Неудачное Желание

Я проснулась с первыми лучами солнца, хотя я даже и не знала: рассвет сейчас или уже солнце поднялось за полдень. В моем шатре кто-то был и своевольно копался в моих вещах. Я повернулась на другой бок, дабы рассмотреть нарушителя моего сна и, увидев старшего брата, который ковырялся в моем нижнем белье, честно — не поверила глазам. Сгорбившись над сундуком, Смерть аккуратно вытаскивал мои сорочки и трусики и клал их на чистую ткань. Не найдя ничего себе подходящего, он оставил белье и открыв ещё один из моих сундуков. На этот раз с косметикой и маслами. Крышка противно скрипнула и было видно, как Смерть поморщился от звука: видимо считал, что я всё ещё сплю. Втихую решил пошарить в чужом добре. — Родной братец, ответь-ка мне на вопрос: какого хрена ты здесь делаешь? Старший брат застыл и казалось, будто и не дышал вовсе. Медленно развернувшись ко мне, он рывком бросился на кровать и, обхватив руками мою талию, заныл. Взахлёб! Даже я столько не плачу. И даже не так громко. Я сидела в полном шоке и даже не знала, как поступить. Из-за чего слезы? И вообще, какого такого хрена мой брат плачет? Причем, не кто-либо, а именно Смерть! Сделав глубокий вдох, я поступила, как и любая женщина, погладив его по голове и тихонько прошептав: — Тише, тише. Что случилось? Смерть громко шмыгнул носом. Мне даже показалось, что у брата насморк. Он поднял голову, и я увидела заплаканные глаза: огненно-красные глаза были почти алыми из-за слез, а по шее стекали ручейки слез. Я многое видела, но такое впервые. — Я страшный. Я худой! Я очень худой! Сестра, посмотри на меня! — Он резко поднялся и, расправив руки по сторонам, демонстрировал себя. — Мои органы прилипли к позвоночнику! Кожа... Ты посмотри на кожу, — тыкая рукой в моё лицо, он продолжил. — Она серая, словно пепел. Я урод! Моральный и физический! Слезы. Прикрыв лицо руками, мой брат упал на колени и, переместившись на задницу, поджал ноги к груди. Шмыгая и ноя, он умоляюще смотрел на меня, будто я могла ему чем-то помочь. Только сейчас я заметила, что маски на лице не было. Интересно, почему? — Смерть, ты мне скажи, а я-то тут причем? Взгляд на секунду стал стеклянным, губы сжались и задрожали в подходившей истерике. Но то, что случилось после... — Ненавижу тебя! Бесчувственная эгоистка! Я пришел к тебе за советом, помощи прошу, а ты... Ты не при чем, не знаешь, а что я? Мужланка! Рывком поднявшись, мой брат выскочил из шатра, при этом громко плача. Я даже не стала думать о том, что с ним, и просто выбежала вслед, пытаясь остановить его наступившую истерику. Но дорогу мне перегородил Война. И то, совершенно случайно. Врезавшись в спину младшего, я тихонько ругнулась под нос и уже ожидала очередь извинений от Войны, но не тут-то было. — Ну давай, скажи, что я корова жирная, что место много занимаю. Что молчишь? Я жирный, да? Я в шоке. Нет, я в жестоком и непроглядном ахуе с того, что происходит. Один ноет, и орет о том, что он страшный дистрофик, другой молвит о том, что жирный, как бегемот. — Война, я ни разу не думала, что... — Я знал, вот. Вот сейчас ты это скажешь, конечно же: ты стройная, на тебя смотрят, любуются. А я? Жир! Я словно бочка! И я исправлю это! Я буду стройнее и лучше! Ха, ещё увидим: кто кого! Война развернулся и пошел прямиком в кусты. Я же осталась лежать на земле, приходя в себя после услышанного. Что вообще происходит? Может, я ещё сплю? Или мне чудится? Ущипнув себя за руку, я поняла, что всё происходящее — не сон, и я в самом