Неудачное Желание

Новый мир, новый день. Я с братьями перехожу из мира в мир, разрушая то, что создавалось тысячелетиями. И всё ради чего? Ради равновесия? Ради Совета? Не знаю, столько крови и боли мы принесли, сколько мы видели живых созданий Творца, и те гибли от наших рук. Сгорая в пламени войны, разозленные расприями и раздором, поглощенные яростью и гневом, они отдавались в руки смерти совершенно не понимая того, что мир погибал в одночасье. И вот мы опять скачем вперед, гонимые целью, ища новый мир, что должен пасть под копытами наших скакунов и растерзанным нашими клыками и когтями. Я устала. Устала от всего. Хочется отдыха. Хочется просто стать невидимкой и отдохнуть от всего. Но нет: Смерть ведет нас вперед заставляя соблюдать порядок, гоняя нас в разные уголки Вселенной. Сколько уже прошло времени? Года, столетия, тысячелетия? Бесит, меня все бесит: даже то же седло, в котором я сижу, держа своего коня за поводья. Песок, пыль, дым и копоть везде. Мне кажется, будто я пропахла гибелью и смрадом гниющих миров. Хочу покоя, отдыха. Я хочу в отпуск, мать вашу. Но нет: Смерть, Раздор, Война... Им нужно другое. Они даже стресс снимают проще меня - пару раз в кусты уйдут и выходят довольные, улыбаются. И снова в седло, снова в пути. Даже несколько дней не могут просто посидеть на заднице, порадоваться хоть чему-то. И даже сейчас, сидя перед моим шатром у костра, они уже обсуждают новую цель. Новая гибель некогда прекрасного мира. — Эй, Ярость, очнись! — Раздор ткнул меня в бок жаренной ножкой животного, некогда похожего на свинью. Мой брат нагло улыбался, жир стекал по его подбородку, а в глазах недобро отразился свет пламени. — Отвали, животное. Твоя вонь мешает мне думать. — Поднявшись на ноги, я угрожающе рыкнула и, одернув подол платья, хотела было уйти в шатер, но дорогу перегородил Смерть. Руки его покоились на древках его кос, а огненно-красные глаза были полны непонимания. — Сестра, что с тобою? — руки брата легли на мои плечи, пальцы сжались и я чувствовала, как когти его перчаток проникают под кожу. — Отпусти, немедленно. Я устала, я хочу спать. — Я старалась говорить спокойно, но в горле стоял ком злости и обиды. Я - женщина, единственная из своего вида, и им меня не понять. А может, это просто пмс, и у меня вот-вот будут месячные? — Ты зла, но я не вижу причин твоей злобы. Ты можешь быть сдержанней. Что тебе сделал Раздор? — Опять нравоучения, правильный ты наш братец, аж до дрожи бесит. — Он - животное. Простое, грязное, вонючее животное! И ты не лучше: весь из себя правильный. Смотрите - это Смерть. Смотрите, он блюститель порядка. А знаешь, что я скажу? А не пойти ли тебе в глубокую жопу? Вот там тебе самое место, братец! Оттолкнув от себя брата, я прошла к шатру и лишь на секунду остановилась видя, как Война тащил на себе седла наших скакунов. Да, у младшенького лишь меч, да кони на уме. Хоть бы попытался найти себе хобби. Но нет: он слишком занят, меняя подковы лошадям. За спиной послышался смех Раздора, громко и отчетливо отпечатавшись в моей памяти, заставляя меня задрожать от бешенства, что нарастало с каждой минутой. Смерть что-то говорил, тихо так, видимо не хотел, чтобы я слышала; от слов, что произнес старший брат, Раздор лишь сильнее рассмеялся и я даже услышала, как он рухнул на землю и подавился куском мяса. Может сдохнет? Ах да, куда там. Мы же не умираем. А жаль. Я бы им всем свернула шеи лишь ради того, чтобы посмотреть: какого это, видеть, как они корчатся в муках. Хотя Война не виноват. Он, наверное, самый неприметный среди нас. Может это и плюс. А хотя, я и не знаю. Мутный он. И это бесит ещё сильнее. Зайдя в шатер, я собрала