«Фиор»

      30-е ноября 2151 г.

Люси

                   «До возобновления жизненных процессов осталось 20 часов».              Папа часто повторял:              — Не забывай, кто ты.       Напоминал, что в первую очередь я дочь верховного комиссара по мировой кибербезопасности, и только потом — Люси. Я даже не стала менять имя в «Фиоре». Думала, хоть там наконец побуду просто собой. Губа не дура, что сказать.       Хватило полчаса, чтобы связать папину должность и слова Грея о моем убийстве. События прошедшей недели сложились в голове, как пазл.       Меня убили прямо перед пропажей «Выхода». Настойчиво просили составить компанию под предлогом защиты. Уговорили покинуть безопасный Эре, заманив несостоявшейся встречей с модератором. Уговорили вступить в гильдию. Нянчились со мной целую неделю, взяли с собой даже на поминки — если это было правдой. В день, когда пришло письмо с претензиями и требованиями к МКБ, с угрозами смерти заложников, Грей вдруг упоминает, что сотрудничал с Управлением и у него есть к ним «вопросики». Следующей ночью я слышу, как он говорит: «Надо убить Люси, чтобы все успокоились».       Вывод напрашивался. Из всего окружения я одна была так близка к исчерпанию анабиотика. Это могло значить лишь две вещи: либо родители специально ждут, пока он закончится, чтобы попробовать меня вытащить, либо у них нет физического доступа к моей капсуле — что было невозможно в условиях, на которых я вообще допускалась в игру. В этом случае доступа к моей ИК их должны были лишить намеренно. А раз так… Вероятность, что именно я — главный заложник, стремилась к небесам. Папа наверняка делал все, чтобы скрыть мой цифровой след, стереть любые связи между мной и этим аккаунтом, однако... «Шанс проколоться мал, но никогда не равен нулю», да?       Из всей этой схемы выбивался только Нацу, покинувший гильдию внезапно для всех и севший в тюрьму без выхода. Его действия казались нелогичными в контексте моего «похищения», но я подумала: это же Нацу. Что происходит в его розововолосой голове, одному богу известно.       Короче, рассвета я не дожидалась. Оделась, собрала волосы в высокий хвост, схватила с квестовой доски первый попавшийся лист, чтобы всех запутать, и выскользнула за ворота на ночной мороз. Уходя из-под теплого оранжевого света в темноту города и попутно отключая трекер отслеживания в интерфейсе, я мысленно извинялась перед Венди. Ужасно было оставлять ребенка с людьми, которым сама не доверяешь — и все же…       Со мной сейчас опаснее.       Вряд ли ей грозило что-то в «Хвосте феи» — она явно могла за себя постоять, да и Шарли быстро просчитывала риски. Я успокаивалась тем, что большинство членов гильдии выглядели нормальными: Макао точно любил сына, Мира никогда никому не грубила, Кинана заботилась о людях, а уж про Эльзино опекунство над всем и вся и говорить не стоило. Знала она о планах Грея или нет — большого значения не имело. Если целью была я, Венди их не интересовала.       За зельями я планировала сходить уже в Харгеоне. Но свет из окон магнольской зельеварни, встретившейся мне на пути к вокзалу, внес свои коррективы. Обычно она закрывалась к полуночи и открывалась только к семи. Игровые часы в интерфейсе показывали два пятнадцать. Я зашла. Над дверью зазвенела «музыка ветра».       Внутри никого не было — только из-за двери рядом с прилавком слышалось вошканье.       — Эм, привет? Вы открыты?       Звуки прекратились. Оттуда вышел мужчина — в розовой бандане, с кольцом в ухе и бородавкой на носу. Он начал что-то говорить, но я все пропустила мимо ушей. Потому что узнала его. Этот самый NPC продал мне сумку-клатч в прошлые выходные. А еще всучил смертельный квест под видом простого, козлина! Я набросилась на него с проклятиями. Сильнее выбешивала его невинная мордашка: якобы, вы чего, девушка, первый раз вас вижу. И вроде ничего необычного — я ведь «упала», а после пятого геймовера обнулялось всё, включая историю взаимодействий с неписями. Но — без «но» в наших с «Фиором» отношениях не бывало.       — Вы, может, меня и не помните, — немного успокоившись, сказала я, — но это не отменяет факта, что из-за вашего задания я лишилась даже сумки, которую у вас же и купила! Не говоря обо всем остальном.       — Красавица, — дружелюбно, как-то по-отцовски начал он, не выходя из-за прилавка, — сочувствую твоему горю. Но ты меня с кем-то путаешь. Я ведь знахарь! Осмотрись, разве есть здесь хоть одна сумка? Банки-склянки, да и только!       Я не повелась:       — В тот раз вы торговали на рынке, а не здесь! И не были вы знахарем!       Он странно сморщился и почесал затылок.       — Как тебя зовут, красавица?       — Люси меня зовут.       — Люси, — проникновенно повторил торговец. — Красивое имя! А я — Кристофер Свон-младший. Мой отец открыл эту лавку в день моего рождения, сорок два года назад. Всю жизнь, не считая пяти лет обучения в Знахарской академии Крокуса, я работаю в «Зельеварне Свонов». Уверяю тебя, Люси, никаких сумок я не продавал. Но если тебе нужны зелья, то ты пришла по адресу!       — Значит, либо это был ваш брат-близнец, либо вы мне чего-то не договариваете. — Я осталась при своем мнении, однако продолжать бессмысленный спор не хотела. Пар выпустила — и баста. — Ладно. Дайте, пожалуйста, три средних исцеляющих зелья, два средних для восстановления сил и одно маленькое магическое.       — Другой разговор! — заулыбался Кристофер.       Он юркнул под лавку, затем снова встал и завертелся в разные стороны, будто ища что-то взглядом. Я терпеливо ждала, сложив ладони на прилавок. Он вышел в зал, осмотрел витрины с товарами, потом скрылся где-то в подсобке и наконец, позвякивая, вернулся с деревянным ящичком, уставленным разноцветными флаконами. Я подняла глаза: нужные мне зелья стройным рядом стояли на полках, прибитых к стене за его спиной. «Витринные образцы», — объяснила я сама себе. Но тут хваленый знахарь с высшим образованием и тридцатью плюс годами работы в этой самой лавке стал по очереди доставать склянки из ящика и читать написанный на них текст.       — Не то... Не то… Не то.       — Эм, Кристо…       — Прошу прощения за задержку, — перебил он меня с глупой улыбкой. — К нам не часто волшебники заходят, я что-то растерялся. Сейчас все найдем! — Он принялся дальше перебирать баночки.       Оставив без внимания странное заявление про волшебников — хотя «Зельеварня Свонов», на минуточку, была единственной аптекой в черте Магнолии, где располагалась одна из сильнейших волшебных гильдий, — я указала пальцем на полки позади Кристофера.       — Позвольте вам помочь. Мои зелья, кажется, вон там.       — А? — Он повернулся и шлепнул себя ладонью по лбу. — Вот я дурак!       Я не успела и рта открыть, как Кристофер вдруг снова ударил себя по голове, а затем — еще раз двумя руками, и опять, и опять. Он продолжал, сопровождая каждый удар возгласом:       — Идиот-идиот-идиот-идиот!       