falling away with you

Я жила в каком-то своем мирке, хотя ставшие еще менее немногочисленными подруги называли его не иначе как раковиной и постоянно велели из нее вылезать. На их слова я только беспечно махала рукой. Каждый должен сам знать, что ему нужно от жизни, а не примерять на себя чужие цели. Ничего хорошего из этого, как правило, не выходит. Все это я прекрасно поняла, когда пыталась стать равной брату в глазах родителей. И мне нравилось не замечать бег времени за рисованием, с головой окунаясь в свое увлечение. Я любила наблюдать за людьми, словно ища в них что-то, придумывая их истории, интересные и не очень, а потом переносила мысли на бумагу. После школы я решила учиться на художественном, чем несказанно порадовала бабушку. Родителям было все равно, они вяло поддержали мое устремление, не особо в него вникая. Куда больше их волновало и радовало то, что брат поступил на экономический факультет, тем самым поддержав стремление деда видеть в нем своего преемника. Мысленно пожелав брату удачи, я с головой окунулась в учебу, которая оказалась гораздо интереснее, чем я представляла. Бабушка искренне радовалась моим успехам, что только придавало мне сил. Брат продолжал являть собой идеал во плоти. Он был красив, умен и уверен в себе. Дед с радостным предвкушением все чаще и чаще прочил ему успешную карьеру, а родители тряслись над своим сыном как над писаной торбой. Я же невольно отмечала дежурную улыбку брата и его пустой взгляд, лишенный всякой заинтересованности, будто он всем этим уже пресытился, правда, продолжал играть отведенную ему по праву рождения роль. Впрочем, ему удавалось все. С какой-то непринужденной легкостью он добивался успеха там, где остальные оставались ни с чем, несмотря на приложенные усилия. У брата, как ни странно, оказалась только одна слабость. Я. Брат никогда не повышал на меня голоса, не искал повода для ссор и всегда принимал мою сторону, когда родители вдруг вспоминали обо мне и вытекавшей из ситуации необходимости меня иногда повоспитывать. Брат был привязан ко мне, хотя я держалась от него на расстоянии. Я казалась себе бабочкой, которая могла погибнуть, если подлетит ближе к огню, без следа сгорит в ярком пламени. Ведь я едва вырвалась из ловушки собственных чувств, научившись жить как полноценный человек, а не как чья-то половина. Я могла попросить его о любой услуге, и брат с готовностью выполнял мои просьбы, пусть они не всегда совпадали с его интересами. Неужели до сих пор чувствовал себя виноватым передо мной? Сестер после того случая я рядом с ним так и не увидела, они сами больше не искали с ним встреч, как и со мной. Может, обвинял себя и в том, что стал любимцем родителей, из-за чего те почти не обращали на меня внимания? Правда, подвезти меня до университета я брата больше не просила, поскольку некогда его появление рядом со мной вызвало какой-то небывалый ажиотаж в стенах альма-матер. Брата даже приписали мне в парни, а после, узнав о своем заблуждении, решили приписать уже себя мне в будущие родственницы. Кто-то особенно наглый даже напросился ко мне в гости под предлогом совместного проекта. Брат несколько удивился столь шумной компании, но был вежлив и приветлив, с легкостью поддерживал навязанную ему беседу и не стремился улизнуть при первом возможном случае. Однако после того дня повторно никто не напрашивался и даже не вспоминал о времени, проведенном у меня, будто отрубило, а мой брат неожиданно перестал для них существовать. Впрочем, я порадовалась такому стечению обстоятельств: меня перестали терзать на тему необходимости знакомства с моим братом. Иногда брат сам приводил домой друзей, но никогда не считал нужным нас знакомить, оправдывая это тем, что я, казалось, сама не хотела, чтобы меня беспокоили. От родителей я слышала восторженные разговоры об очередных его пассиях, которые были прямо под стать брату. Без изъянов и недостатков. Вот только сама их не видела, а брат представлять нас друг другу опять же не спешил. Хотя я и не обижалась. На что? Его личная жизнь была его… личной жизнью. В девятнадцать лет и у меня вдруг появился парень. Мне предложили встречаться, и я неожиданно для всех согласилась. Не то чтобы это была любовь с первого взгляда или до поры до времени спрятанная за фасадом равнодушия. Мне просто стало интересно. Может, захотелось новых ощущений, своеобразного толчка для вдохновения, или что там еще отвечало за идеи. До этого я как-то не страдала от любви, она как-то проходила мимо, а мне было не до нее. Смешно, но первый поцелуй у меня случился с братом. Может, это и странно. Детское желание подражать взрослым и банальное любопытство двух, так сказать, подраставших организмов. Ничего особенного в тот поцелуй не вкладывалось, что, видимо, нас и оправдывало. Некогда я даже успела о нем позабыть. Своему новоиспеченному парню я поставила ряд условий и честно думала, что он от меня в скорейшем времени сбежит, ибо его роль в моей жизни сводилась к банальному присутствию. Окружающие обещали мне, что скоро наши отношения окончатся, так толком и не начавшись, но молодой человек оказался упрямым и терпеливым, чем даже заслужил мое уважение. Он умудрился найти общий язык с братом, хотя я об этом и не просила. Жизнь постепенно приобретала какое-то устойчивое равновесие.