Переживу боль.

Три месяца спустя. POV Феликс. - Никон? - Тихо позвал я, когда вошел в дом. Странно, обычно он всегда встречает меня по возвращению домой. Сегодня я удачно доделал двухнедельный проект. Немного задержался на работе и домой я вернулся чуть позже. В доме пахнет моим маленьким омежкой, ребенком и вкусной домашней выпечкой. Я вздохнул одуряющий запах и улыбнулся. Мой бывший муж никогда не готовил, в доме все делала прислуга. Поэтому мне так не хватало домашнего уюта и тепла. Когда я жил со своими родителями, у меня было все это. Родители и по сей день очень любят друг друга. А как они радовались, когда родился малыш... До сих пор помню, как папа-омега успокаивал отца, который чуть ли не плакал при виде малыша. А Энжил... Я слышал, что сейчас он счастливо живет с настоящим отцом Крис. Это рассказал мне коллега по работе. Я сам себе удивляюсь, но я не чувствую ни злости, ни грусти к нему, только капельку обиды, что все время, которое мы провели вместе - он обманывал меня. Но не мне его судить, я простил его. Мы все не без греха и судить кого-то мы не имеем права. Бог ему судья! В доме было тихо. Я разулся и пошел на поиски моего благоверного. На первом этаже пусто, а с кухни доносятся притягательные запахи ванильных булочек с творогом. Я поднялся на второй этаж и огляделся. В спальне его нет, значит, он на веранде. Прошел на веранду, откуда легким летним ветерком развивался прозрачный тюль. Уже вечер, но жара только начала спадать. Я расстегнул две верхние пуговицы на бежевой рубашке и ступил на веранду. - Ну, как всегда! - Я улыбнулся и покачал головой. Мой любимый омежка полусидел-полулежал на светло-зеленой качающейся кушетке, прикрепленной цепями в цветочек, и мирно посапывал, одной рукой придерживая книгу, которая лежала у него на коленях. Ноги были подогнуты под себя, голова покоилась на спинке кушетки, длинный белый волос спадал через одно плечо, а на бледном личике с розовыми щечками расположилась умиротворенная улыбка. Напротив кушетки стояла детская кроватка из белого дерева на колесиках, по-детски разукрашена мишками, зайчиками и прочей живностью. Я подошел к кроватке и заглянул под тонкий тюль, что был накрыт поверх нее, дабы защитить малыша от мух, комаров и мошек. Отодвинул его и посмотрел на маленького альфу. Ему всего три месяца, но глядя на него, можно с уверенностью сказать, что это самый настоящий альфа, защитник. Запах у него, как я и говорил, лесной костер, но к нему добавился едва заметный ментол. Скорее всего, он взял его от Никона. Во время беременности, у омеги с ребенком была хорошая связь, вот он и перехватил у него немного запаха и смешал со своим. Малыш полностью похож на его папочку-омежку: уже видны почти пепельного цвета волосы, глаза у него серые, но цвет еще может поменяться, молочная кожа и папина улыбка. Ох, когда вырастет, одной только улыбкой будет омег за собой толпами водить, но в дом он приведет похожего на Никона, в этом я уверен. Я поцеловал сына в розовую пухленькую щечку, малыш дернул ручкой и улыбнулся во сне. Я смотрел на своего сына, и наглядеться не мог. Ребенок снова засопел, и я прикрыл кроватку тюлем. Повернулся к мирно спавшему мужу, присел около его ног и взял в свою руку тоненькую ладошку, на безымянном пальце которой, поблескивало вечерним закатом золотое кольцо. С нежной улыбкой на губах, поцеловал его руку. Осторожно положил свою голову на его колени и любовался своим супругом. Как? Как можно было причинить боль этому созданию? Он не заслуживает такого! Никон