Да, папочка

Эрика полушутливо замечает, что у новой девушки Айзека отличные духи. Лейхи потерянно приоткрывает рот, пытаясь собраться с мыслями, а затем просто обещает выяснить, что это за марка, сдерживаясь, чтобы не бросить даже короткого взгляда на сидящего на диване неподалеку Питера. - А познакомишь? - игриво тянет Эрика, ничуть не удивляясь уверенному отрицательному жесту Айзека. - Я бы тоже не стала никого знакомить с нашим дурдомом, - Эрика заливисто смеется, выразительно глянув на старшего Хейла, кажется, не обращающего ни малейшего внимания на волчат. - Но про духи у неё обязательно спроси. Мне нравится запах. - Тебе не пойдет чистый жасмин, - холодно замечает Питер, не поднимая взгляда на волчицу. - Цветочные ароматы без примесей - не для тебя, Эрика. Рейес немного обескураженно хлопает длинными ресницами, глядя на Хейла - Питер в её понимании был истиной в последней инстанции в вопросах моды и стиля. - Но мне нравится, - растерянно и почти умоляюще тянет Эрика, не сводя взгляда с оборотня. - А мне нравится лорановский "Черный опиум", но это не значит, что я держу у себя флакон, - все так же прохладно отвечает Хейл, переворачивая страницу какого-то журнала. - А тебе бы советовал. Кстати, в его средних тонах присутствует жасмин, если тебе неймется. Ты не опаздываешь? Эрика раздраженно передергивает плечами, закатывая глаза и разворачиваясь к выходу, но Айзек знает, что уже вечером Рейес будет крутить в наманикюренных пальчиках флакон духов, стоимостью в четверть её зарплаты и на ближайшие несколько недель сменит холодно-свежий парфюм на кофейно-пряный аромат. Айзек, кстати, совершенно согласен с тем, что Эрике он подойдет больше жасмина. - Я не хочу, чтобы Эрика пахла этими же духами, - холодно поясняет Питер, когда за волчицей закрывается дверь, и она отходит достаточно далеко от порога. - Прости, - неловко улыбается Айзек, глядя на Питера из-под ресниц. Лейхи совсем не представляет себе, как ему вести себя сейчас, когда они остались в доме наедине - надолго ли? Питер безразлично пожимает плечами, так и не подняв взгляда на Айзека. Волчонок нервно проходится пальцами по бедрам, засовывая ладони в карманы узких джинс, поджимает губы и, встряхнувшись, уходит в сторону лестницы, коротко обернувшись на первой ступеньке, увидев именно то, что ожидал: Хейл всё так же вчитывается в какую-то статью, поднося к губам чашку с горячим черным кофе. Почувствовав излишне внимательный взгляд волчонка, Питер вопросительно смотрит на него в ответ, подняв голову - Айзек и сам понимает, что выглядит, наверное, глупо, продолжая стоять возле лестницы, совершенно забыв, куда он вообще шел, до всего этого разговора, настолько его выбили из колеи слова Эрики. На самом деле Айзек испугался, а затем смутился, но первой волне эмоций Эрика, по всей видимости не придала значения, а вторую расценила по-своему, на удивление тактично не продолжив расспросов о мифической девушке. Питер поднимает брови чуть выше, продолжая ровно смотреть на Айзека, и волчонок не выдерживает - буркнув что-то вроде "ну, я пошел", чуть ли не бегом взлетает по лестнице, чувствуя, как под ребрами заплетается тугой тяжелый узел, давящий на лёгкие и мешающий вздохнуть. Едкое ощущение никчемности, ненужности, выжигающее вены. Айзек понимал и принимал, что при стае Питер по прежнему не обращал на него никакого внимания, но холодно-удивленный взгляд оборотня сейчас просто добивал волчонка. - Показываешь норов, сладкая? - Питер без стука открывает дверь, прислоняясь плечом к косяку и спокойно глядя на подскочившего на постели Айзека. - Н-нет, - Лейхи действительно пугается, хотя прямой угрозы от Питера не исходит. - Какие планы на вечер? - Никаких, - еле слышно тянет Айзек, комкая край футболки. - Питер? Хейл вопросительно приподнимает брови, показывая свою готовность выслушать вопрос. - У меня есть шанс понравиться тебе... таким? - Айзек неловким жестом указывает на себя, смущаясь и краснея под насмешливым взглядом Хейла. - Дерек