В какой-то момент он и вовсе стал биться лбом об стену.        Невольно попятившись сначала, потом я все же справилась с испугом и осторожно спросила:       — Эй, вы чего?       Кристофер резко затих и выпрямился.        — Я — Кристофер Свон-младший, — снова заговорил он. — Мой отец открыл эту лавку в день моего рождения, сорок два года назад. Всю жизнь, не считая пяти лет обучения в Знахарской академии Крокуса, я работаю в «Зельеварне Свонов». — Он повернулся с натянутой улыбкой. Его лоб был разбит, и по лицу стекала тонкая струйка крови. — Если тебе нужны зелья, то ты пришла по адресу!       Понятия не имею, откуда во мне взялась смелость, но я повторила свой заказ слово в слово. Машинально.       — Отличный выбор! — Кристофер хлопнул в ладоши, развернулся и взял с полки три средних зелья — красного, зеленого и синего цветов.       Поставив их на прилавок, он вновь растянул губы в улыбке.       — Твои зелья, красавица! Тысяча драгоценных.       Подсчитав в уме цену предложенных зелий, я поняла, что тысячу он назвал наобум — стоили они ощутимо больше. Да и не соответствовал этот набор тому, что я просила. Указала ли ты ему на ошибку, Люси? Да щас! Выложила, сколько сказали, схватила, что дали, и смылась из лавки под очередной возглас, что он — «Кристофер Свон-младший».       На вокзал я почти бежала. Иногда оглядывалась, чтобы убедиться в отсутствии преследования: мало ли! Хватило мне странноватых торговцев с мрачными тайнами. Перерезанное горло Шаца Лемана до сих пор мерещилось перед глазами.       Поезд стоял на платформе, готовый вот-вот отправиться в путь. Я быстро купила билет, заскочила в последний вагон и выдохнула. План побега был не очень надежным: все-таки из Магнолии ветка шла только в Харгеон, но я надеялась, что успею сделать все необходимое и смыться в Эре, прежде чем меня начнут искать.        «До возобновления жизненных процессов осталось 18 часов».       Обычно на ж/д станциях было не протолкнуться. В ту ночь я приметила только нескольких NPC. Что в Магнолии, что в Харгеоне — ни одного черного браслета в зоне видимости. После письма все, похоже, наконец поняли, что дело серьезное, и резко стало не до игр. В таких ситуациях быть правой не радостно, но… Я же говорила.       Во всем надо искать плюсы — для меня эта безлюдность стала возможностью а) выбить скидки из продавцов и б) выполнить задания без риска наткнуться на каких-нибудь Гажилов и Джувий.       Рынок Харгеона начинал работу в шесть утра по игровому времени, поэтому сначала я прошлась по всем доскам объявлений в городе. Взяла несколько начальных квестов. Опыта должно было хватить на целый уровень или на два, если статус Павшей продолжал действовать как надо. Добить еще восемь — и здравствуй, Небесная Двойня! Мой шанс выжить.       Когда торговцы устроили свои палатки, небо только-только порозовело. Первым делом я отправилась в оружейный ряд: нужно было чем-то защищаться и атаковать в то время, пока нельзя активировать Близнецов. Я дважды прошла все прилавки, прежде чем подходящая вещица нашлась. Кнут из плетеной кожи с наконечником в виде сердца идеально лег в руку. Далеко не «Звездная река», да и в «Маг-Маге» наверняка имелись экземпляры поинтереснее, но для начала и с моими финансами — в самый раз. Там же я прикупила кожаный пояс с маленькой ключницей и держателем для хлыста.       Оставалось обновить гардероб. До Харгеона снег пока не добрался, но холодный влажный воздух неприятно румянил щеки. Кутаться во что-то объемное не хотелось. Я искала нечто универсальное: чтобы не стесняло движений, согревало на улице и при этом выглядело достаточно прилично для повседневной носки. На мой бюджет, прямо скажем, вариантов было немного, с броней — и вовсе шиш. Но так как драться я пока ни с кем не собиралась, выбор пал на черный трикотажный комбинезон в обтяг и укороченный белый свитер. «Подаренную» Джувией куртку я успешно впарила торговцу в обмен на коричневую дубленку с моей доплатой. Вкупе с привычными уже ботфортами получилось вполне ничего.       Во время покупок я увидела в инвентаре ячейку с саламандровским шарфом и задумалась. С одной стороны, выглядело так, будто я его украла — если бы вспомнила о нем раньше, то обязательно оставила бы в гильдии. С другой стороны, шарф должен был сгинуть в бездне и лишь каким-то чудом угодил мне в руки. Нацу сел в тюрьму — и, скорее всего, надолго. Эльза брать шарф отказалась. Выходило, никому он сейчас не нужен. Никому, кроме меня! В характеристиках было написано, что «Подарок Игнила» обладает защитой от огня, воды, токсичных газов, гипноза и множества других волшебно-ментальных воздействий. Я предполагала, что такая вещь стоит целое состояние, но продавать ее казалось совсем уж наглостью. Да и не глупо ли упускать настолько полезный аксессуар? Он был даже не забинден! Ну подумаешь, чешуя. Если придушить свою брезгливость, можно надеть и не такое. Особенно когда речь — о жизни и смерти.       В общем, я обмоталась дерзким элементом гардероба почти по уши и отправилась на квесты. Ни одна его абилка в итоге не пригодилась, но кто не страхуется — того захватывает гадкий дух. Плавали, знаем.       «До возобновления жизненных процессов осталось 17 часов».       Задания прошли гладко, но приятного в них было мало. Собрала выброшенные на берег водоросли по просьбе знахаря, устроила забег в несколько кварталов, чтобы успеть за три минуты доставить письмо капитану отплывающего судна, потом сквозь слезы отнесла скользкий, пахнущий рыбой ящик от рынка в таверну и по очереди поговорила со смотрителем маяка, торговцем масла, его помощником и одним рыбаком, чтобы выяснить, почему масло для фонаря стало сгорать так быстро. Оказалось, Грегор делал закупку у Уолтера, тот поручил последнюю партию Томасу, а он, несмотря на предупреждения Олли о разном составе масел для сетей и фонарей, все равно приобрел товар и привез на маяк. Затем мне еще пришлось носиться по городу за сбежавшей курицей, но после запашка, исходящего от вышеупомянутых товарищей, пробежка на свежем воздухе была даже кстати. Заодно убедилась, что звание «Павшей» работает исправно: весь полученный опыт автоматически удвоился.       До двенадцатого уровня оставалось совсем чуть-чуть. Как и до полудня, когда отправлялся бесплатный корабль в Эре. Следующий отходил только вечером, а чем дольше я торчала в Харгеоне, тем выше росла вероятность, что меня хватятся. По-хорошему стоило сесть на причал и ждать спасительного судна, но Люси же самая умная. Подумала: еще целых полчаса! Последний квестик — и новый левел в кармане! Делов-то. Разве мог мой план дать трещину? Никогда такого не было. И вот опять.       «До возобновления жизненных процессов осталось 16 часов».