что ни на есть сознании. В голове копошилась мысль о том, что я ещё не встретила Раздора и, может, именно он и подскажет мне, что случилось с нашими братьями. Я поднялась на ноги и, отряхнувшись, вышла на поляну, где был ночлег моих братьев. Со стороны озера, где я вчера принимала водные процедуры, доносились рыдания. Судя по завываниям, там был либо умирающий кит, либо Смерть. А со стороны кустов, туда куда ушел Война, слышались рвотные позывы. — Война, ты блюешь что ли? Видимо услышав меня, брат лишь ругнулся в мою сторону и продолжил своё грязное дело. Забыв на время о этих сорвавшихся с цепи охламонах, я стала вглядываться вперед, пытаясь либо увидеть, либо услышать Раздора. Но поняв, что так ничего не выйдет, просто позвала его: — Раздор, отзовись. Братец, миленький, выйди к сестре и расскажи, что случилось? — Я тут, не кричи. Мне и так плохо! Прихвати печенье! Я знаю, что у тебя оно есть. Иди на мой голос. Не став возражать и спорить, я побежала в шатер и юркнула к постели, достав из-под подушки печенье, что я купила у ангелов, и побежала на голос. Раздор периодически что-то говорил, как бы давая мне понять, где он. Когда я увидела голову своего брата за небольшим пнем, я уже быстрее пошла в его сторону. Но стоило мне понять, что он делал, как я завопила от ужаса картины. — Больной ублюдок! Ты что? Дьяволы и шлюхи Вавилона, ты что творишь? Раздор посмотрел на меня, как на больную. Сидя на корточках со спущенными штанами, он, извините меня за грубость, всовывал себе в задницу тампон. Причем, тампон, видимо, уже не первый, если судить по убитым вещам личной гигиены, что валялись возле его ног. Откуда тампоны? Вульгрим достанет всё, что угодно, если правильно просить. И это была последняя пачка. А ведь приобрести я не смогу еще долго. Прикрыв рукой глаза и отвернувшись, я услышала стон боли и почувствовала нутром, как скривилось лицо Раздора в гримасе ужаса и боли. Тампон вошел. — А что? — Брат поднялся и стал натягивать штаны. Когда ремень глухо звякнул и я поняла, что можно повернуться и развернулась к брату. — У меня ПМС. Как будто не знаешь. Я не хочу в <<эти дни>> ходить и, извиняюсь за грубость, светить кровавым пятном на жопе и в паху. Сама же затыкаешь кран, тогда происходит течь. Я стояла с раскрытым ртом, а ведь день только начался. Солнце только-только вышло из-за горизонта, освещая землю, а меня уже поставили перед несколькими фактами: во-первых, я — мужланка и, при этом, эгоистичная тварь; во-вторых, я обо всех думаю плохо. А почему? Война ткнул мордашкой в то, что я думаю о нем, как о корове; в-третьих, у Раздора регулы... Да какого черта-то? — Больной ублюдок! Ударив брата по голове, я грозно зарычала и даже подумала, что из ушей пар повалит. Раздор сжался весь и прикрыл руками место удара. Немного пошмыгав, он выпрямился и с обидой посмотрел мне в глаза. Сколько же злости и непонимания было в его взгляде. Словно не мужчина вовсе смотрит, а женщина. — Выдра крашеная! Залепив мне пощечину, брат гордо поднял голову и прошел чуть вперед, но уже через секунду с криком психопата сорвался с места, убегая в сторону озера и сверкая пятками. Я не стала тормозить и побежала за ним, задрав сорочку, дабы не мешала движениям. Уже на берегу я увидела, как средний брат залез на дерево и держал в руках какой-то фрукт: видимо в меня собрался бросать, если полезу. А вот в воде по плечи стоял Смерть и плакал. И, судя по веревке на шее, братец решил потонуть. Пробормотав что-то о тлене и ничтожности своего