вещи и, прихватив предметы личной гигиены, отправилась к выходу, как тут же врезалась в широкую спину младшего брата. Упав на землю, я распласталась звездой, раскидав все свои вещи, а новая сорочка, которую я с трудом выкупила у ангелов, была безнадежно испорчена. Тонкая ткань из нежнейшего шелка была в луже грязи, а мои флаконы с маслами и кремами, были уничтожены разбившись о камни. — Фу, чем это тут так воняет? Ярость, ты что, решила убить нас? Надушилась-то, фу. Демонстративно зажав нос, мой брат снова засмеялся. Смех его был подобен реву кабана. Смерть издал глухой смешок, отчего у меня внутри всё сжалось. Всё, это была последняя капля. — Прости, я не заметил тебя. Я думал, что ты уже спишь. — Война подал мне руку, но я тут же убрала <<жест помощи>> и, поднявшись на ноги, подбежала к братьям у костра. Недолго думая, я со всего размаху ударила Раздора ногой в лицо, даже не заботясь о том, что в горле брата застряла свиная ножка. — Тварь, ублюдок! Смеяться вздумал над сестрой?! Падаль, я покажу тебе, как шутить надо мною! Я тебе всего поросенка затолкаю в задницу, а потом вытащу скелет несчастного убитого тобою зверя через глотку! Тварь! — Пиная Раздора по лицу, я вкладывала в удары всю ярость и злость, что томилась внутри. Давно я не чувствовала такого прилива сил, а адреналин так и грел кровь. Сердце стучало, словно было готово вырваться из груди и разбиться о камни под ногами. Крепкие руки тут же обхватили меня: Война и Смерть не стали медлить и, оттащив меня от Раздора, прикрыли его собой, пока он пытался отрыгнуть застрявшую кость. — Ты давно сошла с ума? Не бросайся на него. Он не сказал ничего такого, что могло бы тебя оскорбить. Смерть выставил вперед руки и хотел было меня успокоить, но нет, миленький, не сегодня. — Иди к черту! Да - именно к черту. Нашлась тут, святая Троица: друг за друга, брат за брата. Да пошли вы! Тоже мне, "герои нашего времени". Конечно, я же женщина: надо мною можно и подшутить, и позлорадствовать, подколоть, когда и где угодно. Вам же проще: пару раз член передернуть, и довольные, никаких проблем. — Тебе нужен мужчина? — Война смотрел на меня спокойно, словно и вовсе не слышал моих слов. — Скажи, кого ты желаешь, и я лично его приведу. — Иди ты на хрен! Мне не нужен мужчина. Мне нужна забота, внимание. Комплименты, подарки, уход, нормальные условия для жизни. Боже милостивый, я желаю жить, а не существовать. Это вам плевать: спать на земле, или в грязи. Вы жрете то, что хотите, а я должна следить за тем, что ем, что пью. Даже в одежде и доспехах я должна выбирать то, что будет удобно. А вы? Тряпки нацепили, и довольные. Вы месяцами можете не мыться. Вы - животные. Звери просто: ни культуры, ничего. Просто животные. — У тебя месячные? Ты чего разоралась? — Отхаркнув кость, Раздор подал голос. Я снова было бросилась на него, но ловкие руки Смерти перехватили меня и уже грубо оттолкнули на прежнее место. — Идите вы на хуй! Вот! Туда вам и дорога, дорогие вы мои. Развернувшись спиной к братьям, я подняла то, что осталось целым от моих вещей, и направилась к водопаду, что был к северу от места привала. Хотелось плакать. Завалиться лицом в подушку и плакать. Но нет: слезы почему-то не шли, а вот глаза жгло. Ненавижу их. Тупые мужланы, без стыда и совести, без морали и приличий. Сколько раз Раздор заходил ко мне в шатер, когда я переодевалась, Смерть спокойно заходил в воду ко мне, когда я купалась и совершенно не обращая внимания на то, что я говорила им не раз. Я - женщина, я стеснительная особа, и мне не нужно никаких мужиков, ведь я и так везде с ними. Поле боя - я с ними, разведка - я с ними. Да куда бы они не пошли, они всюду