Самая удачная пятница

Всем хорошего летнего настроения POV Изаи Просыпаться после сумбурной и горячей ночи прижатым к теплому телу любовника - восхитительно. И чувствовать горячее дыхание, и крепко обнимающие руки, и невесомое касание губ, когда он прижимается слишком близко. Шизу-чан еще спит, но зато можно полюбоваться его сонным и на редкость умиротворенным лицом. Оказывается, Гроза Икебукуро может быть такой милашкой во сне. Не сдерживая тихий смешок, я кажется, бужу Хейваджиму. Тот разворачивается на спину, пытаясь открыть глаза, проводит свободной рукой по щеке, тяжело вздыхая. - Сколько времени? - голос хрипловатый после сна, но все же не менее приятный - Половина одиннадцатого, - взгляд натыкается на часы, одиноко висящие на стене. Далее слышится столько ругательств, сколько я от Шизу-чана даже в свой адрес не слышал. Он махом встает, от сна и, не остается и следа и мчится в ванную - Что-то не так, Шизу-чан? - я немного удивлен такой спешкой блондина. А как же утренний поцелуй и прочие милости жизни? Единственная прелесть этого утра то, что можно поглазеть лишний раз на полуобнаженного блондина, любуясь его телом, даже не пытаясь скрыть это - Что-то? Что-то не так?! Из-за тебя, - он буквально трясется от злости и в спешке надевает одежду, даже толком не вытеревшись после душа, - Я проспал на эту чертову работу! И смотри-ка, если меня уволят, кто будет содержать твою прожорливую беременную морду?!- он хмурится, кажется, даже очень недоволен, это довольно удивительно для меня, ибо ночь и пробуждение меня полностью устраивает. - Ты... недоволен чем-то? - неуверенно интересуюсь. Парень лишь смеряет меня убивающим взглядом, застегивая бабочку на шее, и рыча проклятия уходит, хлопая дверью. Не таких утренних сюрпризов я ожидал. Кофе в постель, поцелуи и может быть что-нибудь еще, но уж точно не так. После ухода Шизуо прошло уже чуть больше часа, но вставать не хотелось. Вроде бы и в душ надо сходить, и позавтракать, но... было так лениво. Да и в голове был небольшой сумбур после не менее сумбурной ночи. Тело ныло, а кое-где даже остались синяки после лапищ экс-бармена. Но скажите пожалуйста, какова наглость! Как трахаться ночами мы можем, а утром уделить чуточку внимания - нет! Ничего-ничего, Шизик, ты мне поплатишься. Сам будешь тереться около меня, выпытывая теперь МОЕ внимание! В холодильнике ничего особо съестного не оказалось, хотя бы что-нибудь, что можно было съесть просто так. Но даже от чая мутило, в горле вставал ком. Нужно было занять себя чем-нибудь другим, отвлечься от неприятного утреннего пробуждения. Экран телефона требовательно мигал, сообщая о пропущенном вызове. Интересно, даже мелодия звонка не смогла разбудить Шизу-чана? Звонок оказался от Шинры, за ним следовала смс-ка: "Тебе не помешало бы прийти ко мне на обследование еще раз. И да, захвати с собой Шизуо, мне нужно будет рассказать ему некоторые моменты, если ты не будешь против" Хмурясь, быстро строчу в ответ: "Не сболтни лишнего, докторишка. Ты помнишь про наш договор?" Утвердительный ответ приходит незамедлительно, как и ожидалось. Губы искажает привычная усмешка. Люди так суетливы и просты. А вообще, к Шинре было бы неплохо сходить и может быть даже сделать что-то с этими проклятыми гормонами. Но прежде всех дел - план мести. И идея приходит внезапно, но кажется такой удивительно-прекрасной для исполнения, что грех не воспользоваться ни ночным поведением блондина, ни звонком Кишитани. Пальцы быстро набирают номер любимого Шизу-чана. Проклятый, почему ты так долго не берешь трубку? Наконец, слышится тяжелое дыхание Хейваджимы. - Да? - Сладенький, Шинре-куну нужно провести обследование, но мне так тяжело... Мне необходимо, чтобы ты меня донес. - С чего бы это? - Хотя бы с того, что отец - именно ты и именно ты обязан заботиться обо мне и моем здоровье. В трубке слышится посторонний шум, тихие ругательства и скрежет телефона. - Какая же ты все-таки назойливая задница!