- Сын? Мой сын?

За день богиня хорошо потрудилась. Томое отсутствовал, поэтому всю работу по дому пришлось выполнять ей. Но Нанами не жаловалась, так как ей помогали духи храма. К вечеру, когда все дела были переделаны, девушка вышла на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом и отдохнуть. Погода стояла чудесная, поэтому богиня не беспокоилась, что простодуться. За день она так соскучилась по хранителю, что не могла дождаться его возвращения. ******* — Нанами, где Мори? Нанами, вставай! Нанами, Мори пропал! — кто-то судорожно тряс богиню за плечо, пока она лежала на мягком удобном футоне. — Что еще за Мори? Снова твои попытки поднять меня с постели? — пробубнила Нанами, уткнувшись носом в подушку. — Ну что ты за мать! У тебя сын пропал, а ты валяешься! — высказал Томое, предприняв еще одну попытку поднять Нанами с постели. Но особо трудиться не пришлось. Услышав слово «сын», Нанами резко вскачила с футона и каким-то неопределенным взглядом посмотрела на лиса. Возможно, она хотела понять, шутит он или нет. Но увиденное ею затмило эту дилемму. Перед ней в расправленном кимоно, с длинными серебряного цвета волосами и ушками, подрагивающими от волнения и раздражения, стоял Томое. — Т-Томое, — начала Нанами не отрывая пораженного взгляда. — Т-Ты… Что это с тобой? Сколько… Сколько я спала? Т-Твои волосы… Отрасли за одну ночь?! — девушка не могла собраться с мыслями, тело пробивала дрожь. — Ты дура! Тебя ни очем попросить нельзя! Я вчера на тебя Мори оставил, а ты! Собралась быстро и пошли… — тут из коридора донесся какой-то звон, и Томое пулей вылетел из комнаты Нанами. А тем временем Нанами быстро пришла в себя. Любопытство оказалось гораздо сильнее, чем нервы. Быстро одевшись и убрав спальное место, девушка вышла из комнаты. Коридор был освещен солнечным светом, что говорило о том, что сейчас раннее утро. Взглянув в окно, Нанами увидела обычную летнюю погоду: тепло, свежо, птицы поют, трава сверкает, греясь на солнце. «Мори? Сын? Томое явно снова решил надо мной подшутить. А если так, то что это звякнуло на кухне? Оникири с Котетсу, наверное… Точно! Нет сомнений, это они!» Нанами удалось убедить себя, что слова хранителя были очередной неуместной шуткой и попыткой поднять ее с футона (что, кстати сказать, удалась). Добравшись до кухни в надежде разоблачить хулиганов, Нанами застыла на месте. Томое… Что это у него на руках? Что-то маленькое, волосатое, шевелится еще. Это так похоже на… Ребенка?! — Т-Томое! Что это, Томое?! — вскрикнула девушка, показывая пальцем на мальчика, что сидел у хранителя на руках. Этот небольшой комок, отвлекшись от бутылочки молока, что держал лис, посмотрел на Нанами выразительными карими глазами. Секунда и ушастый мальчик широко заулыбался и, слегка оттолкнув ручками грудь Томое от себя, потянулся к Нанами. — Ты не ори! Он из-за тебя в шкафу уснул! А если бы ему там воздуха не хватило! Чтоб я еще раз тебя одну с ним оставил! — отчитал девушку хранитель, а потом обратился к сидящему на руках мальчику. — Мори, не вертись. Сначала поешь, потом пойдешь к маме. — К маме? Т-Томое, а где Оникири и Котетцу? — решив выяснить все у них, спросила Нанами, все еще наблюдая за действиями лисенка. — Ты же сама их вчера отправила искать снадобья для Мори. Ты что, не помнишь? — Да помню я, помню, — соврала девушка, чтобы не получить новую порцию недовольства в свою сторону. — Томое, а что на завтрак? — Ты издеваешься? Не видишь, я занят? Хочешь есть, сделай завтрак сама. Или посиди с Мори, пока я готовлю. Только сиди там, где я могу вас увидеть. А