No light

С Аней мы говорили до позднего вечера. Я рассказала ей обо всем, что меня в последнее время тревожило. Она слушала, не перебивая. Уже давно у меня не было такого внимательного слушателя. Я не знала, который сейчас час, поэтому даже не думала, что, возможно, уже надо ложиться спать. И говорила, говорила, говорила… Слова лились непрерывным потоком, как будто возмещая долгое отсутствие возможности кому-то всё рассказать. Наконец до меня дошло, что уже может быть поздно. Поэтому я спросила: - Ань, а который час? Девушка минуту молчала – наверно, часы искала. Потом засмеялась и сказала: - Что-то мы с тобой заговорились, я даже не заметила, как пролетело время. Уже двенадцать, хорошо, что на пары мне завтра только в десять. Я завтра тебе позвоню, только скажи свой номер, я запишу. Я назвала номер своего телефона и пожелала ей спокойной ночи. Так она уже учится в институте… Ее слова заставили меня задуматься о собственном обучении – я же не вижу ничего, как же тогда я буду дальше учиться? Надо спросить у мамы. Но она уже наверняка спит, поэтому я узнаю всё завтра. Я встаю со стула, для чего-то верчу головой, словно пытаясь определить, где я нахожусь, потом, чувствуя себя довольно глупо, вытягиваю руки, наклоняюсь и ищу диван. Наконец я врезаюсь в него, больно ударившись ногой. Недовольно шипя проклятия, я ложусь. Интересно, а я могу спать с открытыми глазами? Ведь мне уже всё равно, открыты глаза или нет – темнота одинаковая. Усмехнувшись своей мысли, я закрываю глаза и засыпаю почти сразу же. Мне снится что-то странное. Я в темноте, но чувствую, что куда-то лечу. Это чувство меня как-то ужасает, я хочу крикнуть, чтобы понять, долго ли еще лететь, но звук не поддается, встречный ветер заталкивает его обратно в рот. Это длится невообразимо долго. Словно я попала в какую-то черную дыру, где нет дна. Даже понимая, что это сон, я боюсь. На определенном моменте до меня доносятся голоса – чьи-то крики, визг, какой-то скрежет… - Маша, вставай! – раздается голос над ухом. Я вздрагиваю и открываю глаза. Разумеется, ничего не вижу, но поворачиваю голову на звук. - Кто здесь? – хрипло спрашиваю я. – Который час? - Девять, - отвечает голос. Теперь я поняла, что это говорила мама. А кто же еще мог меня разбудить? Даже смешно становится. – Мне скоро на собеседование, а если я уйду, кто тебя покормит? Отец-то уже ушел. - А, точно… - я протягиваю ей ладонь, чтобы она отвела меня на кухню. Пока что я позволю ей ухаживать за мной, но потом я постараюсь и готовить себе сама. Я совсем забыла, что у нее собеседование. Она так часто ходила ко мне в больницу, пока я привыкала к слепоте, что про работу совсем не помнила. Ей пришлось уволиться. А теперь она нашла себе новый вариант. Ей не очень хотелось оставлять меня в одиночестве на полдня, но выбора у нее не было. Я ее заставила. Мне будет скучно одной, конечно, но я не могу всю жизнь теперь за нее цепляться. В тишине я могу обдумать многие вещи, наверно, это плюс – то, что я начала думать. Раньше я не утруждала себя этим. На завтрак был омлет. Я не очень люблю готовить его – он получается слишком сладким, потому что молока туда я впихиваю немерено, но моя мама готовит его просто прекрасно. Чай, который она поставила рядом с тарелкой, был чересчур крепок для меня, но я решила потерпеть – она наверняка волнуется из-за работы, поэтому незачем загружать ее проблемой чая. - Я не переборщила с чаем? – она словно мысли мои читает. В ее голосе я действительно различаю волнение, поэтому улыбаюсь, повернувшись к ней, и говорю: - Нет, всё как я люблю. Омлет просто чудесен! – да, он пересолен, но меня нисколько это не смутило. Я сама люблю пересаливать блюда, да так, что никто, кроме меня, съесть это не может. Думаю, теперь с этим будет еще больше проблем, пока я не привыкну готовить вслепую. Интересно, это вообще возможно? Когда я доела, мама взяла мою посуду, быстро вымыла ее, а потом спросила: - Отвести тебя в комнату? Честное слово, ее забота меня уже начинает раздражать. Однако я не выказываю своих претензий, а говорю спокойно и уверенно: - Нет, мам, спасибо, я сама могу дойти. Иди, а то опоздаешь. Не знаю, который час, но чувствую ее волнение. Она торопится, громко открывает шкафы, ища обувь. Наверняка она надела свои любимые туфли на невысоком каблуке. Я отлично знаю ее, это ее «счастливые туфли». Некоторое время мне придется посидеть без дела – я думаю об этом с сожалением и смирением. Не знаю, когда у Ани закончатся пары, но я жду ее звонка. Интересно, почему?