вернется через сорок-шестьдесят минут. Я спущусь к тебе через двадцать, - Питер ни словом, ни жестом, ни взглядом не отвечает на заданный вопрос. - Вечером пойдём в клуб. Сейчас - не переодевайся. Ты меня поняла? - Да, папочка, - тихо, едва слышно шепчет Айзек, не сводя с Питера полного надежды взгляда. Едва за Хейлом закрывается дверь, как Айзек срывается в ванную, успевая вернуться ровно к обозначенному сроку. Питер и во второй раз не заботится о том, чтобы постучать - проходит в комнату, давя на плечо выпрямившегося на постели Айзека, чуть шлепая его по бедру, заставляя перевернуться, лечь грудью на постель, вскидывая бёдра. Айзек слабо вздрагивает - не от возбуждения, скорее от испуга, волчонку совсем не хочется такого секса, он прекрасно чувствует, что от Питера не исходит и намека на возбуждение, но не сомневается, что Хейл может трахнуть его просто чтобы наказать. - Тише, - широкая ладонь ласково оглаживает обнаженную гладкую ягодицу, даря тепло и некое подобие спокойствия. - У меня есть кое-что для тебя. Пальцы мягко, даже нежно касаются розовой сжатой дырочки, массируя, раскрывая тугие мышцы. Айзек успокаивается, потому что Питер больше не пахнет отчужденностью и холодом, как не пахнет и возбуждением. - Ты же не хочешь, чтобы твой альфа задавал лишние вопросы? - Нет, папочка, - тихо шепчет Айзек, уткнувшись лицом в подвернувшуюся подушку, слабо покачивая вскинутыми бедрами. - Поэтому мы не будем давать ему повода для этого. Так ведь? - Конечно, папочка... Как пожелаешь... - Айзек сам не понимает до конца, зачем произносит последнюю фразу, но она явно нравится вервольфу - волчонок чувствует его эмоции, чувствует, как теплеет его запах. Пальцы мягко надавливают на анус, проникая внутрь, и Айзек невольно зажимается, закусывая губу и жмурясь - насухую проникновение неприятно, причиняет боль. Питер убирает руку, легко шлепнув волчонка по ягодице. - Возвращаясь к твоему вопросу, сладкая, - Питер облизывает пальцы и снова надавливает на порозовевшую дырочку, поглаживая. - Подумай, что меня привлекло в тебе в клубе. Я сейчас не о твоём созданном для моего члена ротике. Айзек тихонько стонет, поводя бедрами, чувствуя, как пальцы раскрывают, растягивают тугие мышцы, проникая глубже, заполняя. - То, как я выгляжу, - Лейхи скулит, кусая губы. - Ты не умеешь правильно формулировать, - Питер со вздохом качает головой. - Где у тебя смазка? Айзек, покраснев, нашаривает флакон под подушкой и протягивает Питеру, прислушиваясь к щелчку крышки. - Давай, я попробую тебе объяснить по-другому, детка, - Питер медленно, осторожно вводит пальцы на всю длину, разводя их внутри, растягивая эластичные стенки. - Я люблю красивые вещи. Красивых людей. Понятие это, конечно, растяжимое, - вполне в духе Питера именно на этом слове добавить еще один палец, начиная неспешно трахать постанывающего юношу, - но... дальше думай сам. Помимо прочего я люблю умных людей. Ты слышишь меня, сладкая? - Да... да, папочка, - Айзек слабо всхлипывает, когда костяшки пальцев давят на простату. - Хорошая девочка, - Питер наклоняется, коснувшись губами копчика, и медленно вытаскивает пальцы, заставляя Айзека напряженно-судорожно вздохнуть и сжаться вокруг пустоты, поскуливая и мотая головой. - Моя сладкая, нетерпеливая малышка, - добавляет с нежностью, - я же сказал, что у меня кое-что для тебя есть. Айзек не успевает обернуться или спросить хоть что-то - к растянутому отверстию прижимается некрупный силиконовый шарик, скользкий от смазки, легко проникая внутрь. Питер поглаживает подушечками пальцев трепещущие края дырочки, растянувшиеся вокруг второй сферы, покрупнее, и с довольным урчанием надавливает на неё пальцами, погружая глубже. - Как тебе? - гладкий скользкий бок третьего шарика давит на приоткрытый анус, а пальцы Питера нежно обводят покрасневшую чувствительную кожу вокруг. - Нравится, - выдыхает Айзек, сжимаясь и расслабляясь, привыкая к ощущению игрушки внутри. - Ох, папочка, - стонет, не сдержавшись, когда третий шарик