the sharpest lives

      Жар софитов слепит мои глаза, наворачиваются слезы, кривлю губы наигранной улыбкой. Как я к этому привык, такие родные чувства заполняют пустующую нишу, называемую людьми "сердце ". Ликующие лица, веселые возгласы, шум оркестра, непрерывная игра цветных прожекторов - все проносилось сквозь меня, рассекая сознание и принося боль во всем теле. В ответ я лишь машу головой зрителю. Разноцветные кудри старого парика лезут в напухшие глаза, но никто их не увидит под маской из разноцветных красок. Для всех них я улыбаюсь и всегда должен, но это так сложно без грима, если бы они знали. Лишен эмоций, но обязан доставлять только позитивные остальным, вокруг себя, сеять лишь смех и веселье, зажигать детские глаза и делать шире улыбку у взрослых. Клоун, шут, но не человек. Иду и падаю, смех отовсюду, я привык. Хочется остаться лежать и, всхлипывая от никчемности, заснуть, но встаю и снова повторяю, крича давно заученные нелепые фразы. Кланяясь, падаю вперед, больно, но встаю под бурные аплодисменты и, запинаясь, убегаю за плотный занавес и не останавливаюсь вплоть до гримерки. Зеркало снова отражает уставшего от мира артиста. Вытягивая из папки документ, я зацепил фотокарточку, почему именно сейчас? Почему я не могу ее выбросить, не смотря на то, сколько боли она несет? Прячу обратно, и беру в дрожащие руки авторучку. Пара кривых слов, роспись и все закончено, все без исключения. Шумно выдыхаю и иду к открытому окну. Март в этом году выдался холодным и дождливым, но это меня не волнует. Сигареты почти закончились, но они мне больше не нужны, я бросаю, последняя и все. Яд дымом въедается в меня, успокаивая дрожь в руках. Подхожу снова к зеркалу, пепел сыплется на костюм, но он мне больше не понадобится. Я вижу не веселого актера, а грустного и жалкого шута, это раздражает, и я со всей силой бью в его лицо, которое осколками крошится под ноги. Наклоняюсь к осколкам, беру один и смотрю на то же лицо. Сигарета давно дотлела, как и моя жизнь. Иду к окну выкинуть фильтр, по стеклу, совсем не больно. Присаживаюсь на край подоконника и смотрю на уходящих зрителей, перевозбужденных детишек, которые скачут возле родителей, счастливые и довольные лица везде, а в осколке - нет. Над городом стелется сумрак, солнце отступает, зажигая горизонт последними лучами. Я хочу вдохнуть свежесть наступающей ночи, встаю на подоконник. Холодный поток вечерней свежести перебирает мои волосы, обдавая тело ветром, словно обнимая. Снова слезящимися глазами смотрю на горящие верхушки деревьев и домов вдалеке. Так легко и беззаботно... Закрываю глаза и иду. Вперед. К солнцу...