No light

Она ведёт меня куда-то по шумной улице. Я недоумённо верчу головой, пытаясь понять, где мы, но я, кажется, тут никогда не была даже в то время, когда ещё видела. Незнакомые запахи, незнакомая музыка… В нашем городе был один элитный район, куда никто из моей компании, да и я сама, никогда не ходили – люди, живущие там, были слишком заносчивы и считали себя царями или кем-то вроде. Я знаю это потому, что с нами одно время гуляла девочка как раз оттуда. Мы не смогли долго терпеть её показное превосходство и просто выгнали. Она обещала устроить нам «весёлую жизнь», но своего обещания, как видно, не выполнила. - Ань, а что мы тут делаем? – спросила я. Здесь же всё очень дорогое, куда она меня ведёт? Если в больницу, то откуда у неё деньги на приём? Ведь там за те деньги, за которые врач просто поставит диагноз, у нас можно сделать операцию средней сложности и ещё денег хватит на реабилитацию после неё. - Мы идём в больницу, - подтвердила она мои слова. – Не бойся, я ничего платить не буду. Мой знакомый, работающий там – мой должник по совместительству. И вот, я выбрала помощь тебе как отдачу этого долга. Я почувствовала себя немного спокойнее после её объяснений. По крайней мере, мне не придётся потом терпеть муки совести, которые будут вызваны её тратами на меня. Она сжимает мою руку крепко, почти до боли, словно боится, что я потеряюсь. Это вызывает у меня улыбку. Если бы так поступила моя мама, я бы непременно сделала ей замечание, что не стоит так за меня волноваться, но вот забота Ани вызывала какую-то непонятную теплоту в груди. И я не могла сопротивляться ей. Меня всё же удивляет это место. Там, где живу я, постоянно шумят машины, громко говорят люди – ну, и все звуки улицы, которых вряд ли кто-то не знает. Здесь же слышен только шорох шин по асфальту, люди говорят совсем тихо, а откуда-то льётся приятная фортепианная музыка. Я как будто в другом мире. Неужели у них такие дорогие машины, что даже двигатель не шумит? Это так непривычно, необычно и странно… Не знаю, удивлена ли этим Аня. Если в местной больнице работает её знакомый, то она наверняка уже бывала тут. А когда несколько раз побываешь в одном месте, то уже не удивляешься его особенностям. То, что вчера казалось тебе самой странной вещью на свете, на следующий день уже становится обыденным и привычным. - Здесь такая странная обстановка, - говорю я. – Играет музыка, люди не общаются друг с другом посредством крика, а машины совсем не шумят. Но мне этот мир кажется совсем неестественным. Он как будто фальшивый, выставленный напоказ. Здесь люди ненастоящие, я не вижу их, но звуки вокруг говорят мне об этом… Я не слышу шума деревьев, не слышу пения птиц или мяуканья кошек с лаем собак. Это странно. - Не забивай себе голову, - кажется, Аня забеспокоилась. – Этот район только для тех, кто готов обменять искренность на придуманный мир. У них здесь свои правила, они создали мирок, в который с неохотой пускают чужаков надолго – они нарушают тишину, они не дают существовать их маленькому Раю, который, честно говоря, больше похож на Ад. Я кивнула в ответ на её слова, и мы продолжили свой путь. Дорога была такой идеально ровной, что противно. Такое чувство, что сюда просто собирается приехать кто-то важный, и ему решают показать этот район – вот так вот, у нас всё идеально, запишите это у себя в книжечке… Минут через десять, по моим ощущениям, мы остановились. Аня вздохнула, открыла дверь и, придерживая её, пропустила меня вперёд, а потом вошла следом, тут же схватив меня за руку. Словно я могла потеряться, просто стоя на месте и глядя в пустоту. Странно, но в запахах этой больницы не было ничего необычного. Здесь пахло точно так же, как и в нашей – лекарствами и ещё чем-то непонятным. Этот запах всегда был для меня не особо приятным, он скорее угнетал, чем заставлял верить в хороший исход. Возможно ли было, что второй запах – это запах безысходности? Имела ли она какой-то запах? Меня ведут к лифту, нажимают на кнопку, и через пару секунд двери лифта открываются перед нами с приветливым «дзыканьем». Пожалуй, этот звук был мне приятен. Не знаю, правда, почему, но теперь для меня звуки разделились на приятные и неприятные, тогда как раньше я не придавала им такого значения. Второе «дзыньканье», и мы выходим из лифта. - Какой это этаж? – спрашиваю я. - Пятый, - Аня погладила меня по голове, а потом постучала в какую-то дверь. - Войдите! – раздался приятный голос из-за двери. - Пойдём, - Аня открыла дверь. - О, ты пришла, - судя по интонации, мужчина устало улыбнулся. Почему все врачи такие усталые и измученные жизнью? Никогда не понимала, зачем же идти работать врачом, если ты понимаешь, что от этой профессии радости ты не добьёшься? - Да, Нацу, привет. Это Мария. Она не любит, когда её зовут Машей, поэтому зови её Мари. Мари, а это Нацуме, который не любит, когда его зовут Нацуме, так что зови его Нацу. Я не сдержала усмешки, даже Нацу засмеялся. Какая прекрасная тут компания собралась. Компания «я не люблю, когда меня зовут так». - Ну что же. Аня, посади девушку на стул, - сказал врач, поднимаясь со стула. – Сейчас я осмотрю её и выдвину вердикт – можно ли делать ей операцию – или она бессмысленна. Если можно спасти хотя бы один глаз, я сделаю это. Моё сердце забилось чаще. Аня словно почувствовала это и, усаживая меня на до ужаса неудобный стул, сказала: - Не волнуйся. Всё будет хорошо. Я очень надеюсь…