Любовь и кролики.

— Ну и что вы по этому поводу думаете, господа? — спросила Чика у Бонни и Фредди. Фокси, пережившего психологический шок, который вызвал короткое замыкание в электронных мозгах, отправили к Паппету. За успокоительным. — Я думаю, — сказал Великий Фазбир, — Что вместо меня взяли какого-то розовощекого жиробаса... Да и вообще все копии такие тупые. Это как ситуация с Шерлоком Холмсом, когда вместо Ливанова взяли Железного Человека. Так же невесело и так же глупо. — Согласна, — кивнула курочка, — Вместо меня вообще истеричка-блондинка появилась. Представляете, она постоянно теряет свои клюв и глаза и не может уследить за кексиком... — Аллё, гараж, — в дверь кладовки засунулся Карл Батонович Кексов собственной персоной, — Кароче, базар такой. Кто знает, как до сцены по-бырому дочакать? А то не по-пацански это, Той Чику одну с этими фраерами оставлять. Она единственный нормальный кент в этой тошниловке... — Сцена там, — одновременно сказали Бонни и Фредди, указывая лапами в абсолютно противоположных направлениях. — О, спасибо, пацанва, — обрадовался Кекс и ускакал в третью сторону. — А про новую версию Фокси я вообще молчу, — продолжила Чика прерванный разговор. Все на секунду замолкли. До ушей друзей донеслось нервное икание лиса, а затем вопль Паппета: «ДА СЯДЬ ТЫ УЖЕ НАКОНЕЦ! ЭНДО, ДУЙ СЮДА, МОЖЕТ, ОН НА ТЕБЯ ПОСМОТРИТ И УСПОКОИТСЯ.». Потом всё смолкло. Бонни взял слово. — Не знаю, как вам, товарищи, но лично мне моя игрушечная замена понравилась. Миловидная, немногословная... — Дрыхнет всё время, вот и немногословная, — заметил Фред, поправляя цилиндр. И вообще мне кажется, что вместо того, чтобы придумывать эти дурацкие замены, нашему директору следовало бы всего-навсего отреставрировать нас. Это было бы и проще и дешевле. Верно, — курица была явно на стороне медведя, — В конце концов, это хамство по отношению к нам. Мы должны быть на сцене, а не всякие там Баллуны, ведущие себя как дети и прочие Бони-фигони... — Я всё слышал, — донесся из вентиляции голос Баллун Боя, — Никогда не понимал женскую логику. КАК ребёнок... Я, блин, мелкий, у меня тонкий голос и кепка в виде пропеллера. Кто я по-вашему, если не ребёнок? — Слышь ты, Карлсон недоделанный, шёл бы ты отсюда, — вскипела Чика. Баллун исчез. — А тебе не кажется, что ты делаешь слишком поспешные выводы, курица, — сощурился кролик. — Может, они очень даже хорошие. Продолжить он не успел, так как дверь опять распахнулась и на пороге возник взъерошенный Паппет. — Ничего не спрашивайте, — крикнул он, роясь во всех коробках с деталями и шаря по всем полкам, — Мне, то есть нам, срочно нужен ремень, удочка и топор... Не найдя искомых предметов царь призов вышел в коридор, подобрал 97 ругательных синонимов к словосочетанию «плохая пиццерия» и ушёл к себе и Фокси. — Совсем охамели, — заметил Фредди, — Не кладовая, а проходной двор какой-то... — Мне кажется, — повысил голос Бонни, — Что мы могли бы даже подружиться... — Ты их ещё в гости пригласи. — И приглашу. И в первую очередь Боню, — фиолетовый мечтательно закатил красные эндоскелетные глаза. — Ха-ха-ха! — засмеялся медведь, — Мне кажется, или наш однорукий Бонни влюбился. Да ещё и в малолетку. Ха-ха-ха! — Заткнись, сделай одолжение, — угрожающе прошипел кролик. Но Фредди было уже не остановить. — Бонни влюбился! Бонни влюбился! — Ну всё, педобир, сейчас ты огребешь! Далее следовало эпичнейшее побоище всех времён и народов. Бонни прыгнул на угарающего со смеху Фредди и повалил на пол, заставив медведя потерять шляпу. Медвед в долгу не остался и, улучив момент, крикнул: — Смотри! Боня пришла! Кролик отвлекся и Фредди пнул его так, что Бонни улетел в дальний угол, подняв гигантское облако пыли. На стене ожил «матюгальник», древнее устройство для объявления важных сообщений. — Давай, замочи его! Мы болеем за тебя! — хором скандировали Майк, Джереми и Скотт, которых перевели на дневную смену, хотя было непонятно, кому они адресуют свои выкрики. — Так, брейк! — выкрикнула Чика, разнимая дерущихся, и жахнув для острастки каждого током из проводов на руках. — Однорукий! — крикнул напоследок Фредди. — Одноглазый! — Вы меня достали! Оба! — совсем разозлилась Чика, — Сейчас я приведу сюда Фокси, и тогда вам мало не покажется, гарантирую это. Друзья понурились. Фокси слушался Чику как родную мать, и она, пользуясь этим, заставляла его делать всё, что она скажет. И если сейчас курица собралась звать лиса, то это грозило драчунам лишь одной вещью — хорошими, увесистыми лещами. Чика пошла в призовой уголок, крича: «Фокси, милый, иди сюда, помощь нужна!» Через минуту до провинившихся донесся её негодующий крик. Не сговариваясь, оба аниматроника побежали за ней, застряв в дверях и сказав друг другу ещё парочку крепких словечек. Но зрелище, которое они увидели в комнате Марионетки, заставило их на время забыть обо всех раздорах и застыть с отвисшими челюстями на пороге. За импровизированным столом, сделанным из ящика, в котором раньше лежали пищалки, сидел бухой в дрезину Фокси, в окружении столь же ужратых Паппета и Голдена. На столе перед ними стояла пустая бутылка «Технического». — О-о-о, итить твоё коромысло, Чика! — пьяно обрадовался он, увидев подругу, — Иди сюда. Выпей с нами! — Ну всё! — заявила курица, хватая лиса за шкирку и закидывая его себе на плечо, — Я вам всем устрою бенефис, когда Фокси проспится... — Зато он... ик... не нервничает больше. — влез в разговор Паппет. Курица лишь махнула на него крылом и поволокла лиса в кладовку. — Чика, пусти! Куда? — протестовал он, — Я сам пойду! Медведыч, ну скажи ей... Фредди плюнул в свою золотую версию, не попал и уныло поплелся за курочкой. А Бонни пошёл в кабинет директора. Ему надо было обсудить с ним кое-какие важные вопросы...