Если бы он умер, я...

Вздохнув с облегчением, Шизуо прислонился к фонарю, освещавшему часть магистрали, и уставился куда-то вдаль. Изредка — час поздний — перед глазами мелькали машины. Каждый ехал по своим делам, у каждого была своя жизнь. У него тоже была своя. Отличная от всех людей разом. И эта жизнь подошла к определённой черте перемен. Кардинальных. Мужчина в костюме бармена трясущимися руками потянулся зажечь сигарету. Трясущимися? Но ведь ничего такого не случилось… Всего лишь пришло сообщение от одной из сестрёнок надоедливой «блохи». Оно гласило: «Ты, наверное, захочешь убедиться», а также содержало дату… похорон. Сложно было сразу поверить, но в то же время невероятно легко. Каким бы живучим этот скользкий тип не был, делая людям, опасным людям столько гадостей, да и вообще будучи откровенным подлецом, невозможно уповать на долгую жизнь. Но всё равно… как-то странно. Шизуо чувствовал себя странно. Он испытывал облегчение, думал, что облегчение, но такое тяжёлое, что казалось, будто оно сдавливало грудь. Выдохнув дым из лёгких, Хейваджима опустил руку с сигаретой. Перед ним проехала очередная машина. Красная. Такая яркая в этой тёмной ночи. Ничего не меняется. В Икебукро ничего не изменилось с тех пор, как Шизуо получил сообщение. Он тоже не изменился. А мёртвый не изменится уж подавно. Тихая, размеренная жизнь — вот что ждало впереди. Теперь, когда причина большинства срывов мужчины исчезла, он вполне мог ожидать, что его оставят в покое, ведь большинство бед выпадало на его долю из-за подстав. Попадался всегда так просто. Даже зная, что угодит в ловушку, Шизуо всегда упрямо шёл вперёд. И вот преграды не стало. Почему же он чувствовал внутри себя… пустоту? Сердце защемило. — Паршиво, — прошептал Хейваджима, комментируя то ли своё состояние, то ли случившееся. Несколько дней мужчина провёл сам не свой, словно был где-то в ином, одному только ему видимом мире. Том периодически выводил его из прострации, но через короткое время Шизуо вновь впадал в транс. В конце концов Хейваджиму привёл в чувства Саймон, усадив перед этим за стол. Глянув на специфические суши, мужчина машинально потянулся к ним и разом съел одно, практически не прожевав. Вновь ощутил себя в реальности. — Суши помогают. Суши — хорошо, — улыбнулся Саймон, рекламируя суши, словно то была панацея. Шизуо не спорил. Ел молча предложенные порции, игнорируя цены. На удивление вкусно, даже сытно. — Знаешь, я столько раз желал ему смерти в лицо, — неожиданно заговорил он. — Слова могут убить. Смехотворная вероятность, но… — Хейваджима положил обратно недоеденный кусок и отстранился от стола, глядя на Саймона. — Почему у меня такое чувство, что это я его убил? И почему мне вообще… жаль этого мерзавца, он же… — Ш-ш-ш, — приложил указательный палец к своим губам русский темнокожий. — У нас на родине о мёртвых или хорошо, или ничего. Хейваджима разозлился. Глупая традиция! И что теперь, молчать? Ничего хорошего у этой «блохи» нет! Не было… А даже если и было, то Шизуо об этом не знал. И уже никогда не узнает! Раздражало. Если бы не Саймон, мужчина разнёс бы всё вокруг. Сейчас Шизуо действительно готов был взвыть зверем. Боль и вина выжигали изнутри. Но с чего вдруг? Они ненавидели друг друга. Они неоднократно пытались друг друга убить. Так почему же? — Я просто хотел, чтобы он оставил меня в покое, — обессиленно произнёс Хейваджима, опустившись перед чернокожим другом на колени. Шизуо и не думал никогда, как много места он занимал в его жизни. — Этого было бы достаточно. — Завтра… — Я приду, — не дал он Саймону договорить. Следующим утром Хейваджима долго бродил по округе. Кремация уже должна была начаться. Интересно, сколько народу пришло проститься? Убедиться, что помеха, а для кого-то ценный источник информации, исчезла. Курури и Майру точно будут. Шинра, должно быть. Одному будет не так страшно. Страшно? Чего боялся Шизуо? Встретиться с истиной? Убедиться, что его Немезида покинула этот мир? Почему правду было так тяжело принять? Шаг за шагом он всё же дошёл до кладбища — последнего пристанища. Увидев гостя, девочки-близняшки подбежали к нему. — Ты пришёл, ты пришёл! — весело затараторила Майру. — Теперь, когда наш братец мёртв, ты устроишь нам встречу с Юхеем? Улыбка не сходила с её лица. Бледного и истощённого. Под глазами у обеих девочек виднелись припухшие синяки и красные разводы от недавно пролитых слёз. Всё это выглядело так неестественно. Картина сама всплыла в голове: Хейваджима буквально видел, как Курури и Майру вместе перебирали обглоданные сильным пламенем кости брата, передавая друг другу палочками, складывая в урну, словно какой-то пазл — всё, что осталось от родного человека*. Правда ли они остались собой? Или же травма повлияла на них сильнее, чем видно внешне? — …Устрою. Фраза в одно слово огнём разлилась по груди. Хотелось что-то сделать для них. Хоть что-то. Посмотрев в сторону могилы, Хейваджима оцепенел. Пламя превратилось в лёд. Теперь его словно обработали жидким азотом: пусто. — Все уже ушли? — неуверенно спросил. Было слишком рано. — Никого не было, — энергично помотала головой Майру. — Никто не пришёл проститься с братиком. Девочка скороговоркой затараторила причины, известные ей. У каждого приглашённого были свои. Родители были заняты в командировке. Шинра предпочёл общество Селти, к тому же у них были какие-то проблемы. Забавно, что единственный, кто считался другом «блохи», не был здесь. Небезызвестный информатор оказался никому не нужен. Только Хейваджиме. Но и он не понимал, почему пришёл. Курури аккуратно неловко коснулась рукава сестры и еле слышно прошептала: — Думаешь, с ним всё будет в порядке? — имела она в виду загробный мир, в который сам брат не верил. — Конечно! Мы положили с ним его любимый нож, — подмигнула Майру и крепко-крепко обняла близняшку. Шизуо мягко опустил ладонь на голову Курури и аккуратно потрепал по волосам. Девочки были одними из тех, кого «блоха» недолюбливал, но при этом он всё равно заботился о них. Быть может, это та самая хорошая черта, которую Шизуо не замечал? — Если что-то понадобится, только скажите. Неважно. Теперь это будут и его сёстры. Больше никакой ненависти. Можно попробовать соответствовать своему имени.