А если...

      - А-а, забирай Котика, - полковник Коннер хлопнул Валме по плечу, - для тебя не жалко!       Фок Варзов снова был на «Франциске Великом».       - Это… отродье сказало правду, - маршал положил на колени бювар, достал из него какие-то бумаги и протянул Альмейде. – Всё, вплоть до письма Алвы. Но… - маршал то ли случайно, то ли специально сделал паузу, - есть и отличия.       Сейчас они были в каюте только вдвоем. Всех остальных попросили подождать за дверью. Адмирал развернул письмо регента и пробежал глазами по строчкам. То, что о новости они узнали на несколько дней раньше, не сделало её легче. До последнего момента оставалась надежда, что всё, сказанное ушастым – ложь. Но Ноймаринен врать не будет.       - Я разговаривал с Джильди и Вейзелем, - продолжил маршал. – У него действительно бывают эти… «видения». Одно такое спасло жизнь адмиралу Скварце.       Тянуть дальше не имело смысла.       - Берто, - Альмейда вроде бы и не повысил голоса, но юный марикьяре появился в каюте как по волшебству. – Пригласи всех и приведи господина Райса.       - Предлагаете проверить, что он знает об Окделле? – вопросительно взглянул на адмирала фок Варзов.       - Стоит, - веско обронил Альмейда.       Рене провел на флагмане пару дней. Ему не поверили – это было ожидаемо, его желали проверить – это тоже было ожидаемо. Положение пленника не тяготило. В любом случае оно было намного лучше, чем у Алвы. Из минусов – только невозможность покинуть каюту. Ну и фиг с ним! Зато было время обдумать, что делать, если ему, всё-таки, поверят.       Да, в Олларию ехать надо, но как? И стоит ли там сразу искать Робера? Его южане не слишком надежные. Ракана они не любят, но и Алву спасать не кинутся. Да и молчаливыми их не назовешь. Можно обратиться к господину Вердье… Хотя, по такому времени любые гости будут на виду, да и жив ли ювелир – тоже неизвестно.       Проклятье! Ещё ведь о Дораке не забыть бы. Что случилось с кардиналом? Жив? Мертв?       Хорошо кричать – я спасу. А как начинаешь прикидывать, что будешь делать, тут-то и вылезают углы. Оставался последний вариант – Придд. Его слуги уж точно ничего лишнего болтать не станут, Валентин умен и неплохо мотивирован (это если всё осталось как в каноне). Но ведь помог же он Дику с письмом, значит, надежда есть. Это рискованно. Хотя… кого он обманывает. Вся его задумка – один сплошной риск. И всё, на что он может надеяться – это Судьба. Его Судьба, его Выбор. Он не даст погибнуть раньше срока. Должен же он выполнить то, ради чего оказался в Кэртиане.       Двери отворились, на пороге нарисовался Салина – младший.       - Следуйте за мной. За спиной пристроился ещё один, уже знакомый, моряк. Он охранял дверь, приносил еду.       Рене, усмехнувшись, заложил руки за спину.       «Тоже мне – узник совести. Шаг влево, шаг вправо считается побегом. Прыжок на месте – провокацией».       В адмиральской каюте сегодня многолюдно. Кажется, пришло письмо от регента и его уже огласили. Взгляды всех присутствующих скрестились на ушастике, так, будто это была его личная вина, что Алва кинулся спасать Фердинанда никого не предупредив.       - Вы знаете, где сейчас находится Ричард Окделл? – без всяких предисловия спросил исполняющий обязанности Первого маршала.       В голове вихрем понесли мысли.       «Вот тебе и раз! За какими кошками их Дик интересует? Не мог же он перекинутся к Ракану? А вдруг… Не-ет, шалишь. Чушь это всё. Нынешний Ричард не чета литературному прототипу. Книжный идиот раз за разом получал по лбу и всё равно, с каким-то просто маниакальным упорством продолжал наступать на лежащие перед ним грабли. Тогда к чему этот вопрос? И где, в самом деле, Окделл? Если предположить, что он заменил Арамону – то сейчас он должен быть у Эмиля. Черт! Раз спрашивают, значит, что-то не так. Но не книга – это точно».       