тащат меня с собою. Бесит, жестоко бесит. Озеро так манило прохладой. По водной глади дымкой полз туман. Луна этого мира была огромной и немного красноватой, а серебряные облака тонкими струйками текли по небосводу и будто боялись закрыть собою диск ночного светила. Редкие звезды мерцали холодным светом, а теплый ветерок приятно обдувал моё тело. Скинув с себя доспехи и корсет, я с трудом справилась с застежками платья. Каждый день я мучаюсь, чтобы быть лицом Всадников. Одежда упала рядом с горой металлолома. Я, шагнув в прохладную воду, слегка скривилась. Да, это то, что мне нужно: покой и отдых. Погрузившись по плечи в озеро, я проплыла немного вперед к небольшому каменному выступу и, ухватившись поудобней, просто расслабилась, чувствуя, как легкое течение ласкает кожу, а по спине табуном прошлись мурашки, отчего губы растянулись в улыбке. Даже мелкая рыбешка, что плавала вокруг меня, и слегка пощипывая мои ноги, не злила, а наоборот, вводила меня в некое подобие успокоения. Тихо, шелест листвы, что, словно музыка для моих ушей, приносил мне покой. Но не все так гладко, как хотелось бы. На берегу послышались шаги, и я резко обернулась на звук, при этом распугав всю рыбешку. — А, купаешься. Ты заметила, что слишком часто находишься в воде? Сотрешься на хрен. — Раздор стал раздеваться, при этом даже не постеснявшись своей сестры. — Свалил отсюда! — Я схватила камень, что свободно лежал под рукой и с силой зашвырнула в среднего брата. Раздор ловко увернулся и даже глазом не моргнул. Ублюдок. — Да ладно тебе. Подумаешь, я увижу твои сиськи. я сисек видел столько... Ух! Даже не описать словами, сколько грудей побывало в моих руках, сколько я ласкал... Эй, ты чего? — Раздор, держа свои штаны в руках, сделал несколько шагов назад, забыв обо всём. Я подплыла ближе и уже шла на берег, держа в руках корягу, что удачно и, причем, вовремя попалась мне в руки. Судьба сама привела жертву на убиение. Позабыв обо всем, я со всего маху опустила дубинку на голову брата. Дерево треснуло и рассыпалось в щепки, а Раздор ойкнул и, прикрыв голову руками, юркнул в кусты, убегая в сторону нашего привала. Ублюдок. Просто ублюдок. Купание было испорченно, и теперь, завернувшись в собственную одежду, я похватала оставшиеся вещи и побрела в сторону шатра, мечтая о сне. Хотелось просто уснуть и забыться в мечтах. Когда я уже была в метре от своего небольшого <<домика>>, я остановилась и прислушалась. Братья смеялись. Я слышала, как они обсуждали мой поступок: Раздор снова обозвал меня безумной бестией, а Война сказал, что я больше похожа на фурию, чем на женщину. Ему-то откуда знать, как должна вести себя истинная женщина. Тоже мне, эксперт хренов. Смерть что-то тихо говорил. Вроде даже послышались оправдания моих действий, но уже через секунду он сравнил меня с неким монстром, что когда-то повстречался ему на его пути. Смех разнесся по округе, и я почувствовала, как по щеке бежит слеза. Блядство. Быстро сократив расстояние до шатра, я уже было хотела войти внутрь и лечь спать, как краем глаза в небе заметила падающую звезду. Зная о странной привычке жителей Третьего царства загадывать желание при виде такого небесного явления, я подалась порыву и тихонько проговорила: — Пусть хотя бы сутки, хотя бы чертовы сутки, но они должны почувствовать всю прелесть женской жизни. Я желаю видеть в моих братьях женщин. Хотя бы сутки... Когда звездочка скрылась из-виду, полностью сгорев в атмосфере, я переполненная обиды и злости, отправилась спать совершенно не заботясь о своих братьях. И, пусть желание не сбудется, но ведь мечтать никто не запретит. Я хотя бы во сне могу вдоволь поиздеваться над ними.