30-е ноября 2151 г.

Нацу Драгнил

      Двадцать один вертикальный прут, десять — горизонтальных. Рука между ними пролазила до локтя. Стены — по сто тридцать девять каменных блоков с обеих сторон. Без магии не пробить. Пятьсот отжиманий, двести скручиваний, энное количество кругов по клетке. Ни в одном глазу.       Я не понимал, как Месту удается спать. Наверное, если бы мне пришлось провести тут неделю в одиночестве без солнечного света, вопрос бы отпал. Но пока я был лишен свободы только двенадцать часов — и энергия не кончалась. Ее стало даже больше, когда посреди ночи браслет завибрировал.       «Необходима активация ключей Звездных Врат: Ключ Льющего Воду (Водолей).       До изъятия осталось: 7 дн.»       — Это ещё чё?       Я залез в инвентарь. Ячейки, занятые ключами Люси, по-прежнему мигали красным. Изменилось лишь одно: в верхнем углу слота с Водолеем появилась надпись «7 дн.». Я коснулся интерфейса в этом месте, чтобы посмотреть характеристики предмета. Справа выскочило окно с такой кучей текста, что меня замутило. Какие-то правила, скиллы, миллион сносок и условий, а поверх всего этого безумия красным по темно-серому писалось:       «Требуется активация. По истечении пятнадцати (15) дней Ключ Зодиака изменит свое местоположение (будет изъят)».       И следом — обратный отсчет:       «6 дн. 23 ч. 57 мин.».       «56 мин.»       «55 мин.»       Целую неделю я пялился на долбаные ключи и пытался придумать, что ей сказать. Неделю — и ни разу их не открыл. А теперь выходило, я могу просрать самую важную Люсину вещь, если не выберусь меньше, чем за шесть дней, двадцать три часа, пятьдесят минут.       — Вот же ж срань… — Я вскочил и, как смог, просунул лицо между прутьями. — Слышь, администрация! Долго нам еще ждать?! Мне позарез надо на волю! Если не отпустишь, весь виртнет узнает, что у тебя синдром вахтера и никакой ты не ценитель чужих жизней!       — Начинаю скучать по тишине. — Голос Места прошелся по коридору.       — Раз ты не спишь, — уже спокойнее начал я, — знаешь что-нибудь о ключах Звездных Врат?       — О чем, блин? — замучено переспросил он.       — О ключах Звездных Врат. Я сам хэзэ. Магия такая. Заклинательная.       — Нацу, дай поспать…       — Не знал, что тебе рано вставать. Куда-то собираешься?       — Иди ты.       Он, как мне показалось, перевернулся на другой бок и замолчал. Видимо, снова спать. А я плюхнулся обратно на пол и еще часа два сидел, копаясь в инвентаре и изучая поклажу. Из интересного обнаружил, что «Ключ Измерителя Времени» — это те же скрывающие запах часы, в которых Сангор пытался от меня удрать. Из печального — я потерял шарф. Он был на Хэппи, но тот исчез в момент моего ареста, и шмотка почему-то не вернулась в инвентарь. Вероятно, он заблокировался из-за магических пут, а может, по другой причине. Волновало меня лишь то, что шарфа нет. Оставалось надеяться на Эльзу и Грея — если они его не нашли, найдет кто-то другой, а уж тогда ищи свищи. «Подарок Игнила» слишком полезный, чтобы просто на него забить. Я же собирался ловить говнюка-хакера — думал, любая защита будет не лишней, а тем более такая. Мда.       Самое грустное открытие ждало меня в окне со статами. Цифра «ноль» на месте моего рейтинга. За разрушение Эре система безжалостно обнулила последний год моих маркетинговых стараний. Я подозревал, что так будет, но внутри теплилась надежда на благополучный исход — убийство ведь с рук сошло, может, алгоритмы подсчета рейта вообще с рельс съехали, кто знает? Ага. «Лежать плюс сосать», сказал «Фиор».       Спать я вроде не собирался, но проснулся от возгласа Места.       — Да ты издеваешься?!       Через мгновение он вдруг очутился за решеткой моей камеры, а сразу после — рядом со мной. В нос ударил насыщенный хвойный запах, будто я посреди соснового леса.        Мы смотрели друг на друга круглыми глазами. Тройной шрам на левой стороне его лица слегка подрагивал из-за дергающегося века. Я уже решил, мне это сниться, но Мест схватил меня за предплечье и прошипел:       — Может слегка укачать.       Картинка расплылась. Тошнота подступила к горлу, и когда я вырвался из его хватки, чтобы проблеваться, вокруг уже падал снег и пахло гарью. Я так охренел, что рвотный позыв исчез быстрее, чем появился.       Мы стояли у подножия эревской горы. Площадка была усыпана камнями разной величины, мост пропал, а впереди виднелись черные, обуглившиеся городские руины. Воздух загустел от смеси ароматов: обожженный камень, ржавый окислившийся металл, смола, сожженная древесина, мокрая зола — запахи въедались в кожу. Снег лежал везде: укрывал собой землю, лавочки, перила, сгоревшие здания — и не таял. Тогда я взял немного серых хлопьев с валуна, растер их пальцами и понял, что это не снег. С ясного, едва посиневшего неба плавно падал пепел.       — Ты сделал это один?       Мест смотрел на открывшийся пейзаж, задрав брови и медленно скользя взглядом из стороны в сторону. Его черные торчащие волосы и мундир на плечах уже успели покрыться бело-серыми крупицами. Я наверняка выглядел так же, хотя на красной куртке и розовых волосах это было менее заметно.       — А кто еще бы на это согласился?       — Мало ли психов. — Мест покачал головой. — Знаешь, сколько с тебя сдерут? Это все было чьей-то собственностью.       — Пусть сначала разберут полмиллиона исков.       Мест хмыкнул и обернулся назад, чтобы посмотреть на гору.       — Ну? И как мы вышли? — спросил я. — Ты видел кого-нибудь?         Он мотнул головой:       — Я понял, что магия работает, и сразу нас вытащил. Не думаю, что там кто-то был.       — Я бы проверил.       — Хочешь вернуться — дорогу знаешь, я туда больше ни ногой.       Мест уверенно зашагал в город — вернее, в то, что от него осталось. Я немного поколебался: с одной стороны, осмотреть резиденцию мне так и не удалось, с другой — Мест ясно выразился, а без его телепорта выбраться оттуда будет затруднительно, даже если хрен с горы расщедриться еще раз. Хотя имел ли он отношение к нашему побегу? Это ведь могло быть совпадением, так? Очень странным и чертовски удачным.       — Это точно не совпадение, — отрезал Мест, когда я догнал его и поделился мыслями. — Но я поверить не могу, что твои вопли сработали. Я торчал там неделю! Нужно было спалить город, чтобы он заметил? — Он махнул рукой на руины, мимо которых мы проходили.       — Может, он спецом тебя не выпускал? — предположил я. — Ты единственный знал, что админов нет.       — Выпустил бы, когда прислал письмо? Зачем ждать почти сутки?       Я пожал плечами.       — После моего ареста он тоже не особо торопился.       — Ты назвал его куском говна, — фыркнул Мест. — Думаешь, люди охотно идут навстречу после такой просьбы?       — Я привык называть вещи своими именами.       Почему-то внутри сидела стойкая уверенность, что наш новый админ знал о заключенном. Просто не хотел раскрывать карты раньше времени. А значит, мое обращение к нему было заслуженным.       — Может, сразу в порт? — Я хотел как можно быстрее вернуть Люси ключи и отправиться на поиски Фернандеса. — Только чтоб без рыгачки.       — Барьер, — ответил он.       Вместо объяснений Мест снова попытался взять меня за руку, но его отбросило оранжевой вспышкой. Я нахмурился.       — А как ты…       — В резиденции барьера нет. Не знал?       — Не то чтобы я там часто бывал.       На выходе из города мы увидели двух Рыцарей — в их привычном одеянии, что не могло не радовать. Вероятно, охота на ведьм закончилась, но нужно было проверить, станут ли они на нас агриться. Мы с Местом поочередно завели беседы с каждым из них — мужики пожелали нам доброго утра и спросили, не нужна ли помощь. Мы даже сказали им свои имена. Но они лишь представились в ответ. Б — безопасность. Та же история произошла в порту, на границе барьера. Телепорт через море не работал, поэтому мы дождались корабля Совета — он отходил в шесть по игровому времени — и на борт нас тоже пустили без проблем.        В Харгеон я прибыл уже в невменозе. Путешествие оказалось сильно хуже, чем в прошлые разы. Я грешил на Местовский перенос из тюрьмы, но он отрицал все обвинения. Больше того: воспользовался моим беспомощным положением и прямо с причала снова втянул меня в пространственный водоворот. В итоге я блеванул прямо напротив гильдии. Вид нашего герба свел на нет все мое возмущение, но потом я думал, что лучше бы он переместился в Магнолию один. Тогда бы мне пришлось идти через Харгеон, я бы учуял Люсин запах — точно бы учуял — и мы бы встретились при более спокойных обстоятельствах. Во всяком случае, ее лицо осталось бы целым, а белый свитер не окрасился бы кровью.        Увидев ее такой, я понял, что больше никогда не хочу это видеть. Но — то был первый раз.

***

      Когда я дергал ручку ворот, то представлял, как наши охренеют и обрадуются. Да, в такую рань «Хвост феи» обычно дрых полным составом, но вдруг они не могли уснуть, зная, что я мучаюсь в тюрьме? Вдруг день и ночь придумывали, как меня вытащить? А я такой — бац, и уже здесь. Счастливые улыбки, радостный плач, фейерверки — что-то такое я себе нафантазировал. Подумал даже, что если внутри никого нет, то не беда: закатят праздник, когда придут и обнаружат меня в зале. А я пока схожу в лазарет и отдам Люси ключи. Может, и Гилдартс вернулся? Тогда мы устроим двойную вечеринку, а потом смахнемся прямо на сцене!       Где-то на задворках я понимал, что вероятнее всего получу подзатыльник от Эльзы прямо с порога, а никакую не вечеринку, но мечтать не вредно. К чему я точно не был готов — так это к тому, что ворота не откроются.       Мне будто желудок ржавым крюком проткнули. Насадили на него, и давай на цепи раскачивать, как на качелях. Я снова дернул ручку и надавил плечом на створку.       — Че ты туда ломишься? — послышался сзади голос Места.       Двери не поддавались. Тогда я попытался запрыгнуть на забор, но уперся головой в невидимый потолок.       — Дурак совсем?       На какое-то время я выпал из реальности. Меня так захватила цель попасть в гильдию, что я втупую начал выбивать ворота своим телом.       — Але, епта!       Я невольно попятился от толчка Места, и лишь тогда обратил на него внимание.       — Ты вышел из гильдии, забыл уже?       Точно.       Взгляд сам упал на плечо, скрытое под красным рукавом куртки. Я вспомнил, и фантомный крюк тут же растворился. Правда, дыра в желудке не спешила зарастать, так что я опять кинулся к воротам и стал барабанить по ним, что было мочи.       — Люси! Люси, проснись! Это Нацу, открой! Люси!       Думал, она-то уж точно находится внутри. Нужно только достучаться, и я снова вступлю в «Хвост феи». Даже не щелкнуло, что теперь это будет не так просто.       — Тебе с рейтом и мозги обнулили? — Мест нахмурился. — Никто не услышит. Здания гильдий изолированы, а во дворе вряд ли кто-то тусуется в такое время. Почему я должен это объяснять? Просто подождем, кто-нибудь да придет. Или выйдет.       Я зажмурился, включая драконье зрение. В нос ударила какофония родных запахов, цветная дымка на земле напоминала неразборчивый клубок. Большая часть следов ожидаемо вела в сторону «Холмов Фей», и я уж хотел было попытать удачу там, как вдруг среди вороха знакомых ароматов унюхал её.       Эту. Чертову. Сирень.       Знатно же меня пробрало. Я рванул вниз по лестнице, в город, за насыщенной лиловой дымкой. Такой свежий след, что руки уже чувствовали, как хватают за шкирку того, кто его оставил.       В этот раз не уйдешь.       Масла в огонь подливало и то, что рядом вились не менее яркий запах мяты и слабо уловимое фруктово-цветочное амбре, которые я ни с чем не мог перепутать. То есть сначала по этому маршруту прошла Люси, через время — Грей, и сразу за ним — наш сиреневый преследователь. Последние двое двигались практически одновременно. Я тогда подумал, что Отморозок совсем слепой, раз не заметил его так близко. Хех. Мысли, что они могли идти вместе, даже не возникло. Ведь с чего Грею быть заодно с тем, кто всю неделю за нами следил? Бред.       И все же стоило признать: этот козел даже не прятался. Знал, что обнаружить его запах некому. Решил, что меня нет, а значит можно расслабиться.       Фатальная ошибка.       Пробегая мимо «Зельеварни Свонов», я отметил, что все трое заходили внутрь. Лиловая и синяя дымки отчетливо виднелись дальше по улице, но дай, думаю, загляну одним глазком — мало ли чего. Ну и заглянул.

