А если...

      Скалы тверды и незыблемы. А люди?       Робер с каким-то остервенением потер отчаянно слипающиеся глаза. Спать. Как же хочется спать. Когда он вообще в последний раз высыпался? Нужно подниматься и идти к Альдо. Карваль, напомнивший своему герцогу о визите, неодобрительно покачал головой.       - Вам бы выспаться, сударь, - коротышка с укором посмотрел на своего сеньора.       - В Закате отосплюсь, - привычно отмахнулся Робер. Все они скоро там отоспятся. А сейчас нужно идти к сюзерену. Кажется, скоро должен пожаловать кардинал от Эсперадора. Агарис просто так деньги не дает. И Престол желает убедиться, что получит то, что ему обещано. А кому и чего они ещё успели наобещать? Дриксен, Гайифе?       Ох, ты ж! Помяни ызарга…       Конхессер Гамбрин растянул в улыбке тонкие старческие губы. Мелкий, сухой, сморщенный – он напоминал сморчок. Вот только скольких этот сморчок пересидел? Не сосчитать.       Значит, Гайифа тоже пришла проверить, как там её денежки поживают.       - Господин маршал, какая приятная встреча. Я имел удовольствие беседовать с Его Высочеством. Надеюсь, вы понимаете, что наши встречи носят исключительно частный характер.       Робер слегка кивнул головой. Конечно, он понимает. Ызарги будут ждать до последнего, мило улыбаться, раздавать обещания и ждать. А потом спросят. За всё.       - Его Высочество признает долги и обязательства своих предков, но отказывается отвечать за содеянное узурпатором и его потомками, заметил гайифец, - это весьма разумно.       Значит, Альдо, как и обещал, отказывается от земель, присоединенных Олларами. Вот только на этих землях стоят Савиньяк, фок Варзов, Дьегаррон. И не на увеселительную прогулку они туда выехали. У каждого – армия. Разумно. Вот ваши земли. Хотите? Возьмите. Гайифе нужны территории? Вот пусть сама за них и воюет. Но почему же тогда всплывают и всплывают в памяти слова того ушастого чудовища о короле, «который ещё не усадил на трон свою задницу, но уже раздает земли, которые ему даже не принадлежат». А ведь предки Робера тоже воевали за эти земли. Воевали, умирали… И вот так запросто зачеркнуть все? Как там сказал этот Рене? «Можно притвориться, что прошлое не существует, но когда оно тебя догонит, ты не будешь знать, что тебя затоптало». Альдо старательно уничтожает все воспоминания о прошлом - отменяя законы, меняя традиции, раздавая земли, пытаясь стереть из жизни последние четыреста лет. Утешало лишь одно, они точно будут знать, что их растоптало.       - Встречать Его Преосвященство поедешь ты, - безапелляционно заявил другу Альдо.       - А ты?- маршал снова потер глаза. Спа-ать.       - Не могу. Столько всего навалилось. Коронация, торжества, Гайифа эта. Не могу же я разорваться.       - Кстати, о торжествах. Ты что, действительно собрался народ вином поить?       - Ты же сам говорил, что горожанам нужен праздник, - обиженно произнёс принц.       - Но не всеобщая же пьянка. Ты хоть понимаешь, чем это может кончиться? Хочешь, чтобы в солдат начали кидать камни и кричать про Ракана-Таракана?       - Ты где это слышал?! - лицо будущего короля повело от ярости. – Где, я тебя спрашиваю?!       - Да один мальчишка перед казнью крикнул, - Эпине до сих пор было не по себе от воспоминаний. Айнсмеллер- сволочь, мог бы – собственными руками задушил. Хотя, при чем тут Айнсмеллер. Каков господин, такие и слуги. Орлы тараканам не служат.       От крамольности посетивших его мыслей, Робер даже проснулся.       - Альдо, - Иноходец попытался вернуться к волновавшей его теме, - если будешь устраивать винные фонтаны, нам нечем будет поить гарнизон. Торговцы к нам и не так не слишком охотно едут.       - Поедут, - рявкнул сюзерен, - а фонтаны будут. Прости, - принц виновато хлопнул своего маршала по плечу, - послы эти, кого хочешь из себя выведут. Но есть и хорошая новость! – Альдо снова весело улыбался. – Я знаю, где меч.       - И где же?       - В Урготе!       - Это тебе Гамбрин сказал?       - Он самый. Алва, когда был у Фомы, в мистерии участвовал. Меч был при нём. Так что я уверен, там он его и оставил. Ничего, скоро он будет в моих руках.       - Как это?       - Благодаря Окделлу я теперь от надорских браслетов свободен. Коронуюсь и сделаю предложение дочери Фомы. Урготка нам не только деньги, но и меч принесет.       «Интересно,- думал Робер, слушая об очередных великих планах сюзерена, - что Гайифа выторговала за свою информацию о мече, и с чего бы это Фоме отдавать свою дочь неизвестно за кого? Или и здесь Гайифа подсуетилась? Но Бордон разбит, в Фельпе – Эмиль, да и Ворон в Ургот не просто так ездил».       Кардинал Левий, даром, что голубь, когти и клыки имел вполне львиные. Одно то, что он отказался давать благословение цивильному коменданту, да ещё и сказал, что от того несет кровью – заслуживало уважения.       Ехать сразу к Его Высочеству, как было уговорено ранее, он тоже отказался и вместо этого направился в Багерлее.       Все попытки Робера попасть в тюрьму и поговорить если не с Ричардом, то хотя бы с Алвой – успеха не имели. Морен ссылался на приказ Альдо, пускать только с письменного разрешения последнего, а сюзерен всякий раз находил повод таковое разрешение не дать. Эпине это все больше и больше не нравилось, а потому он сразу же ухватился за предложение кардинала сопровождать его.       Жар от находящихся внизу пекарен, комната без окон, ни проблеска света, гитара без струн, цепи и кувшины с солёной водой. Это ли не Закат? Восемь. Восемь дней в этом кошмаре!       Пристрелить Морена, как бешенного пса! Нет, пуля, слишком – лёгкая смерть для мерзавца.       - Пейте. – Полный кубок солёной воды и дуло пистолета, направленное в лоб. Пьет, давится, но пьет. – До дна. Берите второй.       - Нет, - голос Морена стал хриплым. От страха или от соли? – Монсеньор… уверяю вас…Я выполнял приказ Его Величества…       - Альдо приказал тебе держать Ворона в этой печке и поить солью? Это он тебе приказал?       - Его Вели… Он, когда был здесь четвертый раз… Приказал объяснить маршалу, что его время ушло.       - А ты решил объяснить, что пришло время негодяев?- Ну не мог же Альдо отдать такой приказ. Он ничего об этом не знает. Конечно, не знает! Сюзерен заигрался, потерял голову, но он сумасброд, а не живодер. – Где Ричард Окделл?       - Он… Он здесь… - хрипит Морен. – Рядом.       Камера через дверь от Алвы. Лэйе Астрапэ! Мальчишка тоже здесь. Тяжелая дверь открывается с неприятным скрипом. Здесь не так жарко, как у Ворона или это Робер уже привык к этой духоте? Та же темнота, узкая койка, стол с одной единственной кружкой на нем. Ричард лежит на кровати, глаза лихорадочно блестят, в свете фонарей видно, как горят его щеки, а вот капельки пота на лбу – холодные. У него точно лихорадка, грудь тяжело поднимается и опадает под мокрой рубашкой. Сухие губы потрескались до крови.       Робер схватил кружку. А если и здесь соль? Нет, все-таки - вода. Теплая, безвкусная.       - Вы… должны мне… глоток воды… сударь, - Дик еле ворочает языком. На потрескавшихся губах выступает капелька крови.       - Воду сейчас принесут, Дикон. Воды! Немедленно! И лекаря!       Робер тянется, чтобы поднять подушку, так Дику будет удобнее пить, но Окделл отворачивается – даже в такой состоянии, он не желает принимать помощь, уж от Эпине – так точно.       - Неужели… мне … увеличили порцию? – Повелитель Скал пытается улыбнуться, отчего капелька крови превращается в тонкую струйку и сбегает на подбородок.       Порция? О чем он говорит? В дверном проёме появляется один из тюремщиков и на стол опускается полный воды кувшин.       - Пей, - Робер приподнимает голову Дика, - пей.       Окделл уже не сопротивляется, жадно глотая воду. Прохладные струйки текут по шее на грудь.       - Сколько ты здесь?       - Четыре… пять дней, - хрипло говорит Дикон. – Что … с Айрис?       - С ней всё хорошо, она с моей кузиной. Дикон, обещаю, с ней ничего не случится. Я даю тебе слово.       - Мон… монсеньор?       Он ещё об Алве думает!       В камере появляется сухонький человечек – тюремный лекарь. Робер уступает ему место у кровати и выходит в коридор. От всего увиденного в голове - туман. Глаза натыкаются на фигуру коменданта. Он даже не успел сообразить, что делает, а руки уже схватили Морена за грудки и с силой грохнули о стену.       - Тварь! Мразь! Сволочь! – на каждое слово Робер прикладывает тушку коменданта о камни.       - Герцог Эпине, - властный голос кардинала заставляет разжать руки. Морен медленно съезжает по стене на пол. – Что здесь произошло?       Правильно, Левий ходил подыскать Алве другую камеру.       - Ричард Окделл, - Роберу тоже трудно говорить, и от жары, и от всего увиденного, - оруженосец герцога Алвы. Он тоже здесь. У него лихорадка. Ему давали не больше пары глотков воды на день.       Эпине резко поворачивается и, снова схватив зашевелившегося Морена за грудки, сильным рывком ставит его на ноги.       - Зачем? – почти в лицо выдыхает Робер       - У меня… - комендант судорожно сглотнул, - приказ. Узнать… о мече. Окделл… мог знать.       - Что с моим оруженосцем? – с Алвы уже сняли цепи и сейчас он стоит в дверях своей камеры.       Робер отпустил Морена и повернулся к Ворону.       - Он тоже здесь. У него лихорадка. Северяне плохо переносят жару. С ним лекарь.       Синие глаза становятся черными и Робер, не в силах вынести этот взгляд, отводит глаза.       - Вашего оруженосца тоже переведут в другую камеру, - твердо говорит Левий, - и обеспечат надлежащий уход.       - Он эсператист, - в отличие от взгляда, голос у Алвы спокойный, - может, с ним у вас лучше получиться поговорить.       Попасть к Альдо сразу по приезде из Багерлее не удалось, принц принимал Матильду. Может, это и к лучшему, иначе Робер мог натворить таких глупостей, что ой-йой-ой.       - Садись! Ну и разозлился же я .       - Я тоже, - пошел в атаку Иноходец. – Если ты не повесишь Морена, это сделаю я…Что ты ему приказал?       - Ничего, - Альдо с удивлением воззрился на Робера, - ничего такого…       - Ничего? – подался вперед Робер. – Ты точно помнишь?!       - Вывел он меня просто. Это не Ворон, это ызарг какой-то! Не в моих правилах- поднимать руку на безоружного, а он этим пользуется. Вот уж удружил ты мне с ним! И убить нельзя, и терпеть – сил нет.       - А Морену ты что сказал?       - Не помню. Я после последнего разговора с этим гадом ухмыляющимся, себя не помнил. Бросил что-то коменданту … В себя только во дворце и пришел. А что Морен натворил?       - Запер Алву в камере над пекарней. Там же дышать невозможно. Тьма кромешная, и кубок воды - в сутки. Зато солёной – пять кувшинов. Да и с Окделлом тоже… Он его через камеру от Алвы поместил. Там, может и не Закат, но жара приличная. Соленой воды не было, но зато и питьевой – пара глотков в день.       - И что? – сощурился Альдо.- Помогло?       - То есть? – осекся Робер. - Что ты имеешь в виду?       - Да успокойся. Не знал я ничего этого. А комендант что говорит?       - На тебя ссылается. Говорит, ты велел Алве указать его место, а у Окделла про меч вызнать.       - Дур-рак, - процедил сюзерен. – Услужливый дурак. Говорю же, я был зол! Себя не помнил! А этот оболтус и расстарался.       Эпине хотелось верить сюзерену, но почему-то не верилось.       - А что Левий? Ему Ворон тоже дерзил? – поинтересовался Альдо.       - Нет, Ворон не был расположен к разговорам, - Роберу хотелось как можно скорее закончить беседу.       - Неужели старания этого идиота принесли плоды?       - Не думаю. Просто Левий был с ним вежлив.       - Ты прав, - немного помолчав, произнес Альдо, - Морена и в самом деле нужно гнать. Отправлю в Барсину, гарнизоном командовать. Додумался! На меня ссылаться, да ещё при крысе этой агарисской…