существования, он шагнул на глубину и был таков. Я же побежала в воду и нырнула за ним. Мне вот только смерти от Смерти не хватало! Тоже блин, удумал. Брат довольно быстро погрузился на дно. Я не сразу его заметила на илистом дне. Здесь он прав: загар бы ему не помешал. Ухватив Смерть за руку, а веревку зубами, я поплыла наверх, к воздуху, таща брата за собою. Уже на поверхности я плыла к берегу спиной, в зубах вонючая и мокрая веревка, а Смерть ещё и барахтался, прося о том, чтобы я его отпустила. Проигнорировав его высказывания и жалобы, я просто вышла на берег и бросила тушку братца на песок. Чтобы предотвратить попытки суицида, я, не церемонясь, заехала ногой в челюсть Смерти. Видя, что от удара его глазки собрались в кучку, я полностью добила его ударом в голову... Корягой, чтоб неповадно было. Сверху глупо захихикало нечто. Подняв голову, я посмотрела на Раздора, который сидел на ветке с моим зеркалом и пинцетом для бровей. Этот, простите, мудак, пытался придать своим зарослям подобающий вид, но выходило плохо, ибо он выдирал волоски пучками, и уже через минуту брови просто не было. — А, хрен с ним, нарисую. Ярость, одолжишь мне свой карандаш для бровей? Показав брату кулак, я повернулась к мирно лежачему Смерти и, ухватив его за волосы, просто потащила в сторону нашей стоянки. И плевать, что в его штаны набирался песок и всякий мелкий мусор в виде веток и соломы. И было глубоко насрать, что на шее висел нехилый груз. Убью, но всех по очереди. Когда я подошла к шатру и положила Смерть на меха, что служили братьям лежанками, я было направилась к себе, как вдруг оттуда вышел Война в моем корсете и белье. В ничтожных попытках затянуть шнурки, братец несчастно заскулил. Из-под кружевных трусиков, которые уже трещали по швам, виднелись белые и кучерявые волосы. Их было много. О черт, волосы даже проникали сквозь ткань, и мне показалось, будто моё бельё уже было с пушком. А вот чулки... Буду честной: они смотрелись на ногах Войны довольно мило. Но от мыслей отвлек треск корсета: необходимая вещь моего гардероба проиграла в жестокой войне с габаритами брата и просто разорвалась на лоскуты. Во мне закипала злоба и всепоглощающее пламя мести. Хмыкнув, Война вновь вошел внутрь палатки. Послышались звон стекла и ругань. Братец, кажись, опрокинул стол с посудой. Я сжала кулаки и попыталась собраться с мыслями, но позади зашевелился Смерть, и я, недолго думая, зарядила ногой ему в лицо, опять вырубая беднягу. Проследовав за Войной в шатер, я просто развернула к себе братца и начала свою тираду: — Больной дебил, остолоп. Ты чего творишь? Ты воин! Не будь тряпкой! А ну снял мои шмотки! Война надул губки и, выставив вперед ручищи, просто стал махать ладонями перед моим лицом. Я, не сдержавшись, бросилась на него. Повалив брата на землю, я схватила его за волосы и попыталась придушить его волосами с его же головы. Война орал; видно, что его впервые бьют <<чисто по-женски>>, а как реагировать он толком не знал. Рыча и пыхтя, я прижала его к земле и схватила большую вазу, что была возле нашей потасовки и просто опрокинула её на голову Войны. А брату хоть бы хрен — рассвирепел и так же ухватил меня за волосы, потянув на себя. Я, взвыв, схватила его за уши и приложила головой о землю. В глазах брата сразу появился легкий дурман головокружения, и я, не став ждать, пока очухается, просто укусила его за нос. Война орал, дергался и уже готов был зарыдать. Стоило мне отпустить нос, как он убрал руки от моих волос. Поняв, что