Ты изменил меня.

Несколько недель отец не выпускал Кастиэля из его комнаты, три раза в день заставляя слуг приносить ему обед, который, тем не менее, оставался нетронутым. Принц сходил с ума, он метался по комнате, не находя себе места, кричал, бил все, что попадется под руку, проклинал отца. В те моменты, когда он забывался коротким сном, ему виделся плачущий Дин, которого тащат из зала, после чего с ним неизменно происходит что-то кошмарное, отчего принц вскакивал в диком ужасе, пытаясь выломать дверь. Но король был непреклонен, а папа ничего не мог сделать, полные горя крики сына разрывали ему сердце, отчего он уходил к себе и плакал в одиночестве. В течение этих нескольких недель король, долго думая, принял наиболее оптимальное на его взгляд решение в отношении схваченного Дина: отправить парня в монастырь и как можно дальше, осуществив свой план с помощью особо верных слуг, под страхом смерти приказав им молчать о том, что они знают местонахождение опального омеги. Когда принца все же выпустили, он был похож скорее на привидение, отчего папа охнул и крепко обнял сына, рыдая. Кастиэль пытался узнать сначала у него тайком от отца, потом у слуг, куда увезли Дина, но все только сочувственно смотрели на него и отрицательно мотали головами. Он пытался скандалами, шантажом и угрозами добиться ответа от самого отца, но король был тверд в своем решении. Время шло, принц отчаивался, не находя ответ. Он стал много путешествовать, расспрашивая всех встречных о том, не встречался ли им Дин, разыскал Бобби, но старик и слыхом не слыхивал об омеге с того случая, недовольно бормоча, как эти два балбеса могут постоянно друг друга терять и искать. Кастиэль навестил родителей Дина, но не сказал им правду о том, что случилось с их сыном, как и не узнал у них, известно ли им самим что-либо. Кэмпбеллы выглядели подавленно, они не видели сына уже несколько месяцев, и последним, что получали от него, была та самая весточка, о которой когда-то просил Дин. Принц отчаялся и потерял интерес к жизни, все чаще пытаясь забыться в алкоголе и возвращаясь к прежнему образу жизни, топя свою боль и пустоту в разврате и выпивке. Отец смотрел на все это с раздражением, но был уверен, что сын переболеет и успокоится. В то же время где-то далеко в монастыре Дин сидел в келье, рыдая. Монахи с грустью проходили мимо его комнаты, молясь за омегу. Они догадывались, что этот красивый и статный молодой человек не простого происхождения, знали о его положении и строили догадки, за что его сослали в монастырь, но никто не лез к нему с расспросами. Его никто не запирал, омега и не пытался сбежать: он прекрасно понимал, что понятия не имеет, где находится, везли его сюда с закрытыми окнами очень долго, значит, сбеги он, добраться до замка самостоятельно не сможет. Дин очень сильно тосковал по любимому, он похудел, осунулся, по ночам плакал, в дневное время превращаясь в собственную тень. Однажды пытался выйти из окна, но его вовремя стащил с подоконника монах Бальтазар, втолковав, что если он сам жить не хочет, то решать за ребенка не имеет никакого права. На что Дин согласился, ненавидя себя за то, что утонул в собственном эгоизме, совсем забыв про того, кто сейчас так от него зависит. С того момента он стал лучше питаться, больше бывать на свежем воздухе и мечтать о том дне, когда сможет обнять своего сына. Бальтазар, спасший омегу, дал себе слово присматривать за Дином и постепенно они стали лучшими друзьями. Так прошло около года. В очередном кабаке где-то в Лоуренсе, куда принц полюбил приезжать с мыслями о потерянном любимом, в алкогольном угаре он не сразу понял, что перед ним сидит Сэм Винчестер. Принц не видел юного графа с тех пор, как тот приглашал их с Дином на ужин к Винчестерам. Да и парня сейчас сложно было узнать, вид у него был какой-то нездоровый, лицо небрито, волосы, казалось, выросли еще больше, как и сам парнишка. Ненависть вскипела в крови у Кастиэля при одном только виде Сэма, и он готов был уже накинуться на Винчестера, но тот остановил его и сообщил, что сбежал из дома почти сразу после того, как узнал о брате, потому что не мог больше находиться в доме с отцом-деспотом. Сэм часто видел, как папа украдкой плачет, и расспросил его о Дине, узнав, что старый омега не отказывался от сына, он очень любил его и ждал появления на свет, но вынужден был принять волю мужа. Юный альфа знал, что отец добился своего в замке, Дина увезли в неизвестном направлении и принц остался в одиночестве, постепенно снова вернувшись к прожиганию жизни. Он чувствовал себя виноватым в этом и пытался узнать у папы, кто был вовлечен в историю с рождением Дина и что за лекарь принимал роды. Мэриан смог вспомнить его имя — Захария Смит, единственный в то время лекарь в Лоуренсе, — но все поиски старика Сэмом не привели ни к чему — тот как в воду канул, уехав незадолго после того события. И тогда Сэмми принял решение. Попрощавшись с Мэрианом, он попросил у него прощения за все и сказал, что вернется тогда, когда сможет реабилитировать несчастного брата, а также умолял не говорить ничего отцу, иначе тот найдет способ помешать ему и не посмотрит, что Сэм его