Падите все к моим ногам

После весьма плотного и утомительного (имея в виду торжественную часть) приема пищи, Локи решил прогуляться по хогвартским коридорам на сон грядущий. Он не переставал удивляться бесчисленному количеству портретов на стене, которые то и дело пытались вступать в дискуссии с друг другом и с самим асгардцем. - Который час, любезный? – поинтересовался у Локи жалкого вида рыцарь в очень ржавых доспехах. Его изображение было помещено в грязно-золотистую раму, а фоном служили развалины некогда очевидно прекрасного замка. Лафейсон так и видел, как оттуда галопом удирали принцессы. - Около полуночи, сэр, - сдержанно ответил Локи и решил, что поговорить, в конце концов, можно и с самим собой. Мало ли, что он еще спросит. Асгардец огляделся и понял, что находится в южной части замка, когда его покои находились как раз в северной. Он интуитивно спустился по лестнице один раз вниз, два раза поднялся вверх, и очень удивился, когда обнаружил самый настоящий лифт за дверью в кладовую. Тем не менее, он отказался от мысли прокатиться и еще некоторое время брел прямо и прямо, пока не нашел таинственного вида коридор с заманчиво приоткрытой дверью. Локи осторожно прокрался туда и увидел на полу отверстие вроде люка. В углу валялись три массивных ошейника, соединенных одной цепью, а в самой комнате жутко воняло…собакой. « Злой собакой», - поправил Лафейсон сам себя. Он, как трикстер, интуитивно чувствовал все эмоции, которые оставляет после себя человек или животное. Старый запах ярости настолько въелся в каменные стены комнаты, что полубог сам поневоле начал раздувать ноздри и свирепо оглядываться. Он аккуратно опустился на колени перед люком и осторожно посмотрел вниз. Не увидев ничего, кроме кромешной темноты, он решил наведаться сюда в другой раз и разобраться с этим при дневном свете. Еще раз глянув на ошейники, Локи хмыкнул и даже тихонько вздохнул. Его, конечно, трехголовым псом не удивишь, но в детстве он всегда мечтал о таком питомце, но папа заводить не разрешил. Разумеется, полубог не собирался отказываться от идеи узнать, что собачка тут делала и, самое главное, как она поживает сейчас. « Тут явно что-то произошло», - думал асгардец, чувствуя помимо прочего запахи страха и предвкушения, - но почему тогда коридор и комната остаются в свободном доступе?» Локи отряхнул грязь с колен, тем самым образно выкидывая ненужные мысли из головы, и отправился на поиски своей башни. Полубог явно не рассчитывал никого встретить, а потому особо не торопился и даже начал насвистывать в полголоса какой-то мотивчик, но в эту волшебную ночь судьба свела два одиноких сердца. Лафейсон почти дошел до своей башни, но в какой-то момент остановился у стены, разглядывая очень интересную картину, изображавшую самосожжение одной ведьмы. Ведьма улыбалась и даже хихикала: пламя не только не наносило ей вреда, а даже щекотало. Внезапно, Локи услышал странные равномерные звуки прямо над местом, где он стоял. Асгардец задрал голову и увидел самодовольное лицо, которое напомнило ему джокера из карточной колоды в дурацком колпаке с бубенцами. Он как раз занимался откручиванием люстры, на которой сидел, от потолка. Локи не успел даже моргнуть, как джокер и люстра разлетелись в разные направления: светильный прибор перпендикулярно вниз, то бишь прямо на голову полубогу, а шут сиганул влево вдоль потолка. Локи действовал за доли секунды: магией задержал люстру в воздухе и швырнул ее подальше от себя. Такое явное покушение на сохранность его прически он расценил как акт агрессии, и было неудивительно, что полубог пришел в ярость, сразу начав искать глазами мерзкое создание. Вышеупомянутое мерзкое создание обнаружилось неподалеку, сидящим на статуе одноглазой ведьмы и с явно подпорченным настроением. - Здорово, - хмуро сказал джокер. У Локи от гнева внезапно пересохло в горле, поэтому он пока что молча щурился и сопел. Когда пыль от падения люстры немного осела, полубог смог увидеть, что паяц имел маленькое карикатурное туловище, затянутое в трико, относительно нормального размера голову, а так же маленькие красные крылышки за спиной. Помахивая крылышками, «ангелок» имел неосторожность подлететь к Локи поближе, зависнув перед асгардцем на расстоянии чуть более метра. - Кто ты такой и зачем пришел? И что это у тебя за странные рога? Локи поднял руку и, нащупав на голове рогатый шлем, понял, что только что, в порыве ярости, неосознанно трансформировал свой костюм. Такое с ним часто случалось. Паяц продолжал: - Ты знаешь, ты ведь очень по-дурацки выглядишь. Мне кажется, тебе надо рога в другую сторону отогнуть… - А ты иди, покажи как надо, - ласково сказал Локи. - Эх, смотри и учись, олень. Ты знаешь, Хогвартс без Пивза не Хогвартс, и даже такие создания, как ты… Но в течение нескольких минут он больше не изрекал подобных перлов мудрости, так как Локи деловито шлифовал каменную стену его физиономией. Когда он закончил, стена сделалась гладкой-гладкой, а лицо Пивза сплющилось, как наковальня. - Смотри, можно хоть наскальную живопись рисовать – намного лучше выглядит, - сообщил Локи. - И ты, кстати, тоже. Пивз яростно заскакал на месте. - Да как ты смеешь, мерзкое рогатое животное, я нажалуюсь Дамблдору и он… Не давая духу договорить, Локи схватил его поперек туловища и, руководствуясь исключительно пивзолюбием, отправил его впечатляющим пинком вглубь коридора. Паяц приземлился где-то около лестницы, уведомив об этом полубога своим приглушенным визгом. Уже лежа в постели, полубог пришел к выводу, что в этой школе есть о чем узнать и чем заняться. « Пожалуй, мне здесь нравится».