действительно не обычная омега, он словно ангел. И, какая-то мразь посмела принести столько боли и страданий моему солнышку! Почему?! Ну, почему я не встретил его раньше, не помог, когда был нужен?! Почему я женился на омеге, который не любил меня, а я слепо боготворил его? Почему, чтобы обрести счастье, нужно пройти через боль? Я больно закусил губу, но взгляда от него не оторвал. Смотрю на него и думаю: "Снаружи хрупкий, слабый омега, но внутри он покруче любого альфы." Даже я бы, не знаю, смог бы пройти через все это! Но!.. Но я сделаю все, чтобы мое маленькое солнышко всегда светилось своей теплой улыбкой, и было по-настоящему счастливо. Никон зашевелился и по одному открыл глаза. Я улыбнулся пробуждению мужа и вновь поцеловал его руку. Вечер. Закат. Легкий стрекот цикад и спокойный умиротворенный августский ветер. Никон немного проморгался, потер заспанные глазки, как ребенок и ответно мне улыбнулся. Из-за одной его улыбки, я готов хоть с обрыва да в вулкан спрыгнуть. - Ты вернулся, любимый. С возвращением. Я что, задремал? - Сонно спросил омега. - Ага, - Ответил я и приподнялся с колен, чтобы поцеловать мужа. Он охотно ответил на поцелуй и углубил его, обвивая тонкими запястьями мою шею. Какой же он... восхитительный. Я отстранился от него и присел рядом на качели, кладя свою голову к нему на колени. Теплая ладошка опустилась мне на голову и стала перебирать локоны волос, а я почти замурлыкал, но вовремя сдержался. Как до постели, то у нас еще ничего не было. Во-первых, ему два месяца после родов было запрещено заниматься сексом, а во-вторых, я не старался заходить дальше, потому что боюсь его реакции на мои прикосновения. Его все-таки изнасиловали, и у него может быть психологическая травма или шок. Вспоминая об этом, захотелось отыскать этого Власа и просто убить. До сих пор не могу понять: как? Ну, как можно было так поступить?! Он ведь альфа, он должен защищать омег, а не насиловать! Я не то, что презираю таких людей, я их просто ненавижу! Злость затмила разум, и я не заметил, как глухо зарычал, оголяя клыки. - Феликс, что случилось? - Я посмотрел на обеспокоенный взгляд серо-зеленых глаз и успокоился. - Все хорошо, солнышко. Ты накормишь своего альфу, а то видишь: я с голоду аж рычать начал. Конечно, как тут не начнешь, когда пришел голодный с работы, а перед тобой такие аппетитные ножки? Вон, я уже слюнкой захлебываюсь! - Притворно ворчал я, чем вызвал у супруга тихий мягкий смех, чтобы не разбудить малыша. - Прости, милый. Пойдем, я твои любимые булочки испек. Папа Эрен прислал мне рецепт. Только вот я не знаю, получилось ли так, как ты любишь. Ведь когда готовят родители, тогда вкуснее всего. - Задумчиво нахмурив бровки, говорил мой омега. Я рассмеялся и поднялся с его колен. Подошел к кроватке и закатил ее в комнату. Ребенок так и не проснулся, только на другой бок перевернулся. - Кстати, Феликс! Папа Эрен сказал, что они хотят взять Дэниэла на выходные. Как думаешь? - Взволнованно и краснея, спросил Никон. - Ну, разреши им. Ты ведь знаешь, что они в восторге от нашего сына? Не волнуйся так. Все будет хорошо. - Я погладил его по плечам и поднял на руки, спуская на первый этаж по деревянным ступенькам. Когда смотрю на ступени, невольно вспоминается момент нашего с Никоном знакомства. Это заставляет улыбнуться, но улыбка быстро сползает, когда вспоминается вторая часть знакомства и мой омежка чудом не ударился животом. Никон весело смеялся, словно ребенок, пока я нес его до самой кухни и целовал, куда только