      Intro

— Struno

      Увидел, как брызжет фонтан крови из шеи знахаря, как мелькают сзади лезвие ножа и рука без браслета, а потом — гудок отходящего поезда, и я стою на платформе железнодорожного вокзала. Состав удалялся по рельсам, я смотрел на него и чувствовал, будто забыл что-то важное. Несмотря на синдром, такое случалось редко. Я забывал многое, но эта пустота ощущалась по-особенному. Убийство Люси, поджог кабинета мисс Анны, разрушение Эре — приносили больше испуга и непонимания. А это… Словно вода, утекающая сквозь пальцы. Только что оно было в руках, ты видел прозрачную жидкость в углублении ладони и уже поднес ее ко рту, чтобы попить, но уткнулся губами в сухую кожу. Такие провалы я ненавидел больше всего. Они оставляли после себя болезненный вакуум, черную дыру, которая затягивала меня и одновременно выталкивала наружу. Попробуй вырвись. Я рассеянно оглядел перрон, надеясь уцепиться хоть за что-то. И заметил. Оборвавшиеся у самого края следы Грея, Сирени и Люси. Молочная дымка едва виднелась, я подумал: почему Отморозок шел за ней с разницей в пару часов и без Эльзы? Почему она вообще пошла куда-то одна? Потом впереди снова раздался пронзительный гудок. Я поднял голову, ощутил покалывание в икрах и — побежал.       Прыжком слетел с платформы, закопался кедами в гравий, вытолкнул себя наверх с помощью Когтя и с новой силой помчался вдоль рельс. Поезд ушел метров на триста. Чтобы догнать его, одной только дури уже бы не хватило. Я ускорял себя, кастуя пламя на ногах, и даже этого было мало. Пришлось на бегу открывать интерфейс, сдвигать его в сторону, чтоб не мешал, и, искоса глядя, тыкать нужные кнопки. Не лучший момент для встречи с Хэпом, но делать нечего: я должен был поймать сирень — раньше, чем вернусь в гильдию и она снова спрячется. Другого такого шанса не представилось бы.       Приветственная реплика пушистого-пернатого потонула в очередном протяжном гудке. Хэппи схватил меня лапами за ворот куртки, приподнял над землей, и мы еще быстрее устремились вперед, с каждой секундой становясь ближе к последнему вагону. Когда хвостовая площадка оказалась на расстоянии вытянутой руки, сквозь шум стучащих колес прорезался крик Хэпа:       — Готов?!       Он воспарил над открытым тамбуром и отпустил меня. Я приземлился на ноги, они тут же подкосились, к горлу подкатил ком и, упав на колени, я чуть не потерял сознание. Тряска и скорость ощущались неправдоподобно остро, словно поезд ехал по американским горкам, а не по ровной земле. Колеса бились об рельсы, как в припадке, и этот шум тяжелыми звонкими ударами отдавался в голове. Я схватился за прутья перил и просунул лицо между ними, чтобы не заблевать маленькую платформу, на которой предстояло торчать еще полтора часа. Только услышав рядом писклявый голос Хэппи, я позволил себе отрубиться.