оказывается внутри. - Еще два, малышка, - Питер влажно ведет языком по ягодице, слегка прикусывая, надавливая очередным шариком на сжавшуюся дырочку. - Расслабься, сладкая, еще не все. Айзек шире разводит ноги, прогибаясь, чтобы потереться твердым членом о постель, но послушно расслабляется после слов Питера, принимая предпоследний шарик, чувствуя, как скользкие силиконовые бока распирают тугие стенки. - Почти всё, милая, - в голосе Питера слышится чистое удовлетворение происходящим, он наклоняется, проводя языком по ложбинке между ягодиц, от пульсирующей дырочки до копчика, и прижимает последний, самый крупный шарик к растянутому проникновениями входу. Айзек хрипло вздыхает, кусая подушку - последняя сфера кажется ему слишком большой. - Она не больше моего члена, малышка, - ласково шепчет Питер, правильно поняв эмоции волчонка. - Давай, детка, ты сможешь. Порадуй папочку. Айзек наклоняет голову, ложась щекой на подставленную ладонь Питера, и старательно расслабляется, чувствуя, как игрушка растягивает его, заполняя. - Ты просто прелесть, сладкая, - урчаще проговаривает Питер, обеими ладонями оглаживая подрагивающие бедра. - Мне нравится, когда ты стараешься для меня. - Папочка, - Айзек возбужденно всхлипывает, напрягая живот, чувствуя, как шарики плотно и туго растягивают мышцы внутри. Питер проводит языком по сжавшейся дырочке, проникая кончиком внутрь, по податливо раскрывшимся мышцам. - Ты молодец, детка, - Хейл тянет волчонка за бедро, помогая перевернуться, укладывая его на спину. - И я бы с удовольствием сейчас трахнул твой горячий ротик, - Питер нависает над распластавшимся по постели Айзеком, ловя расфокусированный взгляд голубых глаз. - Но мой племянник скоро вернется, а я, пока что, не хочу ни о чем с ним говорить. Айзек мучительно возбуждается от этого "пока что", чувствуя, как прилипший к животу член вздрагивает, роняя капли смазки на кожу. - Сможешь продержать их в себе до вечера, детка? Айзек тихонько угукает, сладко вздрагивая, когда Питер кладет ладонь на низ его живота, надавливая, заставляя острее прочувствовать игрушку внутри. - Вот и хорошо, сладкая, - Хейл мягко целует уголок подрагивающих губ. - Постарайся для папочки. Жду тебя вечером.

***

Айзек не может сказать, что чувствует себя уверенно, проходя по заполненному клубу, когда в нём по-прежнему находится цепочка шариков, приходящих в движение от каждого шага, стимулирующих простату и ставшие необыкновенно чувствительными стенки мышц. Но он очень старается держаться непринужденно, даже когда садится на барный стул, вздрагивая от прокатившейся по телу волны удовольствия. На Айзеке многослойная пышная юбка, выгодно прикрывающая крепкую эрекцию, туфли на невысоком каблуке - Лейхи не уверен, что его дрожащие от удовольствия и напряжения ноги справились бы со шпильками, - свободный черный переливчатый топ, приоткрывающий темное кружево лифа. Айзек тихо стонет даже прикасаясь к холодному стеклу бокала - настолько чувствительно сейчас его тело. Вызывающе-яркий макияж, дополняющий образ, должен наглядно объяснить Питеру, что сейчас волчонок готов на всё. На минет на стоянке. На секс в туалете. На публичный трах прямо на барной стойке. Айзек абсолютно погружается в собственные ощущения, неспешно потягивая ром с колой. Гладкий атлас плотно облегает твердый член, кружевное белье мягко натирает наверняка покрасневшие, чувствительные соски, игрушка внутри замирает, вместе с замершим, почти не дышащим Айзеком, но самый большой шарик давит на припухшую простату, и движения от простого вдоха достаточно для стимуляции, рассыпающей брызги искр под веками. Айзек испуганно оборачивается к подсевшему к нему парню, чувствуя, как широкая ладонь ложится на талию, поглаживая. Айзек чувствует себя совершенно беззащитным, в нём не хватает сил даже для того, чтобы язвительно отшить наглеца - и барный завсегдатай каким-то звериным чутьем чувствует эту слабину, слегка хмельно вглядываясь в широко распахнутые голубые глаза. - Ты такая