Малышка Бет

Хоук изменился, и это заметили все. Но ни новый статус, ни огромное состояние не могли порадовать его. Он ходил по гигантскому особняку, садился в роскошное кресло и думал только о том, как Бетани хотелось вернуть этот дом, в котором их мать провела всё детство. Как она хотела перестать быть девочкой-магессой, из-за которой вся её семья подвергалась опасности. В каждой картине и в каждом украшении он видел сестру. Что бы она подумала о них, что бы сказала, понравилось бы ей? Лиандра продолжала жить своей жизнью, по мере возможностей навещая любимую дочь. Каждый раз она звала Гаррета с собой, просила пойти, не терзать себя и сестру, вопрошающую, где же старший брат. Но чувство вины не давало ему этого. Хоук понимал, что если увидит, как магесса живёт взаперти, как ежедневно, ежесекундно находится в опасности, то не сможет сдержаться. Ведь это Гаррет виноват. Если бы он вернулся быстрее, если бы успел, спас, не пришлось бы юной Бетани томиться в треклятом Круге. Лиандра бы спокойно спала ночами, не думая, что, может, в этот самый момент её дочь, заподозрив в магии крови, делают усмирённой. Хоук бы не боялся зайти в Казематы и встретить знакомый взгляд. Его вина. Его ошибка. Ему ее и исправлять. Но он не мог. Остатки разума отчётливо говорили, что в одиночку, да даже со всем его отрядом, разбойник не сможет освободить сестру. А если чудом и освободит, то у него не выйдет обеспечить ей безопасную и спокойную жизнь, как раньше. Да и была ли она когда-либо таковой? Только одно обстоятельство могло на некоторое время вырывать его из пучины самобичевания. Изабела. Пиратка казалась полной противоположностью угрюмого Гаррета, терзаемого виной. Она веселилась, смеялась, с радостью отправлялась в очередное приключение и никогда не унывала. Всё это так раздражало мужчину, что ему поначалу хотелось задушить «Белку». Но потом он понял - она своим оптимизмом напоминала ему о сестре, и в то же время была совершенно на неё не похожа. Вместо кроткости была развязность, вместо нежности - страсть. Они были полными противоположностями, и от того так напоминали друг друга. Забота пиратки о Мерриль напоминала разбойнику его самого. Эльфийка была такой уязвимой, невинной, как ребёнок. Ребёнок, занимающийся магией крови и призывающий демонов. Этот маленький факт отталкивал от долийки всех, кроме Изабелы. Женщина оберегала её так, будто та была дорогим сокровищем. Так Бетани заботилась о семье. Постепенно это сходство возвращало Хоука к жизни. Он снова начал заходить в Висельник, возобновил воскресные игры в "Порочную добродетель" и даже стал возвращаться домой не один. Хотя пиратка и убеждала себя и Гаррета в том, что это лишь развлечение, секс на одну ночь, в какой-то момент имя ее стало для Хоука синонимом для "любовь". И от осознания этого факта на душе становилось ещё паршивее. Это было предательством. Самым настоящим предательством. Изменой. С каждым новым заданием или поручением Хоук осознавал, что всё чаще действует, руководствуясь лишь выгодой, что готов сдать магов храмовникам, лишь бы не нарваться на собственные проблемы. Но он готов был помочь и малефикарам, лишь бы деньги платили. Андерс ненавидел его, Мерриль была безмерно благодарна за помощь с зеркалом, Фенрис презирал, а Авелин почти не разговаривала. Варрик... Варрик изредка вздыхал, да неодобрительно качал головой, безмолвно осуждая друга. Не с этим человеком он отправлялся в экспедицию, не с ним выбирался с Глубинных троп и не его отпаивал несколько дней после инцидента с Бетани. Тетрас думал, что Гаррет изменит Изабелу. Только это Изабела изменила Гаррета. Но надежда всегда умирает последней. Так и надежда на возвращение "прежнего" Хоука ожила, когда кунари атаковали город и пиратка бросила их, оставив разбираться с ордой разъярённых великанов. Орсино встретился им прежде, чем Гаррет успел подумать об очередной своей потере. Орсино и Бетани. Девушка почти не изменилась, всё тот же обеспокоенный, но добрый взгляд, тёмные волосы, хрупкий силуэт. Она не злилась, не обвиняла, не жаловалась. Разбойник молча прижимал к себе сестру, вдыхая запах лаванды, всегда исходивший от её волос. Тепло родного тела согревало не хуже любого пламени, заставляя забыть все проблемы и тревоги. Какое ему до них дело, когда его Малышка Бет снова рядом?