты и села на кровать.       Я не стал спорить. Мы какое-то время молчали, а потом деревянный каркас начал поскрипывать и я услышал, как Люси стучит зубами. Она опять тряслась — да так, что кровать тряслась вместе с ней.       — Так, ну всё, хватит. Или ты рассказываешь, в чем дело, или я пробую сжечь это место.       — М-мне х-холодно, — выдала она вдруг и встала.       Я тоже поднялся и подошел. Люси и правда дрожала.       — Жарко же было? — не понял я и сразу включил режим отопления.       — Д-да, это-то и ст-транно, — постукивая зубами, сказала она. — Д-дай под-думать.       Люси попросила меня встать к входной двери, а сама осталась у другой. Она поежилась и принялась ходить туда-сюда, проверяя температуру. У печи, по ее словам, начинался ужасный холод. Люси потрогала ее и тут же одернула руку.       — Ледяная…       Я приблизился и открыл дверцу — изнутри вырвалось облако холодного пара, как из морозилки. Мы переглянулись и, не сговариваясь, «побежали назад». В новой комнате стало еще темнее, и тогда Люси воскликнула:       — Тьма — конец! — Она посмотрела на меня с полнейшим озарением в глазах. — Вот как отслеживать прогресс! Чем меньше света, тем ближе мы к выходу!       — Э-э… — Я почесал затылок. — Окей. И какова вероятность встретить четвертую аномалию подряд?       Люси слегка поникла и окинула избу взглядом.       — Не знаю. Мы полагались только на глаза, но это ошибка. «Фиор» задействует все чувства, значит, и аномалии стоит искать разными способами. Принюхайся, мало ли.       — А сама че? Обычные запахи всем доступны.       — Ты у нас нос, вот и нюхай.       Я усмехнулся и сделал, как она сказала. Кроме цветов и фруктов, уже поселившихся в моих легких, в комнате больше ничем не пахло. Тогда мы решили подключить слух, но все звуки в этом месте исходили лишь от нас. Проверять на вкус было нечего, а потому оставалось осязать. Повторяя за Люси, я начал лапать разные предметы, хотя и не совсем понимал, что ищу. Когда очередь дошла до дровницы, я по привычке пересчитал поленья, а потом взял одно в руку и случайно раздавил. Кусок древесины оказался неожиданно мягким и тянулся, как тесто.       — То есть настолько все заморочено? — в воздух спросил я.       Мы вернулись в ту же дверь, откуда пришли. Закономерно встал вопрос: насколько вероятно наличие аномалий в пяти комнатах подряд? Стоит ли рискнуть и пройти вперед? Один раз нам повезло проскочить «на дурачка», может, и сейчас получилось бы. Но разве ж это рационально? Лучше мы обыщем избу вдоль и поперек, потратив драгоценное время, и уже потом, не найдя ничего необычного, раздраженные пойдем дальше. И — вот это да! — будем правы, потому что света вновь станет меньше.       В следующей локации ситуация повторилась. Мы снова сделали верный выбор. Потом, исследуя висящие на стенах предметы, Люси заметила странность: зеркала отражали убранство избы, но не нас. Это вполне тянуло на «чудо», так что мы ушли. Дальше — опять пусто. Каждый раз, когда мы выбирали идти вперед, не обнаружив аномалий, я ожидал провала. Ожидал, что рано или поздно удача от нас отвернется и в комнате посветлеет. Но этого не происходило. Я увидел, как моргают глиняные фигурки на печи. Люси обратила внимание на дырки в ложках, которые раньше были целыми. Иконы в молитвенном уголке мироточили, а из окна виднелась морская гладь, хотя дом стоял посреди леса. Насчет последнего пришлось подумать: с одной стороны, аномалия находится за пределами комнаты, что как будто противоречит правилам; с другой — окно является частью избы, и если оно показывает неправильную картину, это звоночек. В итоге правильным оказался второй вариант. В какой-то из проходов нам еще раз встретилась комната-перевертыш из первой попытки.       В запасе оставалось полчаса или около того, когда я открыл предпоследнее, одиннадцатое «чудо». Хотел, как обычно, покрутить в руках плетеную корзину, но на ее поднятие внезапно понадобилось гораздо больше сил, чем я привык. Она была пуста, а весила так, будто под завязку набита камнями. Мы вернулись назад и очутились в непростом положении.       