Люси

      Лестница на маяк — крутая и длинная — сильно проигрывала эревской горе по части затраченных на подъем усилий. Сбегать наверх, чтобы передать Грегору ежевичный пирог от престарелой матери, которая еле ковыляла ногами по улице, не составило труда. Меня не смутила и его реакция: смотритель весь побледнел, уставился страшными глазами, давай лепетать, что мать давно умерла, а я — беспардонная, отвратительная девка, раз посмела так над ним шутить. Пришлось его успокаивать, объяснять, мол, заклинатели духов вроде меня могут порой встречать заблудшие души, это никакая не шутка. А чтобы он точно поверил, я передала ему слова старухи:       «Сынок, меня ужасно мучает совесть за ту нашу ссору. Ты тогда так и не притронулся к пирогу, а ведь он был твоим любимым. Пожалуйста, прости меня, надеюсь, в этот раз ты съешь его с удовольствием».       Грегор пустил слезу, обнял меня и поблагодарил. Я вышла оттуда с двенадцатым уровнем, поднявшимся рейтингом за «упокоение страдающей души» и дергающимся глазом, потому что ни о каких призраках до этого знать не знала. Дошло в процессе рассказа, но времени пугаться не было — корабль отплывал через десять минут.       И вот на спуске злосчастная лестница показала, что тоже не лыком шита. Во-первых, долбаный «Фиор»!       «Необходима активация ключей Звездных Врат: Ключ Небесной Двойни (Близнецы).       До изъятия осталось: 7 дн.»       Во-вторых, новое правило: смотреть на уведомления только в сидячем положении и на ровной поверхности. Не то чтобы я так удивилась временному ограничению для неактивированных зодиакальных ключей и потому оступилась. Напротив: всю неделю я периодически проверяла отсчет, сама не до конца понимая зачем. Как будто просто утешала себя: если что, время еще есть. Но в тот раз сообщение застало врасплох. Я машинально ткнула на экран, передо мной раскрылись окна меню, и ноги, видимо, почувствовав, что я за ними не слежу, взяли и запутались. Я полетела вниз, рефлекторно выставила руки, но через миг лицо все равно встретилось с гранью ступеньки. Я скатилась до самой земли, и боевой настрой сразу улетучился.       Тупая пульсирующая боль в центре лица и ощущение чего-то теплого, струйкой стекающего по губам и подбородку, подсказывали, что я разбила нос. Если не сломала. Понять было сложно, ибо выше шеи болело всё. Мир стал приглушенным, как под водой, в ушах звенело, дышать было сложно. Колени и руки тоже саднили, хотя из-за одежды я их не видела. Поразительно, кстати, что ни один элемент гардероба не пострадал: уцелел и шарф, и белоснежный свитер, и трикотажный комбинезон. Ну, не считая грязно-кровавых пятен. Я попыталась минимизировать ущерб, зажав нос пальцами и наклонившись вперед, чтобы кровь не стекала в горло, и скорее полезла в инвентарь, изо всех сил стараясь не обращать внимания на растущую боль во всем теле. И словно этого грациозного полета было мало, стеклянный сосуд с лечебным зельем кокетливо подмигнул мне бликом солнца и выскользнул из влажной ладони, будто с водной горки. Глухо звякнул, прокатился по траве и разлил почти все содержимое на радость букашкам. Красная жидкость растеклась, смешалась с кровавыми разводами и стала быстро впитываться в сухую землю. Я смотрела на это, как в замедленной съемке. Правда, замедленной была я, потому что когда наконец схватила зелье и поднесла ко рту, лекарства там осталось на донышке. Этого хватило, чтобы остановить кровь и уменьшить болевые ощущения.       Проверка хит-поинтов показала, что недостает около трех процентов. Проклиная непутевого Кристофера Свона-младшего и себя заодно, я кое-как встала на ноги. Сделала шаг — терпимо. Второй — тоже. Но когда попыталась ускориться, сустав будто щелкнул внутри, и я едва не зарычала.       Ладно. Значит, идём красиво.       Я вытерла кровь внутренней стороной шарфа (прости, Нацу) и потопала прочь с маяка. Пока шла по косе, приметила в море плывущий к городу корабль. Те немногие игроки, что все-таки появились в Харгеоне, потихоньку стягивались к причалу. Я поспешила — насколько позволяло колено. И все бы ничего!       — Люси!       Я замерла.       — Люси, это ты?!       Снова этот голос. Я перевела взгляд в начало косы — туда, куда направлялась. Ко мне бежал Грей Фуллбастер собственной персоной.       — Нет, — взмолилась я всем богам, — нет, пожалуйста, нет…       Я попятилась и побежала обратно к маяку, наплевав на боль, которая резанула от пятки до бедра.       — Стой!       Ага, щас!       Каждый шаг отдавался резким импульсом в коленный сустав. Лихорадочно перебирая в голове варианты плана, уже через пару мгновений я с сожалением осознала, что выхода нет. Со всех сторон простирается вода, из людей на острове — только Грегор, плачущий над пирогом, и помощи просить не у кого. До «Близнецов» — еще восемь уровней, а вызвать Плю — значит, добавить себе забот, вот и получается, что кожаный хлыст — моя последняя надежда.       — Да подожди, Люси! Куда бежишь?!       Козел, блин, потешается, типа мне деться некуда. Накось выкуси!       Я резко развернулась и взмахнула кнутом, целясь куда-то в его сторону. Щелчком выбив из Грея смачное ругательство, я осмелела и, пока он держался за лицо, решительно прошмыгнула мимо. Он схватил меня за локоть, бормоча что-то невнятное, но хлыст был в другой руке, так что я снова замахнулась, и Грей, отцепившись, резво отскочил назад.       — Ты охренела?!       Я рванула в сторону города. Казалось, есть шанс: нужно лишь добраться до причала. Нужно оторваться. Я без оглядки неслась по косе и, хотя звуков погони слышно не было, замедляться себе не разрешала. Если бы я остановилась, то боль вернулась бы с новой силой и побежать снова я бы уже не смогла. И тут, впереди, как в зеркале, возникли два бегущих силуэта.       — На помощь! — кричал девичий голос. — Грей! Люси!       Два длинных хвоста волос я узнала сразу: перепуганная, Венди летела мне навстречу — невероятно быстро, почти как ветер. Когда она вдруг оказалась за спиной и сжала в ладошках края моей дубленки, я затормозила и чуть было не врезалась в человека, который ее преследовал. Меня обдало волной горячего воздуха, а сразу после этого ногу будто вспороли изнутри.       — На-АЦУ?! — по инерции выкрикнула я и нагнулась, хватаясь за колено. Оно явно увеличилось в размерах и было очень теплым.       Я втянула воздух сквозь стиснутые зубы, а затем прикусила губу и зажмурилась, пытаясь справиться с болью. Как же я рада, что это случилось не с моим настоящим телом. В жизни я бы отключилась из-за одного осознания нанесенного вреда.       — Люси, — осторожно позвал мужской голос, — выпей.       Открыв глаза, я увидела странный взгляд Драгнила. Он смотрел на меня снизу-вверх, сидя на корточках, и протягивал сосуд с красной жидкостью. Я пару секунд сомневалась, но нога очень болела, а Грей по-прежнему был где-то рядом, поэтому, бросив кнут, я нерешительно взяла зелье у Нацу из рук и почти залпом влила его в себя. Пустой сосуд исчез, а вместе с ним пропали и острые рези под коленом, и кровавые разводы на одежде. Из меня вырвался облегченный выдох, я подняла брошенное оружие и выпрямилась.       — Спасибо.       Нацу тоже уже стоял в полный рост. И теперь его лицо изменилось: брови нахмурились, челюсть сжалась, зеленые глаза напряженно оглядывали мою шею и грудь. Я замерла.       — Почему ты была в крови? — сухо спросил он.        Я сглотнула и подумала, что лучше ответить.       — Нос разбила.       Немигающий взгляд поднялся к моей переносице.       — Как?       — Упала. С лестницы.       — Сама?       — Сама.       — А почему бежала?       Он жег мне сетчатку своим пытливым взором. Я поджала губы, но глаз не отвела. Он тоже. Мои брови как-то сами взметнулись вверх, придавая словам вызов, который я туда не вкладывала.       — Это, что, допрос? Что ты вообще здесь делаешь?       Нацу моргнул и посмотрел на маяк, словно о чем-то вспомнив.       — Точно. Сирень.        — Сирень? — не поняла я.       Он продолжал молча пялиться в сторону. Я последовала его примеру, и сразу напряглась, заметив Грея. Он шел к нам. Чуть позади, схватившись за ткань его плаща, шагала Венди, и только тогда я вдруг о ней вспомнила. Она ведь спряталась за меня, а потом? Из-за вспыхнувшей боли я потеряла ориентацию.       Венди выглядела испуганной, но, судя по ее прицельному взгляду на Драгнила, источником страха был он, а не Грей. Последнего она не боялась, в отличие от меня. Я невольно сжала рукоять хлыста, не отводя глаз от приближающейся угрозы.       — Нацу…       Он молчал.       — Почему ты гнался за Венди?       — Знаешь ее?       — Ну, да, со вчерашнего дня. Я же позвала ее в гильдию…       — Ты что? — Нацу резко повернул ко мне голову.       — Что? — растерялась я, встретившись с его диким взглядом. — Венди спасла мне жизнь, и… И она ребенок, мне, что, надо было ее бросить?       Его рот вытянулся в тонкую линию, губы дрогнули, как будто он хотел что-то сказать, но вместо этого полностью развернулся к маяку и подался немного вперед. Я снова посмотрела на Грея и Венди. Они остановились метрах в шести от нас — расстояние, в общем-то, не располагающее к дружеской беседе, тем не менее разговор начался с привычного обращения.       — Слышь, головешка, ты как тут оказался? Ещё и мелкую кошмаришь.       Кожа над его левым глазом покраснела и распухла в месте пореза. Лицо Грея выглядело напряженным. Мне сразу показалось, что он совсем не похож на привычного шутливо-холодного себя.       — Ты лучше объясни, почему Люси убегает от тебя с поврежденной ногой и вся в крови.       От неожиданности я чуть не поперхнулась воздухом. Кинулась взглядом к Нацу, но он не шевельнулся. Мне почему-то стало ужасно неловко, и я даже не смогла посмотреть на Грея, не то что голос подать. Уставилась ему под ноги, как будто стукачка, хотя ни словом про него Драгнилу не обмолвилась. Это было очень странное чувство.       — Ни к одной из ее травм я не имею отношения, — ответил Фуллбастер после недолгой паузы. — И почему она бежала — без понятия. Я…       — А рожу она тебе просто так раскрасила?       Саламандр звучал серьезно — как обычно в ситуациях, когда говорил с кем-то, кто ему не нравится. Что крайне удивляло, учитывая их весьма близкие отношения с Греем.       — Не поверишь, но да!       — Не поверю. Люси не из драчливых. Раз кого-то огрела, этот кто-то заслужил.       Что?       Я подняла взгляд на Драгнила и ощутила внезапное дежавю. Вспомнила, как в День перехода в старший модуль толкнула парня, и он упал со сцены. Это не было задумано — мы все стояли у лестницы, ожидая своей очереди: называют твое имя — поднимаешься, забираешь новый идентификатор, встаешь на подиум для общей фотографии и ждешь остальных. В зале, за накрытыми столами, сидели родители и учителя. Папа тогда уехал по работе, пришли только мама со Стингом.        Пока мы толпились, тот парень с моей параллели — уже забыла, как его звали — постоянно пытался меня потрогать: то за руку возьмет, то обнимет, то волосы пощупает. Закидывал мне на плечи свою лапу, подкрадывался сзади и закрывал глаза. Он даже не был моим одноклассником! Я раз за разом просила перестать. Наконец меня позвали на сцену, я вышла, послушала, какая молодец, забрала идентификационную карту, нацепила ее на темно-синий пиджак старшего модуля и встала красивая на подиум. А следом вышел этот прилипала. Я старалась улыбаться и сдержалась, даже когда он встал рядом и принялся дергать меня за рукав. Когда ступеньку перед нами заполнили другие ученики, я попробовала незаметно стукнуть его ногой, и это вроде как помогло.       А потом настал момент икс. Дрон-фотограф начал мигать белой лампочкой, сообщая о съемке, и этот козел просто взял и схватил меня за зад! Уж не знаю, на что он рассчитывал, но вместо его довольного лица на фотографию попало пустое место. Я, конечно, тоже красавицей не вышла, потому что толкала его с чудовищной злостью, но ИИ потом все поправил. Ладно, Люси, не о том речь.       Когда началась суматоха, Стинг бросился защищать меня быстрее мамы. И родителям того парня сказал ровно такую же фразу: «Если Люси его толкнула, значит заслужил». Услышав ее, я ощутила ужасный стыд за то, как вела себя с ним. Как будто он не брат, вот уже одиннадцать лет живущий со мной в одном доме (с моих четырех, блин!), а какой-то проходимец. Его беспрекословная готовность встать на мою сторону, даже не зная подробностей, сильно подкупила Люсино подростковое эго. Тогда наше общение и начало налаживаться.       Удивительно, какое похожее чувство во мне вызвали слова Нацу. Я почти прониклась к нему симпатией. Правда, вовремя вспомнила, что именно он снес мои ХП неделю назад. В день, когда все это началось.        — О как, — протянул Грей, возвращая меня в реальность. — И чем же? Чем я это заслужил, Люси?       Я все-таки посмотрела на него — и усмехнулась, понимая, что у меня нет никаких доказательств его намерений, кроме слов. А еще — что он до сих пор никак мне не навредил. Классическая ситуация: убьют — приходите. Ну да и пофиг, решила я. Главное, самой себе ничего объяснять не надо. Я знаю об угрозе, и этого достаточно.       — А чем я заслужила смерть, Грей? — спросила, глядя ему прямо в глаза.       Он заморгал, мотнул головой и взглянул на Нацу, после чего они оба устремили взгляды ко мне.       — Не понял, — сказал Фуллбастер.       — О чем ты? — спросил Драгнил.       — «Надо убить Люси, чтобы все успокоились», — ответила я. — Так понятнее? Все-таки твои слова.       — Чего? — Лицо Грея скривилось в недоумении. — Люси, я не…       — Совет на будущее, Грей: если планируешь кого-то убить, не кричи об этом посреди улицы. Особенно ночью. Кто-то может и услышать.       Он смотрел на меня с неподдельным удивлением и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг задумчиво уставился куда-то в пол.       — О чем это она, Отморозок?       Я ждала, что Грей будет все отрицать. Или, наоборот, преобразится, как киношный злодей, когда тот понимает, что его раскусили. Поменяется в лице, перестанет притворяться, может, даже Венди схватит для устрашения. И вот… Он медленно запрокинул голову, влепил себе в лицо пятерней, потом вздохнул, провел рукой по волосам до самого затылка — и, взъерошенный, с упреком взглянул на меня.       — Серьезно? — возмутился он. — Так ты поэтому ушла и скрыла гео? Из-за… — Грей прыснул. — Поверить не могу. Мы с Венди думали, ты в беде!         Я оторопела.       — Да о чем вы оба тут толкуете, алё? — вмешался Нацу.       — Ты слышала весь диалог или только часть?       — Я слышала достаточно. Эту фразу из контекста не вырвать, Грей, так что не пытайся…       — Но ты же вырвала! Это была дурацкая шутка, и я сразу получил за нее от Леви.       — Леви вернулась? — опять вклинился Нацу.       — Да, сегодня, я… — Он махнул рукой. — Не важно. Люси, я сказал это на эмоциях. И вовсе не имел в виду того, о чем ты подумала. Я не собираюсь тебе вредить. И не собирался.       Грей выглядел искренним. Но я, хоть убей (ха-ха), не понимала смысла этой «шутки».       — Хорошо. Если ты говоришь правду, то объясни мне контекст, в котором эта фраза была произнесена. Кто такие «все» и почему они должны успокоиться в случае моего убийства?       — Я… Не могу сказать.       — Потому что не придумал?       — Потому что это был личный разговор. И пересказывать его содержимое я не буду.       — Как удобно! Давай честно: ты же не ждешь, что я поверю, правда? Зачем тогда этот цирк?       Он вдруг нервно рассмеялся и снова поднял взгляд к ясному небу. Его плащ трепало на ветру.       — Еще одна… Неужели я вообще не заслуживаю доверия, а?       — Что?       — Я в эту игру играть не собираюсь, — Грей вновь обратился ко мне. — Если ты сбегаешь из-за меня, то не нужно. Обещаю держаться от тебя подальше.       Он сразу же сдержал слово. Махнул рукой в сторону, заморозил море вдоль косы тонкой дорожкой и прыгнул туда, утянув Венди с собой. Та, впрочем, не сопротивлялась. Нацу крикнул ему вслед:       — Малявку не просри! К ней есть вопросы!       Грей, не оборачиваясь, показал нам средний палец. Думал, небось, что ушел победителем. Как бы не так. Почему-то именно он отправился на мои поиски — всего через несколько часов после побега. Именно он произнес «шутку» про убийство. Именно он имел «вопросики» к МКБ. И именно он, хоть и на пару с Эльзой, уговорил меня пойти с ними после стычки с Призраками. Даже странно, что мое падение неделю назад стало не его рук делом.       Хозяин этих рук стоял передо мной, но какое отношение он имел к зловещему плану, я не понимала. Казалось, с ним все так… Запутано. Не было похоже, будто Нацу желает мне зла или что он как-то причастен к происходящему в игре. Но — и одного этого «но» хватало, чтобы я продолжала сжимать кнут в руке — папин голос звучал на подкорке. Слишком складным получился пазл с моим похищением. Гордость, задетая отсутствием извинений, с радостью папе поддакивала. Признай он, что поступил нечестно, это бы дало мне повод его простить. Однако Нацу Драгнилу мое прощение нафиг не сдалось, отчего, видимо, я и раздражалась всю неделю. Слегка эгоистично, Люси, не находишь? «Прощу тебя, только если ты попросишь». Настоящее прощение так не работает. Я обманывала себя. Знала, что, в сущности, прощать-то мне его было не за что. Я принимала дурацкую игру слишком близко к сердцу.       Вернее, дурацкой она была до вчерашнего дня. А теперь жизнь находилась в опасности и стоило бы научиться отличать врагов от союзников. Папина стратегия «подозревать всех», может, и работала, но вообще не помогала. Не возникни Нацу невесть откуда — и плакала бы моя нога, а с ней, вероятно, и жизнь, потому что догнать калеку — явно посильная Грею задача. Да даже и не калеку. На адреналине я как-то очень поверила в себя, но сейчас, когда Фуллбастер ушел, осознание бесполезности своих попыток убежать вводило в отчаяние.       Я стояла на косе посреди моря в компании человека, который меня убил, и слушала гудок отплывающего корабля — звук моей растаявшей надежды на побег.        Впрочем, от этих зеленых глаз все равно не скрыться.       «До возобновления жизненных процессов осталось 15 часов».