- и связь теряется окончательно, наверняка потому что телефонная трубка раскрашивается прямо в его руке. Меня нескончаемо пробирает на тихий смех. Что ж ты, Шизуо, уже такой нервный и несдержанный? Все еще только начинается. *** POV Шизуо У Шинры дома всегда противно пахнет больницей и медикаментами. Этот запах кажется самым противным, особенно когда полжизни провел именно в лечебных заведениях. Блохе же без разницы, видимо, сидит и лыбится, беременная хрень. Очкарик уже ощупал живот, каждый миллиметр кожи, проверил температуру, инфекции и собрал аж три пробирки крови. - Шинра, по-моему, ты перегибаешь палку у него всего лишь... - ... всего лишь живой человек внутри. Шизуо-кун, будь так добр, прояви хоть немного уважения. На такие типичные фразочки остается лишь пусто злиться и созерцать укоризненный взгляд Орихары, за которым скрывается неимоверное самодовольство. Шинра на что-то довольно кивает головой, не стирая с губ миленькой улыбочки. - С Изаей все пока в порядке, но будьте готовы к характерным гормональным перестройкам организма. Частые нервные срывы, истерики, повышенная сентиментальность - это все нужно будет пережить вам обоим, - сам врач словно сиял, но во взгляде, обращенным ко мне, было море сострадания. "Крепись, Шизуо, крепись" - Изае я еще выпишу отдельно нужные препараты, тебе придется их купить. Да, Шизуо-кун, есть одна деловая просьба,- сам Кишитани словно уменьшился в росте, опуская взгляд, принимаясь рассматривать интереснейшие носки домашних тапочек - Че надо? - удивляюсь. Очкарик редко просит меня о чем-либо, а тем более о чем-то деловом. - В принципе, это не так сложно, как звучит, но я думаю вам обоим пойдет на пользу. Массаж, - Шинра словно весь еще больше сжался. - Что? Чтобы я, черт возьми, прикасался к этой блохе лишний раз? Да я даже под дулом пистолета не буду этого делать! - возмущению нет предела. И это истинная правда. Я нахожусь с Изаей все еще потому, что он носит нашего ребенка. Но лишний раз касаться его и проявлять хоть какие-то эмоции... противоречит моим принципам. - Тогда ночью что такое было, сладенький? - брюнет тыкает пальцем в бок, заставляя меня повернуться. - Что, забыл? Поматросил и бросил? И, что, мне уже не ждать продолжения? - вкрадчивым голосом побирается прям под кожу. Честно, что заставляет кровь бежать в нужном направлении? А именно сейчас к моим щекам и к низу живота? И почему так мнительно приятно? - Отвали, блоха, ничего личного, но именно так: поматросил и бросил, - грубо и холодно, то, что мне надо. У него даже лицо стало грубее. - Шинра, надеюсь, ты закончил, нам уже пора, - да и голос грубее. Неужели, так задел? Вот так-то Изая. Он поворачивается ко мне, смеряя презрительным взглядом и заезжает коленом между ног. Все происходит так быстро, что остается только согнуться пополам от пронизывающий боли и ругать всех противных блох на свете. Чертовски больно! Руки находят опору, встаю, жмурясь и рыча. - Вот же.. сукин сын, - отлично, он еще здесь, лыбится, засранец. Наклоняет ко мне, шепчет прямо на ухо - Это чтобы не повадно было матросить,- смеется, сволочь. Посмотрим кто кого, Орихара. Хватаю за грудки и легко поднимаю над собой - И что же ты сделаешь со мной Шизу-чан. Со мной и нашим беззащитным ребенком? А когда он родится ты тоже будешь срываться на нем? - шипит, словно змея и это бесит, бесит, чертовски бесит! Руки опускаются - Такого не будет. Потому что я ненавижу тебя, Орихара, и ни за что не буду связывать свою жизнь с твоей. Как только родится ребенок, ты его не увидишь больше никогда, - достаточно похоже на правду, видимо потому блоха отходит на шаг назад и хмурится. - Спасибо, Шинра, мы пойдем, - толкаю брюнета к выходу, докторишка тут же начал суетиться. - Пожалуйста, Шизуо-кун, держи себя в руках. Изая сейчас хрупок, понимаешь? - да все я, черти дери, понимаю! Отпихиваю Шинру и сухо киваю на прощание. Орихара стоит на лестничной клетке, молча опустивши голову и... чего? Ревет? Верно, ревет. Вот это нихрена себе. Подхожу ближе, руки сами тянутся к нему, к такому беззащитному. - Брось реветь, словно девчонка. Пойдем домой, - что-то не так с моим голосом, раз он отшатывается словно от чумного? - Ш-Шизу..чан... Я всего лишь... хотел...- затыкаю рот ладонью. - Заткнись и иди домой. Только вытрись, у тебя вся рожа мокрая. Спустишься сам? - глупый вопрос, но брюнет почему-то отрицательно качает головой. Приходится брать его на руки и спускать по пролетам самому. А он хватается за мою рубашку, прижимается ближе и странно гладит ладонями над сердцем и хнычет. Злость снялась словно рукой. Теперь скорее было страшно за такого неуравновешенного и нервного Орихару, напичканного гормонами и препаратами. Идти совсем не хочется, да и Изая не отпустит. Ловлю такси, усаживаю блоху вперед. Противно кричит, что не хочет ехать впереди, и приходится усадить вместе с собой. Как он умудрятся заснуть в такой гудящей пробке? И как может быть таким милым, когда спит? Зачем, черт побери, я сказал ему все что думал? "Такой дурак"