красивая, малышка, - томно вздыхает парень, усмехнувшись. - И такая возбужденная, да? Почему же одна? Айзек прикрывает глаза, чтобы не пугать наглеца вспыхнувшей золотом радужкой, отклоняется назад, пытаясь уйти от прикосновений, и успокоенно вздыхает, почувствовав неожиданно ставший совершенно родным аромат сандала. - Ну почему же одна, - Питеру не нужно делать чего-то особенного, чтобы испугать неподготовленного человека. Достаточно улыбнуться, смерить холодным взглядом - и бормочущий торопливые извинения парень уже кидает деньги за выпивку на стойку, убираясь подальше. - Прости, что задержался, милая, - Питер ласково целует счастливо вздохнувшего Айзека за ухом, осторожно обнимая. Лейхи готов совершенно по-девчоночьи разрыдаться от накатившего облегчения и захлестнувшей нежности. - Всё хорошо, сладкая? - Да, папочка, - Айзек улыбается, перекатывая на языке ставшую уже привычной фразу. - Как ты себя чувствуешь? - Питер медленно скользит губами по длинной шее, останавливаясь там, где нежную кожу прикрывает очередное ожерелье. - Жарко, - честно отвечает Айзек. - Очень жарко... И я очень хочу твоих прикосновений, папочка. - Хочешь мои руки, девочка? Айзек кивает, истомлённо вздыхая, когда ладони ложатся на живот, не давя, а едва касаясь. - Мои губы? - Питер снова целует волчонка за ухом, проводя языком по коже. Айзек кивает, едва слышно всхлипнув. - Что ещё? Айзек тяжело дышит, смущенно прикусывая губы. - Ну же, детка. Я люблю, когда ты мне это говоришь. - Хочу твой член, папочка. Хочу принять твой большой член в рот, хочу сосать его, пока ты не кончишь, - торопливо шепчет, отводя взгляд от снующего мимо бармена и заливаясь краской. Питер опускает ладонь ниже, на пышную юбку, сквозь слои ткани чувствуя возбужденный твердый член. - Знаешь, я не планировал сегодня приглашать тебя к себе, - обескураживающе честно полурычит Питер, касаясь губами заалевшего ушка, одновременно поглаживая волчонка по ноге, обтянутой гладким тонким чулком. - Но обстоятельства и настроение меняются. Мне хочется быть нежным с тобой сегодня, милая. Хочешь этого? Айзек часто, мелко кивает, прижимаясь к груди Питера спиной. - Тогда пойдем, сладкая, - Хейл тянет Айзека за собой, обнимая его за талию и расплачиваясь за выпивку. - Папочка хочет наиграться со своей девочкой.

***

Айзек не выдерживает и пары минут в машине - отодвигает кресло назад до упора, сползает на пол, аккуратно подгибая под себя ноги, и, расстегнув молнию на джинсах Питера, склоняется над его пахом, вбирая в рот полувозбужденный член, чувствуя, как разгоряченная плоть твердеет под его ласками. Питер не просил его об этом, даже не намекал, но действия волчонка не вызывают в нём удивления - Хейл слегка сбрасывает скорость, одну руку укладывая на макушку Айзека, и зарывается пальцами в мягкие кудри, задавая свой темп, которому волчонок подчиняется безоговорочно, покорно насаживаясь на член глоткой, чувствуя, как головка растягивает гладкие мышцы, проникая всё глубже. Айзек отдаётся ощущению двигающегося, пульсирующего под губами члена, отвлекая себя от становящейся просто невыносимой заполненности, и даже не замечает, как машина останавливается, чувствуя только, что Питер оглаживает его макушку уже двумя руками, откидываясь на спинку сиденья. Питер кончает с негромким стоном, довольно вздыхая, когда Айзек тщательно вылизывает его член, отстраняясь, и тянет юношу к себе, неторопливо, глубоко целуя. - Хорошая девочка. Папочка тобой очень доволен. Айзек расслабленно урчит, доверчиво отдаваясь ласке, но выйдя из машины, едва проходит вдоль глянцево блестящего капота, останавливаясь, тяжело вздыхая и опираясь ладонью о гладкую прохладную поверхность. Питер успевает притянуть Айзека к себе как раз тогда, когда у него окончательно подгибаются колени. Лейхи с длинным томным стоном прижимается лбом к плечу Питера, пережидая волну мучительно-сладкой дрожи, изумленно охая, когда Питер подхватывает его под бедра, приподнимая, почти перекидывая через свое плечо. - Милая, раз