единственный наследник. Папа поцеловал сына на прощание, и Сэм уехал. Семью, приютившую и воспитавшую Дина, он решил пока не трогать, ведь кто поверит им, когда основной свидетель это лекарь? Так, совершенно случайно наткнувшись на принца в кабаке в Лоуренсе, юный граф рассказал ему все, что сумел раскопать за это время, предлагая свою помощь в поисках Дина. К его удивлению, Кастиэль, до сего момента смотрящий на него абсолютно пустым и безжизненным взглядом, вдруг резко выпрямился и с горящими глазами уставился на Винчестера. Казалось, бездна безысходности, разверзшаяся под ним, начала затягиваться и появились какие-то зацепки. Принц без колебаний простил Сэма, с радостью приняв его предложение о совместных поисках. По обоюдному решению, поиски начались на следующий день, потому как помирившиеся альфы в знак примирения решили раздавить бутылочку- другую, так и засидевшись в кабаке. Вдвоем они отправились по Лоуренсу с расспросами. Кастиэль старался не травмировать лишний раз своим именем, опасаясь, что это может дойти до отца и тот снова запрет его. К кому бы не обращались молодые люди, все отзывались о Захарии не лучшим образом. Злой и алчный человек, плохой лекарь, и хорошо, что убрался подальше. Никто не знал, куда, просто однажды лет 20 назад он спешно собрал свои вещи и уехал в неизвестном направлении. Расстроенные и подавленные, принц и граф возвращались в замок. Кастиэль решил дать убежище Сэму, пока они не найдут Дина, ведь парню некуда было идти. Джон Винчестер не знал причину, по которой сын сбежал из дома и был уверен, что это всего лишь подростковый бунт и желание нагуляться, но что Сэм сдружился с принцем, он и не догадывался, к счастью для всех. Мысли Кастиэля были заняты Дином и часто повторяющимся в последнее время пониманием, что если все в порядке, то где-то в этом мире уже существует их ребенок, их маленький сын. На душе царило ощущение щемящей-всепоглощающей надежды увидеть скоро своего любимого и прижать к сердцу сынишку, но горько было осознавать, что он не видел его рождения и первых месяцев жизни. Сэм скакал рядом молча, думая о чем-то своем. Внезапно перед ними показалась знакомая повозка, управляемая Бобби. Он резко остановил повозку, и Сэм с Кастиэлем замерли, поравнявшись с телегой. — Какая встреча, Ваше Высочество! Нашли ли Вы Дина? — старик с интересом смотрел на принца. — Здравствуй, Бобби. Нет, я все еще ищу его. Это брат Дина, Сэм. Он помогает мне, и у нас появились кое-какие зацепки. Но. возникли трудности… — Кастиэль вздохнул и мотнул головой. — Трудности? — Бобби прищурился. — Мы ищем важного свидетеля, который как в воду канул. Лекарь из Лоуренса. Захарией зовут. Неприятный тип. Почти наверняка лет 20 назад внезапно разбогател. Слыхал о таком? Ты же путешествуешь много, — Кастиэль с надеждой подался вперед. — Захария, — Бобби словно распробовал имя, — сказать не сказал бы, что знакомо, но я попробую узнать у парочки своих друзей, охотника и ростовщика. Со всяким народом общаются, порой и со всяким сбродом, авось и слыхал кто из них. Уж коли богат, то состояние не спрячешь. Если найду чего, я дам знать. — Спасибо, Бобби! — Кастиэль улыбнулся, — ну, тогда до встречи, надеюсь, до скорой! — Бывай, балбес! — беззлобно усмехнулся старик, — вернем мы твоего ненаглядного… Принц и граф поскакали в замок, приободренные встречей. В тот вечер Кастиэль долго мерил шагами свои покои, подходя к окну и смотря на звезды, как любил это делать Дин. Сэм же мирно посапывал в отведенной ему комнате во флигеле для слуг, размещенный там, чтобы не привлекать внимания королей к факту их общения с принцем. А тем временем Дин в монастыре потихоньку привыкал к своему новому статусу папы. За год его ссылки монахи привыкли к нему и перестали подозрительно коситься, тихий и спокойный омега настраивал окружающих на доброжелательность, всегда стремясь помочь в любом деле, чем завоевал симпатию многих. Он не участвовал в молебнах и в прочей монашеской жизни, ведь не по своей воле попал сюда, но его никто и не принуждал. Когда король отправил парня в монастырь, он пожертвовал ему огромную сумму золотом. Так от Дина уже второй раз за его жизнь избавились с помощью денег. К счастью, омега не знал об этом. Он радовался каждому дню, жил ради ребенка, а Бальтазар всегда был готов его поддержать и помочь, особенно когда Дин был уже на поздних сроках и ему было особенно тяжело. Омега изо всех сил старался не тосковать, но не мог равнодушно смотреть на небо, вспоминая глаза Кастиэля. Он расстраивался оттого, что любимый не рядом с ним, не делит моменты ожидания рождения сына, не он поддерживает его, он не увидит, как их сын родится, не увидит, как тот растет… Сможет ли малыш, когда вырастет, покинуть монастырь? Этого Дин не знал. Когда же пришел срок, омега очень боялся, что что-то пойдет не так и либо он, либо малыш не выживут. К счастью, все обошлось, и маленький альфочка, нареченный при рождении Беном, очень скоро стал всеобщим любимцем. Малыш вел себя как настоящий ангел, был тих и спокоен, чем радовал своего папочку. Так у Дина появился новый смысл жизни и дни замелькали один за одним перед глазами, отсчитывая месяцы.