попаду. - Какая вкуснятина! - Облизываясь, выдал я, доедая булочку. Действительно вкусно. Даже вкуснее, чем у папы. Никон быстро залился краской, а я гаденько улыбнулся. Обожаю, когда он смущается и на его бледных щечках проступает румянец. Мы покушали, я помог убрать со стола, и поднялись наверх. Ребенок, кажется, просыпаться не собирался. Я снял с себя рубашку, брюки и лег на кровать, прикрывая глаза. Вдруг я почувствовал на своем торсе теплые руки, которые поднимались выше, коснулись соска, покрутили мягко, осторожно, словно пробуя на вкус, затем моего соска коснулся горячий язык, и тут я уже не смог сдержать тихого стона с придыханьем. Открыл глаза и перехватил вторую ручку, которая поползла к моему паху. - Малыш?.. - хрипло, с настороженностью спросил я, не договорив. Слова просто пропали. - Ты... не хочешь? - Голос дрожит, он кусает свои теплые мягкие губки, а глаза смотрят точно в мои и не отводят. В них читается волнение, страх и надежда. Ну вот, он боится, но все равно что-то предпринял, нежели я. - Не хочу? - нервно усмехнулся я, - еще как хочу. Очень хочу! Хочу так, что боюсь еще одно твое движение, малыш, и я сорвусь. Но ведь для тебя это сложно. Ты ведь боишься, да, солнышко? Я ведь вижу это в твоих глазах. Я не хочу, чтобы ты вспоминал то, что тебе было больно. - Шепотом произнес я, сжимая ладошку в своих руках. Конечно, я не хочу, чтобы он вспоминал, как его насиловал этот ублюдок, когда его ласкаю я. Сейчас он хотя бы перестал вскрикивать по ночам, а то первое время подпрыгивал в постели, громко крича и рыдая, сам того не замечая. Я пытался его успокоить, разбудить, но он словно в бреду метался по кровати и кричал "Не надо!" и "Больно!". Каждый раз он переживал этот кошмар снова и снова. А я не мог ничего с этим поделать, и мне приходилось смотреть на его страдания. Я мог сделать только одно... Сделать его счастливым. - Да, я боюсь... Боюсь, что будет так же больно, как и тогда, в мой первый раз, но... ты ведь не причинишь мне боли. Я знаю это. Феликс, избавь меня от моих кошмаров. - Он решительно посмотрел мне в глаза, и я не смог больше терпеть. Притянул его к себе и впился в нежные губы настойчивым поцелуем. Перевернул его на спину и нежно лизнул тонкую шейку. Облизал метку, поцеловал ее, услышал слабый стон и спустился ниже к розовым сосочкам, круглому животику, что остался после родов, обвел языком ямочку на нем и широко развел его ноги. Он был одет в тонкий летний халатик и снимать его, я не стал. Он такой красивый в нем. Нижнего белья на нем не оказалось, что вызвало у меня пошлую улыбку, а Никон смутился и закусил пальчик на руке, но взгляда не отвел и наблюдал за моими дальнейшими действиями. Я вылизал его почти всего и это неудивительно. Он пахнет так вкусно, так по-родному, и альфа внутри мечется и доказывает "Мой! Мой! Только мой и ничей больше! Не отдам! Защищу! Любимый и единственный!". Я приподнял его бедра и коснулся языком блестящей дырочки, из которой каплями спадала смазка. Казалось, что его запах распространился по всей комнате. После родов к мяте и утренней росе, добавился еще и запах растопленного маргарина. Когда все вместе смешивалось, получался просто божественный коктейль. На мягкий запах маргарина, ребенок всегда чувствовал себя умиротворенно и спокойно засыпал. - Фе...