В том, что сейчас Дик не присоединится к Альдо, Рене был уверен. Как и в том, что о пленении монсеньора Ричард не знает. В голове стремительно зашуршали страницами фанфики.       «Окделл теряет память, Окделл любит Алву, Окделл любит Валентина, Окделл любит Эстебана (сплошной слэш), а есть ещё и омегаверс, Окделл совершает все свои глупости, но получает второй шанс... Окделл, Окделл, Окделл… А если…»        Внезапная мысль поразила, как молния       «А если он сдержал клятву оруженосца и последовал за Вороном в столицу?»       - Господа, - Рене потер виски, - у моих способностей есть ограничения. Я не всевидящий, не путайте меня с Создателем. Мы с ним, кхм, из разных конфессий, так сказать. Я не знаю, где Окделл. Но могу предположить. У меня есть два варианта. Первый: маршал отправил Дика к Эмилю и сейчас он в Фельпе. Это хорошо. Второй: Ричард последовал с или за Алвой в столицу. Это плохо.       - Ричард Окделл в Багерлее, - не стал тянуть кота за хвост Альмейда.       - Гхм! Значит, придётся вытаскивать двоих       - Он там, - вступил в разговор маршал, - потому что господин Альдо потребовал его присутствия в столице. В противном случае, он обещал посадить в тюрьму его сестру.        «Ах ты ж хвост ызаржий! Тварь! Гнида белоштанная! Женщин – в заложники! Мразь!»       - Айрис… - застонал Рене. – Она фрейлина Её Величества. Проклятье! Значит – троих.       - Не знал, что безумие Алвы заразительно, - угрюмо произнёс сидящий у стены Вейзель.       - Ошибаетесь, господин генерал, - Рене, улыбнувшись, повернулся к артиллеристу. – Мне чужого не надо, у меня и своей дури хватает.       - Вот именно – дури! – не выдержав, почти сорвался в крик генерал. – Как вы собираетесь их всех «вытаскивать», как вы говорите? Ни сил, ни помощи… Да с вашей-то внешностью?! Вас в столице каждая собака знает!       - Вы правы, каждая собака знает, хотя я предпочитаю кошек, - на Рене накатила какая-то бесшабашная веселость, а в душе появилась абсолютная уверенность, что у него всё получится. – Но я не собираюсь штурмовать ворота Роз со шпагой наголо и стягом монсеньора над головой. В столицу едет новый кардинал. Левий принадлежит то ли к Ордену Славы, то ли Милосердия, но не крысюк – а это главное. Он собирается короновать таРаканьего прихвостня. По этому поводу в столице планируются массовые гуляния («и такие же массовые смерти. Здравствуй, Дора»). Почему бы тихому монаху на стареньком ослике не полюбоваться на сие величественное зрелище?       Чем больше Рене говорил, тем четче в голове выкристаллизовывался план, как попасть в Олларию и что там делать.       - Но ты будешь один! – не удержался Джильди.       - А вот тут ты ошибаешься. Я думаю… Нет, я знаю, не все в столице пылают пламенной любовью к белоштанной заднице господина Альдо.       Ушастик сунул руку за полу мундира. Там, с внутренней стороны была пришита пуговица. Та самая, которую он срезал у Робера в Варасте.       Что ж, самое время собирать камни.       Камни были прохладными. Или это ему только так казалось? В любом случае, если прислониться к ним лбом, становилось легче.       Когда Алва позвал его и показал письмо, Дикон глазам своим не поверил. Даже не знал, чему больше удивляться. Тому, что Альдо Ракан захватил столицу или тому, что он сделал потом. Жизнь Фердинанда и заложников в обмен на Алву. А ещё Айри. Айри тоже заложница. И если Повелитель Скал не прибудет в Олларию, его сестра отправится в Багерлее. В Багерлее или сразу на плаху?       А ведь когда-то верил… Да что там - верил, он восхищался истинным королем. Он готов был стать под его знамена и не важно, кого для этого нужно было предать, убить, отравить. Вот тебе и истинный король. Прав был Рене. Четырежды прав. Этот любые средства пустит в ход, лишь бы усадить свою задницу на трон.       