Нацу Драгнил

      Доверие — штука хрупкая. Я знал это по себе, и потому с пониманием относился к ее паранойе. Она умеет видеть угрозы, а такой навык есть не у всех. Вряд ли мы заработали его одинаково, но сам факт этой схожести мне нравился. Отморозок тоже легко распознавал опасность, наверное, в том числе поэтому мы и сдружились. Нам не требовалось объяснять друг другу свою подозрительность.       Когда я сказал об этом доку на одном из сеансов, она спросила:       — Мне пришла в голову мысль: люди, заметившие угрозу заранее, имеют больше шансов с ней справиться. Как тебе кажется?       Я пожал плечами.       — Смотря какая угроза, но… Да, наверное. Звучит логично.       — А как думаешь, почему такие люди тебя привлекают?       — Без понятия. Может, они просто могут о себе позаботиться? И не угробятся в случае чего.       Миссис Эшли записала что-то стилусом в блокнот и сразу извинилась. Она редко так делала: обычно всё фиксировал встроенный туда голосовой помощник. Док объясняла, типа, он позволяет не отвлекаться от беседы и при этом сам вычленяет из звучащей речи важные детали. Я, помню, приятно удивился, что все эти психологи не стоят на месте. В детстве стучащие по экрану пальцы мисс Анны правда порой бесили. Я кивнул ей.       — Скажи, разделяешь ли ты людей на сильных и слабых, когда говоришь о навыке «видеть угрозы»?       — Нет. — Я мотнул головой. — Эл была сильной. Но некоторые угрозы не замечала в упор.       — И все же вы дружили.       — Ну, она лучше всех нас умела эти угрозы отражать, так что… Да. Я относился к ней, как к сестре, которой у меня никогда не было.       — Спасибо, что прояснил. Тогда давай продолжим.       И я продолжил. Вспоминаю наш разговор и ощущаю какую-то недосказанность. Уверен, док могла нарыть больше, но почему-то отступила. Неплохо было бы взглянуть на те записи, а?       Короче, тогда, в манокате по дороге в Мальбу, я периодически включался и сквозь пелену шума слышал отрывки диалога.       «Не пытайся разубедить меня в том, что я видела в пещере. Для этого нужно что-то повесомее слов».       Так она сказала. Не знаю, чем эта мысль меня зацепила. Но всю неделю после я только и делал, что… Делал. Не с целью втереться ей в доверие или типа того — я действовал, как обычно, просто всякий раз в голове постфактум всплывала фраза: «что-то повесомее слов».       И я думал: покупка ключа — весомее слов? А приглашение в гильдию? Считай, что домой. Может, заслон своим телом от каменных снарядов — весомее слов? Или костры, согревающие в холоде ночи? Ну уж странная болтовня о согильдийцах точно не весомее — это ж слова и есть. Но почему-то лишь после нее — болтовни то бишь — улыбка засияла впервые. И вот — лечебное зелье вместо преследования Сирени, лучший друг под прицелом, но это все еще не весомее слов. Она опять поджимает губы и смотрит на меня с опасением. Спасибо хоть, не как в день знакомства.       Да ты ждешь угрозу, а не видишь, да? Кто ж тебя так натаскал?       — Я думала, ты в тюрьме.       Первое, что она сказала, когда Отмороз смылся и мы остались один на один.       — Вышел пару часов назад.        — А как? Там кто-то был? — В карих глазах заплескалось знакомое любопытство.       Без пятен крови ее свитер выглядел куда лучше. И шарф. Я смотрел на него и получал странное удовольствие от сочетания белой чешуи и светлой, чуть порозовевшей от холода кожи. Он обвивал ее в несколько слоев, и она даже умудрялась скрывать за ним подбородок. Казалось, меня радует не сам факт находки, а то, где именно пропажа обнаружилась. Мой шарф на ее шее.       Сразу вспомнился прошлый раз, когда он там оказался. Нахера вот оно врезалось в память? Мне и дела-то не было тогда. А тут — флэшбек, и на, пожалуйста: неожиданный и вполне привычный позыв. Это считается извращением? Не знаю. Ну, за три года в игре это случилось впервые, так что, наверное, более странно, что не раньше. Я неделю в «Фиоре» торчал. Обычно хотя бы раз в пару дней удавалось вырваться наружу и побыть человеком. Кто бы там вчера ни пополнил мой анабиотик, он явно его разбодяжил. Блокировка потребностей точно лажала.       — Мест нас вытащил, — сказал я вместо того, что подумал. — Но мы никого не видели.       — Мест Грайдер?! — Она оживилась еще сильнее. — Модер объявился?       — Ага, только больше не модер. Бедолага чалился там всю неделю, Рыцари повязали. Да он может сам рассказать, его стопудов уже в гильдию пустили. Нам бы тоже, если честно… — Я кивнул в сторону города.       Ее взгляд метнулся в указанную точку и пыла в нем поубавилось. Я услышал скрип кожаной рукояти, зажатой в ее ладони. Неожиданностью это не стало. А вот к тому, что кнут будет свернут и закреплен на поясе, я был не готов. Даже потерялся на секунду.       — В Магнолию я не вернусь, — отрезала она, — но можем пойти в город. Незачем тут стоять.       Собранные волосы делали ее непривычно строгой — почти как Эльзу. Мне даже показалось, что с тем дурацким боковым хвостиком было прикольнее.       Надо сосредоточиться.       Мы двинулись к Харгеону. Периодически к моему носу прилетал запах фруктов и цветов вперемешку с морской водой. Чтобы заполнить чем-то образовавшуюся паузу, я вкратце пересказал ей историю нашего ловкого побега. Она согласилась с моим мнением насчет умышленного удержания Места в камере и даже предположила, типа, его могли оставить в игре не случайно. Я, кажется, нигде не упоминал, что модераторов из других городов тоже не было на местах. Да, точно. Змеедева и Пегас говорили об этом, когда мы встречались в Эре, и дедуля связывался по лакриме со знакомыми мастерами. Все решили, их нет в игре.       — Разве это не странно? — спросила она. — Почему только он?       Я пожал плечами.       — Может, остальные тоже где-то застряли, просто никто не искал? Мы же Места не искали. А он был под носом.       — Все равно не складывается. Он не говорил, как это вообще произошло? — Она посмотрела на меня. — Сколько было админов? Когда именно они исчезли?       Я не додумался до таких вопросов, поэтому лишь развел руками.       — Можем спросить, — снова попытался я. — После недели взаперти он будет рад поболтать.       Мы дошли до набережной и остановились. Она не ответила и сложила руки на груди — видимо, чтобы ветер не раздувал полы ее дубленки. Магнолия находилась в противоположной от порта стороне, так что наши пути расходились. Допустить этого было нельзя, потому что… Почему? Формально я теперь не входил в «Хвост феи» и рейтинг мой упал до нуля. Даже если захотят — не подкопаются. Вряд ли килл до сих пор мог кому-то навредить. Ну проболтается она, и дальше что? Рейт Саламандра закономерно на дне — с гильдии взятки гладки.        И все же я чувствовал, что должен. Не потому что иначе получу по шее, а потому что иначе буду жалеть. Наша гильдия являлась хорошим местом, а она хотела уйти в неизвестность, когда вокруг творилось черт-те что. И все из-за сраного юмора Отморозка. Как раздражало, что я снова оказался в этой ситуации, да еще и по чужой вине.       Никакой больше брехни.       — Тебе незачем уходить.       — Я уже ушла. — Она повела плечом.       Герб на ее руке говорил об обратном, но я промолчал, чтобы она не снесла его из гордости.       Откладывать дальше не было смысла. Я залез в инвентарь. В моей левой руке появился ее звездный кнут, свернутый спиралью, а в правой — сумка с ключами внутри. Я протянул вперед обе.       — Кажись, это твое.       Не знаю, о чем она думала, но ее брови уползли так высоко, что я даже засомневался, можно ли проделать это с ними в реальной жизни. Молча и очень медленно она забрала сумку и открыла ее. Я заметил, как задергалось веко, и быстро пустился в объяснения:       — Мы с Маком нашли их в пещере. Я не сразу вспомнил, они лежали в инвентаре, а я туда не часто заглядываю, да и забот хватало, ну ты знаешь…       — Когда ты вспомнил? — спросила она деревянным голосом.       Я почесал затылок и попробовал смягчить удар.       — Ну… Я хотел отдать раньше, прос…       — Когда? — Она прожгла меня взглядом и дернула за кнут, выхватывая его из моей руки.       — Когда купил Близнецов.       — Неделю назад?! — взорвалась она. — Господи, Нацу! У меня могло быть оружие! — Она вскинула руки, наглядно демонстрируя предметы обсуждения. — Ты же всю неделю с ними ходил!       — Знаю. Но мы были рядом, с тобой бы ничего не случилось, я просто…       — Не тебе это было решать! Почему ты их не вернул?!       Я избегал ее воинственно настроенных карих глаз. Пялился в мостовую под ногами.       — Думал, ты будешь орать. Вот как щас.       Она либо пропустила мой ответ мимо ушей, либо не сочла его достаточным оправданием, потому что вдруг выпалила:       — Это из-за Водолея, да? Из-за того, что у нее водная стихия и в прошлый раз она чуть тебя не убила? Переживал, что я успею ее активировать?       — Чего? — Я резко поднял взгляд. — Ты головой поехала? Я узнал об ограничении времени только в тюрячке, когда уведа пришла!       — Так я тебе и поверила!       — Ты угораешь? Я даже не помню этого твоего Водолея!       Твою мать.       — Не помнишь? — опешив, переспросила она. — В смысле тебе было так пофиг, кого убивать, что ты даже не запомнил, с кем дрался?       Я стиснул зубы. Все пошло не по плану. Вещи должны были дать ей чувство безопасности, чтобы она смогла вернуться. А в итоге я вызвал еще больше подозрений. Врать я не умею и не люблю — по-моему, уже писал. Впервые сообщать кому-то о своей амнезии — вообще ненавижу. Хотел бы я, как Геральт, сказать, что из двух зол не выбрал ничего, но я выбрал. Решил же: никакой брехни.       — В смысле у меня болезнь, из-за которой иногда случаются провалы в памяти.       