то снова искать придётся. Причем вас обоих! Выслушав короткие указания Томое, Нанами сделала несколько неуверенных шагов и осторожно взяла Мори на руки. За этим «чисто материнским процессом» хранитель наблюдал и, казалось, в его взгляде было недоверие и сомнение. Но, решив промолчать, он отвернулся к плите и зазвенел посудой. Нанами еще немного потопталась на месте. Ребенок оказался тяжелее, чем она предполагала, но показывать свою неуверенность было нельзя, иначе Томое заподозрит неладное. Поправив сбившееся кимоно на мальчике, девушка развернулась в сторону выхода. — Ну, чем займёмся, малыш? — выйдя на улицу и подойдя к окну, за которым была кухня, спросила новоявленная мама. Она посадила мальчика на траву, а сама села рядом. Взгляд ее метался от Мори, который спокойно ползал возле нее, к Томое, что беспокойно размахивал посудой, стараясь приготовить завтрак. — Мори, а ты ведь уже знаешь числа? — спросила девушка, остановив метания мальчика из стороны в сторону. Мори, усевшись на траву, утвердительно закивал головой и от чего-то засмеялся. — Можешь на пальчиках показать сколько тебе годиков? — широко улыбнувшись, спросила богиня, бросив взгляд в сторону окна, надеясь увидеть, что Томое занят и не подслушивает. Лисенок подполз к Нанами, чтобы оказаться к ней впритык, и, выставив ладошку, загнул один пальчик. Девушка удивленно взглянула на дитя и, протянув руки, аккуратно взяла его на руки. Только она собралась встать, как почувствовала присутствие негативной ауры. Знакомой ауры. Опасливо подняв голову вверх, Нанами встретилась со взглядом Томое. Лис был недоволен. — Ты что, не знаешь, сколько твоему сыну лет? Нанами, как это понимать?! Ты ведешь себя так, словно впервые его видишь! — только он это сказал, как послышался пронзительный детский плачь. — Я… — Нанами стала придумывать оправдания, но из-за плача мысли трудно было собрать воедино. — Мори, не рыдай, — Томое склонился и буквально выхватил ребенка из рук богини. — Ты же знаешь, мальчики не плачут. Пойдем, я тебя покормлю. — Но… — начала было Нанами, но мужской голос ее прервал. — Я буду ждать объяснений на кухне. С этими словами Томое завернул за угол и направился в храм, оставив девушку одну. Детский плачь прекратился, и Нанами могла спокойно подумать. Духи храма так и не появились, поэтому ждать помощь было неоткуда. Уткнувшись носом в коленки, богиня задумалась. Нужно придумать всему происходящему логическое объяснение. Хоть в части логики она была не особо сильна, но воображение ее никогда не подводило. «Может, Томое взял его из города? Кто-то попросил посмотреть, вот у этого екая и вышла возможность проучить меня и поиздеваться? А может, Оникири и Котетцу все подстроили? А может… Так, а чем я занималась до всего этого? Что я помню? Так… Томое куда-то ушел, а мне пришлось делать все дела одной! Я устала, села отдохнуть и, видимо, заснула! Да, точно!» Придя к такому логичному выводу, Нанами вскочила с травы и помчалась в храм, решив, что нельзя упускать возможность побыть мамой их милого ребёнка. Хотя бы во сне. — Томое! Где ты?! — богиня забежала в храм и понеслась прямиком на кухню. Удача была на ее стороне. Он был там. — Томое! Я думала, ты не купишься на мою шутку! Как ты мог подумать, что я не узнаю нашего Мори! Мы же так долго его ждали! Нанами самоуверенно подошла к шокированному екаю и, бесцеремонно, но аккуратно, забрав лисенка, вышла с кухни. Когда хранитель справился с удивлением, богиня была уже в своей комнате. Она сидела на вновь разложенном футоне и наблюдала, как Мори играл с бутылочкой, в