No light

POV Аня Моя Машенька такая милая… Я даже не могу смотреть, как она мучается со своим зрением. Не знаю, что меня к ней так тянет, даже не стараюсь задумываться – обдумывать, почему ты любишь человека. Так можно прийти к мнению, что ты и не любишь его, точнее, в данном случае, её. Я очень хочу ей помочь. Хочу, чтобы она увидела меня, хотя и считаю, что лучше, чтобы моего лица никто не видел. Я жутко боюсь её реакции, но для неё можно и потерпеть, затолкать свой стыд туда, куда обычные люди засовывают работу. До дома я дошла быстро – словно окрылённая надеждой на то, что смогу помочь своей девочке. Я очень надеялась на то, что тот человек сможет помочь мне, ведь он у меня в долгу. И вот, я придумала, как его можно вернуть. Найдя в сумке ключи и поднявшись на свой четвёртый этаж, я открыла дверь, вошла в квартиру и по привычке заперлась на все замки. Это было ещё с детства выработано, после того, как на нашу квартиру напали воры, и мама заставляла регулярно меня следить за тем, чтобы все замки были закрыты. Доходило уже до паранойи. Сняв повязку с лица, я остановилась перед зеркалом. Моё лицо без неё сразу менялось. Обычно я была милой, некоторым казалась даже хрупкой невинной девушкой, но стоило мне расстаться со спасительным кусочком ткани, как я сразу становилась похожа на какого-то японского призрака, которым детей пугают. Правда, у неё рот был распорот, а у меня лицо. Не понимаю, как тогда мне не зацепило глаз – шрам начинается совсем рядом с глазной впадиной и оканчивается под ухом, при этом проходя по щеке. Честно говоря, от вида этого шрама и идущего ему симметрично второго – он всего лишь достигает носа – я и сама впадаю в ужас. Как хорошо, что врач помог мне с этой повязкой. Так я хотя бы иногда чувствую себя обычной. Вздохнув, я отхожу от зеркала, взяв лежащую на столике телефонную книгу. Сотовые телефоны я меняла часто, поэтому не было смысла записывать туда какие-то номера, кроме основных. Кстати, я не знаю номера сотового Маши… хотя и домашнего мне было достаточно. Вряд ли она пользовалась мобильным телефоном. Найдя необходимый номер среди кучи небрежно записанных цифр вперемешку с именами, я набрала его и затаила дыхание, ожидая ответа. Надежда на положительный ответ была довольно крепкой, но вдруг мне откажут?.. - Алло, - хрипло ответили мне, когда я уже собиралась положить трубку и перезвонить позднее. Я невольно улыбнулась и сказала: - Нацу, привет! Помнишь про должок, который за тобой остался? Можешь ко мне зайти сегодня, через часик? Кажется, я придумала, как ты его вернёшь. *** Нацу был врачом. Вообще, имя Нацу – скорее выдуманное им самим, чем настоящее. Прибыв из другой стороны, он почувствовал себя неуютно. Всё же, имя Нацуме у нас встретишь редко, вот он и сократил до чего-то вроде клички. Даже постоянные пациенты называли его Нацу, так было привычнее, что ли. Я не любила всех этих сокращений имён, но вынуждена была мириться с его просьбой. Как и с Машиной – называть её только Мари. Всем им чем-то не нравились собственные имена… Однажды мне довелось вытащить Нацу из одного нехилого дерьма. Он, хотя и был врачом, был ещё мальчишкой – двадцать шесть лет, а вёл себя часто как ребёнок. Вот и доверился не тем людям, купил лёгкие наркотики – притом не для себя – не у тех, в итоге конкретно влип и был должен кучу денег, которых, естественно, собрать не мог. К счастью, у меня нашлась необходимая сумма. Вообще-то я копила на пластическую операцию, но мне сказали, что эти шрамы вряд ли удастся поправить. А так много денег держать у себя я не привыкла, поэтому отдала большую часть Нацу. И он обещал вернуть долг любыми средствами, часть при этом отдал материально. Ну, и сказал, что сделает для меня, что угодно – в пределах разумного. В дверь позвонили, и я пошла открывать. Нацу выглядел как обычно – растрёпанный, с иссиня-чёрными волосами, тёмно-синими глазами и такими же тёмно-синими синяками под глазами. Да уж, ничего нового, выглядит так же, как и в студенчестве – мы общались с тех времён, когда он только начинал учиться на медика. - Привет, - сказала я, указывая ему в сторону кухни. – Раздевайся и проходи. Чайник как раз вскипел, так что, разлив чай по кружкам, я поставила одну перед ним, а одну – перед собой. - Чего ты хотела? – поинтересовался он. Как обычно. Ни «как дела», ни «что нового» - только по делу, сухо и без интереса. Врачебное дело делало людей безразличными и циничными. - В общем, я придумал, как ты вернёшь мне долг, - ответила я. – У меня есть одна девочка на примете… потенциальный пациент. Не видит ничего. Глаза повредило огнём. Помнишь, ты писал по этому поводу на диплом? Можешь ей помочь? Нацу задумчиво взглянул на меня, молча некоторое время и отхлёбывая чай из кружки. А потом ответил.