ликс! - Вскрикнул Никон, когда мой язык протолкнулся глубоко в дырочку, расширяя стенки прохода. Я поднял затуманенный и возбужденный взгляд на моего омежку и чуть не кончил от картины перед глазами. Он томно смотрел на меня с нескрываемым возбуждением, по подбородку текла слюна, рот приоткрыт от стонов и глубокого дыхания, бурый язычок призывно торчит, в уголках глаз крапинки слезинок, тонкие пальчики прикрывают стонущий ротик, аккуратный член просит внимания, а по нему текут капли белесой жидкости. Я растянул его пальцами и захлебнулся в жарких стонах с моим именем. Выдержка полетела к черту, и я плавным, не резким толчком полностью вошел в него. Никон глубоко дышал, слезы катились по вискам и спадали на подушки, я сцеловывал их, шептал всякую чушь, чтобы отвлечь его от боли. Нужно, чтобы он привык к моему размеру, а я потерплю, хотя это невыносимо трудно. Он ужасно горячий, узкий и такой желанный. Ну, и как тут сдерживаться. Никон притих и сам сделал первый толчок, на пробу. Я осторожно придерживал его за бедра и начал двигаться. Медленно, не резко, меняя угол и слушая сладкие стоны моего омеги, которые он заглушал, дабы не разбудить ребенка. Я немного ускорился, поглощая стоны Никона в жарком поцелуе. В таком темпе я продержался еще минут пять, после не выдержал и поменялся местами с омегой, падая на спину и сажая его себе на бедра. Он в прострации хлопал глазами и шумно вздыхал. - Давай, малыш, твоя очередь быть сверху, - хрипло проговорил я. Сейчас он выглядел еще соблазнительней. Халатик спал с плеч, держась на локтях, пояс почти развязался, волосы располагаются повсюду около своего хозяина и он, выгибаясь, начинает неуверенно двигаться. Мой член задевает бугорок нервов в его теле и вот, он полностью отдался во власть инстинктов. Оперся руками о мою грудь, и резко вонзая мой член в свою дырочку, он двигается в бешеном темпе. Я чувствую приближающуюся разрядку и приподнимаюсь на локтях, крепко обнимая омегу за талию, надавливая членом на простату, приглушаю сладкий стон и выхожу из омеги, одновременно с ним кончая. Никон заснул сразу, после оргазма. Я снял с него халатик, вытер его запачканный живот салфетками и накрыл легким пледом. Надо было идти в душ, хотя было ужасно лень и хотелось отдохнуть. Только я надумал подняться, как вдруг проснулся Дэниэл и начал хныкать. Я улыбнулся, смотря на довольного, сопящего под боком омегу и подошел к ребенку. - Как ты вовремя проснулся, малыш. - Усмехнулся я и вытащил ребенка из кроватки. - Уф, ну и напрудил. Потерпи, щас памперс сменю. - Я отвел нос, а ребенок внезапно засмеялся и схватил меня за него, как любит делать это всегда. Я сполоснул маленького Дэниэла, сменил ему памперс (этому меня научил Никон на пару с папой), навел в бутылочку смесь и уложил обратно в кроватку, наблюдая, как малыш довольно посасывает соску, которую я придерживаю. И пяти минут не прошло, как он все съел и уснул. Я усмехнулся, убирая бутылочку на тумбу и лег в постель, обнимая мое солнышко, что так крепко прижималось ко мне. **** - Дорогой муж, хватит спать! Альфы кушать хотят! Да, Дэниэл? - Я спросил у сына, который гордо восседал на моих руках. - Аг-г-гууу! - Малыш нахмурил бровки, а я рассмеялся, целуя его в щечку. Никон нехотя поднял с подушки голову, сонно проморгался, и выглядел он сейчас так мило. Заспанная мордашка мужа, сонные глазки, растрепанные длинные волосы. Я потянулся вместе с ребенком на руках к супругу и чмокнул того в щечку, поднес ребенка к нему и тот лизнул его в тоже место. Никон разомлел и принялся нас расцеловывать. Через пятнадцать минут "целовашек", мы уже сидели на кухне и кормили ребенка, в урывках пытаясь сами перекусить. Дэниэл наелся и теперь играл на полу с погремушками. Я подошел к