которой осталось немного молока. В голову закралась мысль, что было бы чудесно завести ребенка в настоящем, но Томое явно будет против этого ближайшее пару лет. Задумавшись, она не заметила, как мальчику наскучило играть с бутылочкой, и тот решил найти занятие повеселее. Он дополз до стены, у которого стояли картонные коробки (видимо, Нанами основательно подготовилась, ожидая, когда Томое выселит богиню за плохое поведение). Малышу потребовалось много усилий, чтобы вскарабкаться по ним и залезть на подоконник. Вылезла из своих мыслей Нанами только когда услышала надрывистый детский плачь. Открыв глаза и не обнаружив ребенка в комнате, девушка не на шутку испугалась. Плачь доносился с улицы, поэтому Нанами, не теряя ни секунды, помчалась к окну, из которого мог вывалиться Мори. Плачь ребенка был близко, девушка, ориентируясь на него, смогла без проблем найти Мори. Он сидел рядом с деревом, неустанно вытирая слезы с глаз. Плачь не прекращался. Нанами поняла, что если не предпримет меры, появится Томое. — Мори, сынок, не плачь, мама рядом, — девушка медленно подошла к лисенку и, присев на коленки, погладила того по голове. — Мы же не хотим расстраивать папу? Иди на ручки. Нанами аккуратно взяла Мори на руки, и он затих. Вытирая последние капли, лисенок шевелил ушками. — Ма-ма!.. Па-па! — малыш вдруг указал пальчиком в правую от Нанами сторону. Богиня поняла, что к ней приближается екай, и избежать очередной лекции о правильном уходе за ребенком не удастся. Нанами повернула голову. Ее взгляд уперся в фиолетовую материю кимоно. — Т-Томое, я сейчас все объясню! — залепетала богиня, крепче прижимая к себе малыша, чтобы лис не подумал его забрать. — Нанами, замолчи. В ту же секунду он длинными пальцами правой руки слегка коснулся девичьего подбородка и заставил взгляд девушки посмотреть прямо в хищные фиалкового цвета лисьи глаза. — Т-Томое, — опешив, начала девушка, но мягкое, еле ощутимое прикосновение теплых мужских губ к ее губам, помешало закончить. Поцелуй длился ровно столько, сколько нужно было, чтобы забрать ребенка из рук шокированной богини. Как только лисенок оказался в крепких мужских руках, Томое разорвал поцелуй и, повернувшись в сторону храма, сказал: — С этого момента воспитанием нашего сына буду заниматься я. До тех пор, пока ты не начнешь ответственно подходить к делу. И, раз уж я занят, развесь белье и займись прополкой. Мгновение и Томое скрылся из виду, оставив Нанами наедине со злобой и недоумением. Она не понимала, почему, если это ее сон, Томое позволяет себе такое! Но делать было нечего. Ведь богиня действительно не уследила за лисенком. Он мог пораниться или убиться обо что-нибудь. Томое подходил к делу воспитания гораздо серьезнее, чем она… ***** — Нанами, вставай, ты простудишься! Нанами, — теплые и безумно приятные ладони касались девичьих плеч. Девушка открыла глаза и обнаружила себя сидящей на холодном деревянном крыльце. Стояла глубокая ночь. Звезды сверкали ярко, а огни храма освещали каменную дорожку. Нанами, все еще приходя в себя после сна, осмотрелась. — Т-Томое?.. А-а где Мори? Ты уложил его спать? Я белье вывесила, прополола везде. Можно я пойду к нему? — прошептала девушка и только собиралась подняться, как теплая рука, схватив за подол кимоно, усадила Нанами на место. — Тебе приснился сон. Кто такой Мори? — заинтересованно спросил Томое, прижимая хрупкое тело к себе, чтобы согреть. — Это… Наш сын, — по девичьей щеке скатилась слеза. Нанами склонила голову на плечо екая и, сопя, прошептала, — прости, Томое, я была такой плохой матерью.