И-и-и… Этот взгляд. Разумеется, он был. На обратное я не надеялся.       — Что, прости? — Ее брови снова взметнулись вверх, а шея слегка вытянулась вперед.       — Я знаю, как это звучит, но я не вру.       Я вздохнул и взъерошил волосы. Начиналась самая нелюбимая часть, поэтому я чуть отошел и сел на одну из деревянных лавок, что стояли вдоль набережной. Упер локти в колени, сцепил руки. Солнце бликовало в неспокойном море и светило как-то очень уж приятно для такого неприятного разговора. Она осталась на месте, продолжая смотреть на меня с ухмылкой, которую я видел много раз. Типа «не верю ни одному слову, но хочу послушать, на какую чушь ты способен». Такая ухмылка ей не шла. Я опустил глаза.        — Слышала когда-нибудь о синдроме Корсакова? Фиксационная амнезия и все такое.       Произнося диагноз вслух, я всегда чувствовал себя хреново. Как будто придаешь этой заразе сил.       — Допустим, — скептически ответила она.       В это говно нужно было нырять, иначе оставался шанс забрить рассказ на половине.       — У меня эта хрень с детства, и она не лечится. Никак. Вообще. Я не болен в привычном смысле, но моя память работает не так, как у нормальных людей. В рандомный момент я могу просто забыть какую-то часть дня или день целиком. Так было с Эре: я не помню, как покинул остров с башней и как начал рушить город. Так было с тобой. Когда мы сражались, у меня тоже случился провал. Я… — развел руками, — не помню, как убил тебя. Последнее, что есть в памяти, как снимаю шарф с нимф… В смысле, с твоего аватара, а потом меня уже откачивает Мак и никого в пещере нет. Только это. — Я не глядя кивнул в ее сторону, намекая на ключи и кнут.       — Если это правда, зачем ты нес тот бред про браслет и босса?       — Бред? — Я все-таки посмотрел на нее. Ухмылка пропала. — Это самое логичное объяснение. Твоим аватаром владела непись, браслета на нем не было, и я подумал…       — Хватит.       Она перестала находить это забавным. Настало время оригинальных возражений вроде «чем докажешь?», «да всё ты помнишь» и «с ботами такое невозможно». Я был к ним готов. Но она меня удивила.       — Тогда в пещере ты назвал меня по имени, Нацу. Сказал мне больше не снимать браслет, а потом сжег заживо. Будешь делать вид, что я это придумала?       — Что? — Я нахмурился.       По ее взгляду стало понятно: это не шутка. От знакомого мерзкого холодка свело лопатки. Зачастил он тогда, да?       — Ты убил меня намеренно и ты знал, что я игрок. Скажешь «нет»?       Я в очередной раз уставился на свои руки, сцепленные в замок, и сдавил пальцы так, что побелели костяшки. Осознать эти слова было сложно. Поэтому я пропустил все последующие этапы и перешел к главному.       — Я попрошу тебя один раз, Люси. Пожалуйста, никогда не ври мне о моих провалах.       — Не врать?! — возмутилась она. — Да кто из нас еще врет! Ты только мое убийство забыл или еще чье-то? Очень удобно!       От неожиданности я усмехнулся.       — Удобно? Мне нет абсолютно никакого смысла врать тебе об этом.       — И почему же ты не сказал сразу? Тогда, у гильдии?       — А ты всем при первой встрече о своем здоровье рассказываешь?       — Не смей! Это касалось не только тебя, но и меня, Нацу! Ты мог рассказать, но предпочел газлайтить!       — Извини, ладно?! — Я расцепил руки и вскинул голову. — Извини! Я не знал!       Что-то в ее лице неуловимо поменялось. Она замолчала, и я осознал, что повысил голос. Пришлось стыдливо прятать глаза, уперевшись лбом в руки. Каждое следующее слово давалось с ужасным трудом, я произносил их с каким-то диким напряжением, будто боялся, что снова сорвусь.       — Что бы там ни случилось, мне жаль. Не знаю, почему я так поступил. Это было жестоко. Извини меня. Пожалуйста.       Я тогда очень внимательно разглядел свои кеды. Красно-белые, с маленькими круглыми дырками на носке — они образовывали вертикальные линии, расположенные рядом друг с другом по дуге. Напоминало заходящее солнце, каким я рисовал его в детстве. Смотрел на них и ждал, что услышу стук каблуков. Ждал, что моя попытка уговорить ее остаться на этом провалится. Она должна была бросить какую-нибудь резкую фразу и уйти.       Сапоги её правда застучали по брусчатке. Но почему-то звук становился ближе, а затем я почувствовал, как она села на лавку рядом со мной. Запахло цветами. Чуть впереди, за моей ногой, показался закругленный обувной носок. Коричневый и ворсистый, как замша. Глядя на него, я ощущал такое удивление, будто никогда раньше не видел женских сапог.       — И что, ты… — спокойно заговорила она. — Совсем ничего не помнишь? От чего это зависит?       Что за нахрен?       — Ни от чего, — ответил я, находясь в состоянии легкого шока. Все остальное вырвалось из меня, как из-под открывшейся плотины. — Оно внезапно возникает и также внезапно заканчивается. Я даже не понимаю, когда это происходит. Просто живу, пока в какой-то момент не забуду последние минуты или часы. Может, даже щас у меня провал. Может, через секунду я вдруг охренею, что сижу тут с тобой, а не бегу за сиренью? Хэзэ.       Она тихонько вздохнула.       — Звучит не очень.       — Ощущается тоже.       Мы замолчали. Я опустил руки и перевел взгляд выше, к морю, виднеющемуся за пляжем. Волны накатывали на песок и тут же возвращались обратно, словно вода не решалась выйти на берег — как люди иногда не решаются зайти в неё.        — Ты ведь не понимаешь, за что принес извинения, да?       Я глубоко вдохнул, стараясь не выдавать, как мне нравится ее запах, и медленно выдохнул.       — Я понимаю, что поступил так, как обычно не поступаю. Мне правда жаль. Но я не знаю, почему. Почему и че конкретно я сделал, но я бы хотел разобраться — даже больше, чем ты, только проблема в том, что никто, кроме тебя, не в курсе, как там все было. Если бы ты рассказала в подробностях, че происходило, я бы… Понял, наверное.       — Предлагаешь мне в деталях вспоминать, как ты меня избивал? — Она тихо хмыкнула.       Я снова напрягся и сжал челюсть.       — Нет.       Потребовалось немало усилий, чтобы наконец сдвинуть глаза и посмотреть на неё. Она тоже в ожидании сверлила меня взглядом. Странно, но той враждебности я больше не видел. Продолжить объяснение оказалось в разы проще.       — Если тебе важно знать, почему я сделал то, что сделал, другого способа не найти. Сам я никогда этого не вспомню. Как и остальную забытую часть своей жизни.       Она промолчала — но и протест не выразила, что уже было хорошим знаком. Ее глаза резко метнулись к руке, как будто она что-то почувствовала. Сдвинула рукав дубленки и посмотрела на браслет.       — Че там?       Она ответила не сразу. Прикусила изнутри губу и не поднимала взгляда, словно сомневаясь, говорить или нет. Но потом все-таки прочитала:       — Новый участник гильдии — Мест Грайдер, девяносто второй уровень. Маг телепортации и… Контроля памяти. — Она посмотрела на меня с немым вопросом.       — Че? — спросил я и отвел взгляд. — Это к неписям относится, не к игрокам.       Она снова замолкла. Взяла со скамьи свою сумку, попялилась в неё немного и вздохнула.       — Ладно.       Она встала, сняла дубленку, положила её на лавку. Затем стала надевать сумку через плечо и замерла на полпути. Я сразу понял, в чем дело, но язвить настроения не было. Она все-таки повесила лямку, а потом, не глядя на меня, развернула замотанную на шее чешую и протянула мне.       — Квиты. Хотя могла бы еще неделю его таскать.       Я усмехнулся и забрал шарф. Привычным движением обернул его вокруг горла: так, чтобы один конец свисал спереди, а другой — сзади.       — Спасибо.       Она обратно нацепила дубленку и обновила кнут на поясе, убрав второй в инвентарь. Мы встретились взглядами.       — Я расскажу, — начала она, — но не сейчас. Хочу поговорить с Местом и убедиться, что ты не обидишь Венди. — Она подала руку. — Приглашаю тебя в «Хвост феи», в общем.       Пришла моя очередь вскидывать брови. Я не смог сдержать улыбку и пожал её руку. Ничего не произошло. Замешательство на её лице меня почему-то радовало, но я пояснил:       — Если кто-то выходит из гильдии, позволить ему вернуться может только Мастер.       Она вырвала свою ладонь из моей и буркнула:       — Не мог сразу сказать? Выгляжу как дура.       Она быстро зашагала по набережной. Я заржал и поплелся следом. Правда, когда понял, что пункт назначения — вокзал, веселье как ветром сдуло.       Я молил ее добраться до Магнолии пешком — подумаешь, сто километров. Хэппи бы её подкинул, и добрались бы часов за двенадцать. Я ж не знал, что у неё анабиотика оставалось на полдня. Аргументировал даже, что она сможет подкачаться по дороге, но уговоры не работали. Потерпишь, говорит.        Пока мы ждали поезд, она рассказывала, как мою выходку с Эре приняла Эльза и что происходило, когда я прохлаждался в тюрьме. В целом, ничего особенного, за исключением очень уж удачной встречи с малявкой Сиренью. С этим мы как раз планировали разобраться по приезде.       Я слушал её, а в голове крутилась мысль: почему она вдруг передумала? Я ведь ничего такого не сделал. Вернее, сделал только хуже, заведя эту шарманку про память. Я не понимал, что её убедило. Возможно, она поверила уведомлению о вступлении Места, а не мне? Может, впрямь переживала за Венди, не знаю. Для себя я извлек один вывод: чтобы «что-то» стало весомее слов, эти слова сначала нужно произнести. Как бы там ни было, мои извинения по какой-то причине заставили ее смягчиться и задавать вопросы, которых никто не задавал так скоро.       Сейчас я понимаю, что с ней вообще все получалось не так, как с другими. Док на это многозначительно улыбалась, но о том еще рано. Тогда я не понимал.       Тогда моя одержимость Люси только зарождалась.

Гармати

— hurtom