мужу, который вымывал посуду после завтрака и томно спросил на ушко: - Милый, ты как? - Никон вздрогнул от неожиданности, я видел, как покраснели его ушки, затем повернулся ко мне всем корпусом и широко улыбнувшись, ответил: - Отлично. Ты был вчера великолепен! Спасибо тебе, Феликс! - Мягкие губы накрыли мои и отстранились. Я блаженно улыбнулся, развернул Никона обратно к раковине и стал заплетать ему косу, как всегда это делаю. Через два часа мы собрались на прогулку, пока несильно жарко. Никон, весело смеясь на пару с ребенком, одевал его и себя. Я вывез коляску из дома и стал ждать их. Через минуту Никон с Дэниэлом вышли из дома, захлопнули дверь и подошли ко мне. Мы кое-как усадили маленького альфочку в коляску и направились в ближайший от нашего дома парк. Там всегда тихо и спокойно. Дошли мы до него быстро и теперь сидели на лавочке, муж кормил хлебными крошками голубей, я качал коляску и одним глазом наблюдал за ним. Раздался телефонный звонок моего мобильного, и я отошел немного от мужа в сторону, чтобы не будить малыша, который только заснул. Звонил мой заместитель. - Феликс, я понимаю, что у тебя сегодня выходной, но завтра обязательно явись на работу! Все, я все сказал! - Фыркнул зам, будто это не я глава фотостудии, и хотел еще что-то добавить, но я учуял страх в запахе Никона и отчаянный крик. Зрачки сузились, и я резко разворачиваюсь: - Не смей, Влас! Не трогай его! - Мой омега шипел на высокого альфу рядом, пытаясь отобрать у него из рук коляску. - Да он ведь совсем на меня не похож. Может это и не мой ребенок вовсе? Кто сказал, что я у тебя был первым? Ты самая настоящая ШЛЮХА! - Последнее он выплюнул моему омеге в лицо и занес кулак для удара. Злость? Нет, ярость! Во мне бушевал гнев. Как он посмел появиться здесь, угрожать моему омеге и ребенку. Ну, вот я его и разорву, наконец, а то долго терплю. Моментально оказываюсь перед противником и закрываю спиной Никона, угрожающе рычу и перехватываю кулак альфы одной рукой, и второй со всей дури врезаю ему под дых, так, что он сначала будто насаживается на мой кулак, затем отлетает на несколько метров, кубарем котясь по тропинке. Мало! Этого мало! Никону было намного больнее, чем этому альфе сейчас! Грозно начинаю шагать в его сторону, до боли сжимая кулаки, но меня останавливает уверенная рука мужа. Оборачиваюсь и с непониманием смотрю на серьезного Никона. - Не нужно, Феликс! С него хватит. Тем более у него беременный омега, так что оставь его. Спасибо, что защитил нас. - Ласковая улыбка мужа и туман ненависти с глаз исчезает. Он крепко держит ручку коляски и утыкается лбом мне в грудь. Я глажу его, не пораненной рукой по белоснежным волосам и целую в макушку. Вдруг, до моего слуха доходит тихое утробной рычание. Я в шоке смотрю на маленького альфу Дэниэла, который хмурит бровки и неосознанно рычит. Я мелодично рассмеялся, обнимая чуть ли не расплакавшегося мужа, который чересчур был растроган своим сыном. - Мои защитники, - всхлипывая, рассмеялся муж. Я оглянулся и увидел, как к побитому альфе подбежал беременный омега и стал беспокойно его тормошить. Альфа приподнялся и успокоил своего омегу, нежно целуя в щечку. Черт! Я ведь и правда не смог бы ему что-нибудь сделать, зная, что дома его ждет беременный омега. Так же, как и меня когда-то. Я обернулся к Никону, который улыбался, уже не плача и смотрел на меня глазами "Я же говорил". Я тяжело вздохнул и сказал: - Эх, солнышко, ты у меня слишком добрый. - Да, но это не значит, что я простил ему всю пережитую боль.