Изба выглядела нормальной, и все предметы в ней — тоже. Но знание о том, что есть еще одна, двенадцатая аномалия, не давало нам действовать так же уверенно, как раньше. «Чудила» уже каждая вещь, кроме кровати, стульев, стола и свечей, которые на нем стояли. Однако они и на сей раз казались обычными. Люси проанализировала найденные нами чудеса и пришла к выводу, что, если аномалия не очевидна, как в случае с перевертышем или «самопрялкой», то проще всего будет отыскать ее практическим путем. То есть попробовать использовать предметы по назначению: посмотреться в зеркало, затопить печь дровами, выглянуть в окно, ну и так далее. Мы попробовали. Я лег на кровать, она села на стул, сложила руки на столе. Свечами мы пользовались, пока осматривали все в начале, поэтому они точно работали. Зажигать огонь мне строго-настрого запретили, чтобы не искажать картину, но под конец нашего прохождения в избе стало почти ничего не видно, и свечи реально помогали. Хотя Люси иногда дергалась от прыгающих по стенам теням.       Короче, мы провели в этой локации больше времени, чем в любой другой, но так и не смогли обнаружить ничего необычного. Перед ней нашлось две аномалии подряд, поэтому вероятность третьей, по моим субъективным ощущениям, была снижена. Люси тоже склонялась к тому, что комната «проходная». Поэтому мы и прошли.       Глаза уловили непривычно много света.       — Да вы орете над нами?       Люси сразу полезла в интерфейс, а потом без сил осела на пол.       — Там ведь ничего не было, — разочарованно произнесла она. — Мы все проверили.       — Сколько у нас еще времени? Мы нашли одиннадцать, в этот раз пройдем быстро.       — Нет. Мы нашли десять, а одну угадали. Они появляются в случайном порядке. И теперь каждая пустая комната будет вызывать сомнения. Мы не успеем.       — А че, без дизморали никак? — Я почесал затылок. — Можем хотя бы попытаться.       — Я не буду, — тихо ответила Люси, продолжая пялиться на свои колени. — Квест закончится через пятнадцать минут. Но мне нужно тебе кое-что сказать, Нацу. — Она подняла на меня блестящие от слез глаза, и я сразу напрягся.

Denis Stelmakh — Count To Ten

      Пять минут.        Люси оставила мне всего пять минут на то, чтобы осознать и принять ситуацию. Через пять минут анабиотик полностью покинет ее тело, и игра попытается завершить сеанс, используя взломанный нейроключ. Всего пять минут, половину из которых я слушал, как она перечисляет варианты того, что случится дальше, один другого хуже.       Имел ли я право злиться на нее? Не знаю. Злился ли? Чертовски. Всю эту злость пришлось держать в себе, поэтому она очень скоро перенаправилась вовнутрь.       Почему ты не догадался раньше? Она ведь говорила про анабиотик два дня назад. Стоило просто спросить.       Док объясняла это «аутоагрессией» вроде. Типа когда ты не можешь выплеснуть злость наружу, на того, кто ее вызвал, и она ищет другой выход, часто оборачиваясь против тебя же. Зачем я это пишу? Нашел время. Не хочу вспоминать или че? Ну, братан, все равно придется. Иначе вся эта писанина не имеет смысла. Разложил весь квест, лишь бы кота за яйца потянуть, а теперь заднюю? Так не делается. Давай, шевели нейронами.       Я не горжусь своим поведением и своими мыслями в те пять минут. Люси сидела на полу и, шмыгая носом, рассказывала, как хотела побыстрее выбраться и спрятаться в гостиничном номере. Чтобы никто не мог ей навредить, если она все же потеряет управление или вырубится. Я стоял рядом и думал лишь о том, что буду делать, если сейчас передо мной реально умрет человек. Люси говорила, типа это не мое дело, но в итоге именно мне предстояло разбираться с последствиями в случае ее отключки или смерти. Она втянула меня в эту ситуацию, и я, клянусь, держал рот на замке исключительно потому, что понимал: ей гораздо страшнее.       — Мои родители, — продолжала Люси дрожащим голосом, — обязательно пополнят анабиотик… Если… Если это не сработает, и меня не выкинет, они обязательно обеспечат необходимый запас. Они просто хотят проверить. Я не умру. Нейроключ не будет реагировать, в этом нет смысла, Мест сказал, что…       Какие родители будут ставить подобный эксперимент над своим ребенком? Она либо наивная и пытается придумать оправдание бездействию семьи, либо тупая, раз не осознает, какую дичь с ней хотят сотворить. Неужели МКБ до сих пор не следят за состояниями наших игровых капсул? Им же дали адреса.       — Нацу, — моляще позвала она. — Пожалуйста, хватит молчать.       Я многое хотел бы озвучить. Но Люси не оставила мне времени. Поэтому пришлось опуститься на корточки и выпрямить рожу, чтобы ее не пугать.       — Делай, чё хочешь, Люси, но умирать не вздумай. Ты обещала мне рассказ про мой провал. Обещания надо сдерживать, и никакая смерть от этого не освобождает.       Она вдруг перестала дрожать. Уставилась на меня мокрыми щенячьими глазами.       — Мне стыдно просить тебя, но если сейчас что-то произойдет и я… Пожалуйста, не бросай меня здесь. Ни в избе, ни в лесу, ни…       — Если ты считаешь, что я могу так поступить, зачем вообще позвала меня с собой?       — Я…        — Ты не доверяешь людям, но требуешь, чтобы доверяли тебе. Так жизнь не работает.       — Отчитываешь меня? Сейчас, Нацу?       — Зато ты больше не ревешь. — Я пожал плечами и протянул ей ладонь. Она неуверенно вложила в неё свою, едва теплую, и я несильно ее сжал. — Что бы дальше ни случилось, я тебя не оставлю. Но даже если все будет нормально, ты сообщишь мне о восстановлении анабиотика в ту же секунду, как узнаешь сама. Чтобы я со спокойной душой мог высказать тебе то, о чем щас думаю.       Наверно, Люси восприняла мои слова, как шутку, иначе я не понимаю, почему она улыбалась. Я говорил вполне серьезно.       — Обещаю, — тихо произнесла она. — Только не говори в гильди… Ай! — Люси резко выдернула руку и схватилась за левое предплечье. — Что…       Ее лицо скривилось в испуганной гримасе, она стала трогать себя за плечи, грудь, живот, ноги и жаловаться, как горят мышцы и вообще все под кожей.        — Это кровь, — зачем-то сказал я. — Тело просыпается.       — Ты не помогаешь, Нацу! — Она хотела вскочить, но ее ноги подкосились, будто тряпочные, и Люси начала падать в мою сторону. Я успел вытянуть руки и отклониться, однако из-за неустойчивой позы туловище перевесило назад, и я сам распластался на спине.       — Давай без резких движений, — закряхтел я, приподнимаясь на локтях. — Ты в порядке?       Ответом мне был стеклянный, безжизненный взгляд карих глаз. Будто в них снова отключили все эмоции — и теперь они даже не двигались.       Она лежала, словно манекен. Лишь тепло ее тела и вес, с которым оно на меня давило, помогали усомниться в пустоте этой оболочки.       Я перестал дышать и моргать, чтобы не пропустить, как это делает Люси, но сдался первым. Помню, каким ярким показался фруктово-цветочный аромат во время моего проигрышного вдоха.       Когда я вдохнул в следующий раз, к нему примешались запахи леса и зимнего вечера. Тонкий голос Хэппи ворвался в мое сознание:       — Какая еще тень, Нацу?! — звонко вопрошал он. — Что с Люси?!       Я стоял на крыльце в окружении деревьев и держал ее на руках. Она по-прежнему не подавала признаков жизни. Мы покинули избу, но я не имел понятия, как. Хэп проснулся только что, поэтому знал еще меньше меня. Оглядевшись, я заметил над входной дверью прибитую дощечку с надписью «Будьте как дома».       — Ты была права, — отрешенно сказал я.       — В чем права?! Нацу!       Хэппи не успокаивался, и мне пришлось рассказать ему обо всем без утайки — на случай, если, не дай бот, случится очередной провал и я окажусь посреди лесной чащи с бездыханным аватаром Люси на руках. Мне не верилось, что можно потерять воспоминания, «записавшиеся» между провалами, но я не мог утверждать, что такого никогда не происходило. Я вообще мало что понимал про свой синдром. Он редко бывал со мной милосерден, и все же… За те забытые десять минут, которые я, скорее всего, провел в мучительном ожидании, буду благодарить свою дырявую память всегда.

Matthew Mayfield — The Wolf in Your Darkest Room