бой я выиграла, я поднялась на ноги и злобно посмотрела на орущего брата. Долбоеб, одним словом. Но даже на этом сюрпризы не закончились. За моей спиной прошмыгнул Раздор, держа в руках кучу моей косметики и баночек с маслами. Я за ним, но преследованию не удалось сбыться. В руке спящего Смерти появился свиток. Я сразу поняла, что это значит. Это имена тех, кого он должен забрать. Замечательно! И как он будет собирать души? Жнец недоделанный. Так, проблем и так много: мои братья сошли с ума и превратились в сопливых девчушек, а я должна это разгребать? Стоп, в девчушек? В моей голове тут же пронеслись воспоминания о прошлой ночи и загаданном желании на падающую звезду. Стукнув себя кулаком в лоб я, застонав от осознания действительности, поняла одно: сутки и не более. Я должна продержаться сутки. А значит, работу надо выполнить за братьев. Вздохнув от тяжести будущих проблем, я взяла свиток в руки и посмотрела на имена. Всего три имени, не так уж и трудно. Засунув свиток за пазуху, я подошла к косам брата и подняла оружие. Честно, я испытала чувство, будто у меня позвоночник рассыпался в песок. Но похрен. Я сильная, и я справлюсь. Так, теперь Раздор. Где его пистолеты и золотые яблоки? Ага, где же им ещё быть, как не на дереве. Окей, полдела сделано. Теперь нужно найти Пожиратель Хаоса, привести себя в порядок и в путь-дорогу. Куда Война спрятал меч? НУ да, Руин. Иди ко мне лошадка братца. Я пошла к стойлу, наши кони спокойно ели травку и наслаждались лучами солнца. Руин, почувствовав моё присутствие, тут же поднял голову и громко заржал, показывая недовольство. Ну не любит этот жеребец, когда я рядом. Видать, ему страшные байки про меня рассказывают. Конь стучал копытом и качал головой, показывая, что к нему лучше не подходить. Но я все же пошла вперед, вытянув руку. Я хотела коснуться могучей шеи, как вдруг зверь резко дал влево и, проскакав несколько метров, остановился и снова стал щипать траву. Сдерживая гнев, я уже быстрым шагом подошла к коню, но он снова выдал тот же трюк. Потом он отходил или убегал от меня, вставая в мирную позу и просто глядя на меня. Я уже бегала за Руин, рычала, молила коня, но чертово животное тупо игнорило мои слова. Положив вещи братьев под дерево, я тихо пробралась за спину Руин и залезла на дерево. Когда конь подошел под ветки моего укрытия, я просто спрыгнула на спину Руин и ухватила его за гриву. Лошадь встала на дыбы и, громко заржав, побежала вперед. Уже через минуту меня опрокинуло на землю, в лужу грязи. Ржание животного было похоже на смех. Я нутром чувствовала. Проворчав, я поднялась на ноги и снова предприняла попытку поймать коня. Безрезультатно. Я прыгала ему на спину, хватала за гриву, подманивала фруктами. Хрен там. Он либо игнорировал, либо же опрокидывал меня в грязь. А сожрав лакомство, укусил меня за пальцы. Пущу на колбасу и скормлю Войне. Когда я рухнула на землю возле вещей, что лежали под деревом, ко мне подошел Руин, держа зубами крепеж ножен Пожирателя Хаоса. Ах ты, рыжий паскудник. Стоило мне взять меч, как жеребец тут же отбежал к моему Гневу и стал толкать моего скакуна. Подонок. Точно будет колбасой. Похватав в руки всё, что мне требовалось для работы, я поняла, что с трудом стою на ногах. Но ничего, я отыграюсь. Я пошла к шатру: надо было одеться и хотя бы просто помыться. Время уже было за полдень, и оно идет. — Ненавижу! Просто ненавижу! Я стояла по пояс в воде и отдирала грязь, которая успела засохнуть за несколько минут. Даже тот факт, что