я сказал, что секса на парковке сегодня не будет, значит, секса на парковке сегодня не будет, - Хейл бережно одергивает короткую юбчонку Айзека, дожидаясь, пока тот упрется локтями в его плечо. - Ты сегодня капризна, милая. В голосе мужчины совсем нет раздражения, только веселье, волчонок даже слышит короткий смешок, окончательно расслабляясь от этого звука. Питер опускает его спиной на постель, щелкая переключателем, позволяя приглушенному свету стоящей у кровати лампы залить помещение. Айзек шумно сглатывает, сгибая ноги в коленях и пошло, умоляюще разводя в стороны, совершенно не чувствуя в себе сил для большего. Питер раздевается быстро, в несколько плавных движений, затем, дождавшись, пока Айзек расстегнет юбку, тянет ее вниз, опускаясь на постель между широко разведенных ног, накрывая ладонью натянувший влажную от смазки ткань тонких трусиков член. - Хочешь кончить, сладкая? - азартно, жадно шепчет Питер, освобождая волчонка от белья, наклоняясь и прикасаясь губами к гладким, тугим яичкам. - Ох, детка... - внезапно урчит оборотень, влажно проводя языком от основания члена до покрасневшей головки. Айзек неловко барахтается, освобождаясь от топа, утвердительно скулит, дрожа в сильных, жарких руках Питера, и просяще приподнимает бедра, запоздало заливаясь стыдливым румянцем. - С ума сводишь, - неожиданно признается Питер, широко и влажно лизнув припухшую пульсирующую дырочку. Айзек вскрикивает в голос, сминая пальцами простынь. - Можно мне?.. - кое-как выговаривает, снова застонав, почувствовав прикосновения языка. - Пока еще нет, малышка, - Питер целует внутреннюю сторону бедер. - Я хочу, чтобы ты продержалась столько, сколько можешь. Но еще больше я хочу, чтобы ты кончила, когда я тебе разрешу. Ты постараешься, милая? - Да, папочка, - Айзек поскуливает, мотая головой, вскрикивая, когда Питер тянет за колечко, приводя игрушку в движение. - Я не смогу долго... Я так хочу кончить, папочка, пожалуйста... Айзек захлебывается стоном, когда самый большой шарик проходится боком по простате и растягивает анус изнутри. - Давай, сладкая, - Питер нежно поглаживает волчонка по внутренней стороне бедра, медленно вытаскивая игрушку, оглаживая пульсирующие, влажные от смазки края дырочки. - Потерпи еще немножко, милая... Последние три шарика выскальзывают легко, почти незаметно, Айзек замирает, всхлипывая, чувствуя, как по вискам стекают капли слёз - от напряжения, от неудовлетворенности, от бурлящего внутри желания. Питер наклоняется над юношей, нежно сцеловывая соленую влагу с кожи, и одним глубоким толчком входит на всю длину, наслаждаясь жаром плотно обхвативших член мышц. - Кончай, сладкая, - негромко шепчет на ухо волчонку, подхватывая его под бедра и начиная двигаться, накрывая искусанные, припухшие губы поцелуем. - Давай, милая, кончи для папочки. Айзек судорожно всхлипывает, сжимаясь на туго, быстро двигающемся члене, обнимает Питера за шею и с долгим, довольным полувоем-полустоном кончает, не прикоснувшись к себе, чувствуя как Питер изливается следом, едва сделав пару движений, доведенный до пика бешеной пульсацией и жаром юного тела. - Господи, Питер... - ошарашенно шепчет Айзек через несколько минут, все еще не находя в себе сил для того, чтобы пошевелиться. - Выходишь из образа, - незло хмыкает Хейл, с удовольствием прикусывая тонкую ключицу, оставляя наливающуюся краснотой отметину. - Я... я не... - Айзек со стоном закатывает глаза, понимая, что Питер все ещё в нем, и что, судя по всему, оборотень намерен продолжить незамедлительно. - Боже, - хрипло стонет, чувствуя, как твердеет внутри член, снова растягивая влажные от спермы мышцы. - Папочка... - сладко всхлипывает, зарываясь пальцами в волосы Питера. - Ты никуда не спешишь, сладкая? - лукаво тянет Питер, следя за тем, как Айзек мотает головой. Волк довольно урчит, наклоняясь и проводя языком по кружеву лифа, задевая болезненно чувствительный сосок. - Останешься на ночь? - Да, папочка, - с тихим стоном выдыхает волчонок.