Малышка Бет

Несколько недель изнурительного путешествия, предательство Бартранда, многочисленные бои - ничто не могло привести Хоука в уныние. Он шёл по грязным бедным улицам Нижнего Города с едва заметной улыбкой. Он возвращался домой. Уличные попрошайки и аферисты, воры и нищие, купцы и простые прохожие, живущие здесь и просто потерявшиеся. Киркволл жил своей собственной жизнью. Грязной, греховной, порой чересчур долгой, временами слишком быстротечной. Никому не было дело до одинокого мужчины, направляющегося в дом нелюбимого дяди, дабы воссоединиться с семьёй. Но подозрения закрались в душу разбойника, как только он начал подниматься по неровной лесенке, ведущей к дому. Лесенке, с которой столько раз чуть ли не падал ночами, выбираясь на очередное задание. Малышка Бет наворачивалась с этих ступенек бесчисленное количество раз, всегда обещая себе впредь быть более внимательной, но каждую следующую ночь ошибка повторялась. Гаррет отворил дверь, подмечая, что нужно смазать петли, скрипящие так, что и глухой услышит. – Что здесь происходит? – мужчина нахмурился. Мать, обессилив, сидела на стуле, лепеча нечто невнятное, пока знакомый храмовник стоял рядом с Бетани и держал её за локоть. Конечно, он понял, что происходит. Понял, как только услышал с лестницы мольбы Лиандры. Понял, когда увидел ненавистного Каллена с его вечной «макаронной» причёской. Чрезмерная серьёзность, строгость, но в то же время постоянно сконфуженный вид, стоит задать лишь один неловкий вопрос. Храмовник был ему отвратителен. Гаррету и раньше хотелось придушить рыцаря-капитана голыми руками, но сейчас ненависть к блондину достигла апогея. – Бетани забирают в Круг! – наконец выцепил чёткую фразу разбойник из всего того нечленораздельного бреда, что несла мать. – Пожалуйста, не вмешивайся, – взмолилась сестра. Девушка была напугана, и страх этот отражался в её глазах. Но напугана не присутствием Каллена, не заточением в Круг. А тем, что может сделать её брат. На что тот может пойти, чтобы не дать им забрать её. Его Малышку Бет. – Только через мой труп, – медленно произнёс Гаррет после долгого молчания. Рука разбойника с силой сжала потёртую рукоять кинжала так, что побелели костяшки пальцев. Взгляд, полный ненависти, был устремлён на храмовника. – Гаррет, прошу, не усложняй, – в голосе магессы чувствовались слёзы, она стояла неподвижно, боясь пошевелиться. Блондин всё ещё крепко держал её за локоть, на случай, если та решит сбежать. Каллен не сдавал позиции. Он смотрел на Хоука в ответ, понимая, что одно неосторожное движение - и риск получить кинжалом под рёбра увеличится в разы. Лиандра кинулась к сыну, половицы под ней жалобно заскрипели, вторя её мольбам. Женщина буквально повисла на сыне, не в силах стоять от убивающего её горя. Смерть младшего сына. Год, который её дети провели в услужении. Опасная экспедиция. А теперь ещё и храмовники. Горькие слёзы текли по щекам матери, падали на доспехи Хоука и впитывались в старую ткань, не раз спасавшую ему жизнь. – Убери от неё руки, храмовник. «Храмовник». Слово было выплюнуто, словно оскорбление. Храмовник. Печать на всю жизнь. Зависимость от лириума, угрызения совести, образ злобного надсмотрщика, монстра, дракона, охраняющего принцессу. Маги всегда ноют о своих проблемах. Храмовники же молчат. Каллен на секунду замешкался, но отпустил магессу и тихо, вкрадчиво произнёс: – За содействие и отсутствие сопротивления мы закроем глаза на тот факт, что Вы столь долго скрывали опасного мага. На этот раз. Хоук не ответил. Брови его ещё сильнее нахмурились, взгляд тёмных глаз теперь направлен на сестру. Бетани слабо кивнула, стараясь не заплакать. Брат всегда слишком остро реагировал на её слёзы. Каждый несчастный мальчишка, которому удавалось довести магессу до слёз - а их было немного - познавал гнев Хоука и в лучшем случае отделывался вывихами. «Никто не смеет обижать мою Бет», – говорил в таких случаях разбойник, прижимая к себе сестру и целуя в макушку. Они всегда прекрасно понимали друг друга. Даже слишком хорошо. Не как старший брат и младшая сестра. Как любовники, прожившие вместе столько лет, что знают каждую привычку, каждую повадку своего партнёра. Да, в подростковом возрасте это пугало, но потом они преодолели. Справились с этим. Их маленькая тайна. И сейчас у Гаррета отнимали его сестру. Его любовь. Его маленькую Бет, которую он клялся защищать ценой своей жизни. Лиандра продолжала что-то умолять, Каллен уверял Хоука, что с магессой будут хорошо обращаться, но мужчина не слушал их. Они с Бетани беспрерывно смотрели друг на друга, понимая, что будет сделано то, что должно. По крыше глухо забарабанил дождь. Холодные стены полуразвалившегося дома угнетали, пугали, создавали желание забиться под одеяло и не вылезать, не вылезать оттуда никогда. Лиандра стояла у камина, постоянно поглядывая на сына. Гамлен сидел на стуле и на что-то жаловался. Гаррет стоял у окна, отвернувшись ото всех, и смотрел вдаль, где сгущались тучи Киркволла. Грядёт буря.