на дереве возле озера сидел Раздор и красил лаком ногти на руках, меня не смущал. Он все равно считает себя бабой, хоть и с членом. Отмывшись, я вышла на берег и принялась за одежду. Да, сейчас не до красоты. Когда я выглядела более-менее подобающе, я, просто забив на всё, повесила меч Войны на спину, предварительно закрепив ножны на груди и животе, дабы не потерять оружие. Косы висели по бокам, а пистолеты находились под мышками. Неудобно, но что поделать. Мой хлыст был в руках, и теперь я готова ко всему. Открыв портал, я отправилась сначала за первым именем в списке. Ну, жди меня, Елизавета Петровна. Кем бы ты ни была. Я очутилась в больнице. Откуда я знаю? А вот хрен пойми. Наверное, всё из-за того, что сейчас в моей голове находилось куча информации, присущая Смерти. Сквозь меня проходили смертные, и никто не знал о том, что я пришла кого-то забрать. Ну и славно. Я прошла вперед, в открытую дверь, и увидела в небольшой палате старушку, что сидела в инвалидном кресле. Женщина смотрела в окно и о чём-то думала. Я хотела было подойти и коснуться косой смертной, как она обернулась и вытаращила на меня глаза. — Я ожидала красивого мужчину, а не замученную женщину. Пошла вон, и приведи мне красавчика. Я в шоке, в ахуе и уже в который раз за этот день — Твоё время пришло Елизавета. Пора в путь. Я помню все пафосные речи брата, тут нет ничего сложного. — На хуй иди. Я не умру, пока не увижу накачанного красавца. Старая карга развернула коляску и, покрутив колеса, двинулась к выходу, объезжая меня. Вот же стерва. Я за ней, старуха набирала скорость на чертовом кресле, пока я пыталась снять хотя бы одну косу с пояса и просто убить смертную дуру. Поворот. Старуха — тот ещё мастер езды. Колеса издали протяжный визг, и, не сбавляя скорости, старая карга продолжила путь вперед. Я была так близка к цели, я почти достала дрянь косой, но она отлично уклонялась для своего возраста. Жители Третьего царства разбегались по углам при виде бешенной старухи на коляске, что дико ржала как конь, а я уже изрядно запыхалась в полной амуниции. Гоняться за старухами? Нет, увольте. Я остановилась и еле сдерживала сердце, что вот-вот хотело выпрыгнуть из груди. Старая бестия смотрела на меня с другого конца коридора и тыкала пальцем в мою сторону, при этом смеясь, как самый настоящий демон. Ну всё, ты напросилась. Взяв пистолет, я просто прицелилась и пустила пулю в лоб этой старой дряни. Не издав ни звука, старуха скончалась, так и оставшись сидеть в инвалидном кресле. И похрен. Я посмотрела в свиток: имя исчезло, а значит, не обязательно бегать за душами тех, кто должен уйти в мир иной. Теперь нужно принести немного раздора... На конкурс красоты? Я смотрела на золотое яблоко и пыталась осмыслить написанное, но ничего не поделаешь. Передо мною открылся портал и я, вытерев рукой пот с лица, шагнула в неизвестность. Оказавшись среди кучи накрашенных девиц в купальниках, я стояла и смотрела, пытаясь понять, что же дальше. В голове промелькнула мысль о яблоке, и я, достав одно из сумки, просто положила его на пол и стала ждать. Ничего не происходило. Смертные улыбались друг другу, махали ручками, прихорашивались. — Работай ты, тупое яблоко! Я наступила на золотой фрукт — ноль действия. Била яблоком об пол, кидала его в стену, даже швырялась им в смертных. Ничего. Когда я угробила на элементарную ссору несколько часов, я, потная и грязная, стояла посреди комнатки и смотрела на сверкающее яблоко. От злобы схватив косу, я просто обрушила