Из Ургота на торговой галере они добрались до Кэналлоа, а оттуда до столицы. А потом они пронеслись сквозь строй. Алва просто сказал – держись на полкорпуса сзади.       Когда Ричард положил свою саблю к ногам поверженного короля, его охватило странное чувство, слова сами срывались с губ: - Я сдержал клятву. Бой герцога Алвы – мой бой.       У них теперь действительно один бой на двоих. Четыреста лет назад Скалы и Ветра разошлись, чтобы спустя четыреста лет снова встать плечом к плечу.       Камера в Багерлее – узкая кровать, стол, небольшое окно, под самым потолком забранное решеткой. В него и видно-то только небо. Сыро, холодно, сквозняки. Почти как в Надоре, только тюфяк пожестче, да суп пожиже.       Несколько дней к нему никто не приходит кроме охранника, регулярно приносящего узнику еду и забирающего ведро с нечистотами.       Когда дверь в очередной раз открылась, Ричард даже не сразу понял, кто вошел.       - Барон Морен, - на всякий случай напомнил свое имя и титул начальник тюрьмы. - Но мы уже виделись.       - Ричард, герцог Окделл, - почти с вызовом представился Дик.       - Я хочу с вами поговорить о мече Раканов. Что вы о нем знаете? – спросил Морен, раскачиваясь с носка на пятку. Это движение раздражало и притягивало взгляд одновременно.       - Ничего я о нем не знаю, - честно ответил Ричард. – Меч монсеньору вручил Фердинанд Оллар после победы в Варасте.       - Вы можете его описать?       - Да. Древний, тупой, там ещё камня не хватало, караса. Герцог Алва сказал, что сам найдет камень и вставит.       - Когда вы в последний раз видели меч?       - После приёма. Я попросил у монсеньора разрешения посмотреть на него вблизи.       - Вы знаете, где он сейчас?       - Нет, - Ричард пожал плечами. Так вот к чему все эти вопросы. Ракану нужен меч. А раз ему нужен меч, значит, нужно сделать всё, чтобы новому-старому королю он не достался. И неважно, что это меч Раканов. Дик был уверен, в руках такого человека эта вещь не принесет никому ничего хорошего.       - Ворон брал его с собой в Фельп или Ургот?       - Н-нет, - делая вид, что пытается вспомнить детали путешествия, произнес Окделл. – Была шпага. Были морисские сабли. Меча не было.       - Хорошо. У вас есть просьбы, герцог?       - Нет.       Просьба была, Дик хотел знать о судьбе Айрис и монсеньора. Но не Морена же об этом спрашивать.       Через несколько дней полковник снова появился в камере.       - Ричард Окделл, - начальник тюрьмы хищно посмотрел на узника. То, что он больше не упоминал титул было плохим знаком, – вы уверены, что не видели меч у Ворона, когда были с ним в Урготе?       - Уверен, - твердо произнес Дик.       - Что ж, место вашего содержания будет изменено. Возможно, здесь слишком холодно. Думаю, новая камера поможет вам вспомнить больше подробностей.       Новая камера была жаркой и душной. Казалось, что где-то рядом пылает Закат. От жары запах нечистот становился просто тошнотворным. Хотелось пить. Ричард взял стоящую на столе кружку и, только сделав глоток, понял, что воды в ней было от силы – на палец. До конца дня в камеру никто не пришел. К вечеру жажда стала мучительной. Спать было невозможно. Окон в камере не было вовсе. А ночью жара только усилилась.       Утром ему принесли еду и кружку с очередной порцией воды. Дик попробовал принесенное нечто – соленое, очень соленое. А воды опять на один глоток. Теперь он действовал умнее, смочив палец в воде он провел им по пересохшим губам. Раз, второй. Хватит. Облизал влажные губы. Нужно потерпеть до вечера, а потом можно будет выпить воду. А он сможет – потерпеть?       Если так обращаются с ним, то что же делают с Алвой?       Значит, он должен держаться. Во что бы то ни стало – держаться. Ради себя, ради Айри, ради Ворона, ради Рене – держаться.        Молнии – бьют, волны – смывают, ветра - рассеивают. И только скалы – хранят.       Скалы тверды и незыблемы.