оружие на несчастный фрукт. Яблочко треснуло и тут же взорвалось, разлетевшись мелкими кусочками в смертных и тут же начало действовать. Началась потасовка. Сначала ругань, взаимные оскорбления, потом уже даже драка. О да. Это то, что я люблю. Но не стоит забывать о главном: ещё нужно устроить войну на одном из миров. Вперед. — Где я? Вокруг меня были цветы, и всюду пахло чем-то сладким. Чуть дальше была поляна, по сторонам которой стояли два племени неизвестных мне существ. А тут как быть? Поправив меч, я прошла на поляну и, встав между племенами, посмотрела на их воинственный вид. В руках палки, вилы и факелы. В этом мире дело уже шло к вечеру, и в моем сердце промелькнула надежда, что и мои сутки подходят к концу. Что ж, пора действовать: я сняла Пожиратель Хаоса со спины и попыталась его вытащить из ножен. Ага, как же. Мечтай, Ярость. Тут подвох, родимая. Чертов меч даже не думал покидать ножны; я уже и била мечом по земле, таскала его за собой, скидывая на авось, но этот кусок металла даже не зацепился за камни, а просто тащился грузом за мною, заставляя меня согнуться в три погибели. — А ну, вылезь, тварь бездушная! И... О, да! Меч, словно по волшебству, покинул ножны, и тут началось. Жители мира бросились друг на друга, стараясь убить противника. Ну и отлично. Здесь я закончила. Открылся портал, и я проковыляла вперед, волоча за собою меч. Собрать оставшиеся души было легко: никто не спорил, никто не пытался сбежать. Я уже вернулась в тот мирок, что был выбрал мною и братьями для остановки, как мне тут же в лицо попала моя же подушка. Что за?.. Я подняла глаза к небу: уже темнело, а значит, время желания подходило к концу. Пройдя на поляну, я увидела, кхм, пижамную вечеринку. Люди и ангелы такие устраивают. Смерть в моих стрингах, накрашенный кое-как, скакал возле костра, имитируя танец живота. Раздор просто сидел и жрал печенье и шоколад. Опять же: мои печенье и шоколад. Его лицо было всё в крошках, а глаза были грустными. Бедняжка... Убью! Война был в бигудях, в моем корсете (всё-таки натянул) и в тех чулках, которые ещё днём на себя нацепил. Виляя задом, он пытался изобразить страсть, но выходило, будто горилла строит из себя ягуара. Я стояла возле моих братьев, но никто меня не замечал. Я уже бросила меч на землю и схватилась за кнут, как братья замерли и просто смотрели в никуда. Через минуту каждый встряхнул головой, пытаясь осмыслить то, что сейчас происходит. Реакция не заставила себя ждать: Раздор с воплем побежал в сторону кустов; Смерть, прикрывшись, рычал и ругался, стараясь отыскать хоть что-то, что могло прикрыть срам; Война же просто стоял, как истукан, но я видела, как глаз дергался от осознания того, что он в моем белье. Честно? Я испытала блаженство. Рухнув на землю, я схватилась за живот и просто начала громко, чуть ли не хрюкая, ржать. Именно — я ржала. Да так, что аж слезы пошли из глаз. На меня смотрел лишь Смерть, ведь Война так и не смог повернуться. А может, просто не хотел смотреть мне в глаза. Да и плевать. Я поднялась на ноги и, сбросив с себя ненужные вещи, прошла в шатер. И плевать, что меня с утра закидают вопросами. Я просто подошла к постели и, рухнув на неё, закрыла глаза. Уже засыпая, я поняла одно: я должна свыкнуться с мыслью о том, что моя участь не так уж и плоха. И быть женщиной — это дар. Я же справилась с работой братьев, а значит, я смогу и не такое. Губы растянулись в улыбке, и я уснула блаженным сном младенца впервые за последние несколько тысячелетий.