No light

Обследование было нудным и быстро мне наскучило. Он заглядывал мне в глаза (по его словам, по крайней мере), трогал вокруг, что-то бормотал, а потом сказал: - Ну, сейчас последняя процедура, и можете идти домой. Результаты я сообщу завтра. Я обрадовалась. Наконец-то это закончилось! Не знаю, сколько сидела тут – по ощущениям долго. И хотелось встать и размять ноги. Да и мягкое место, кстати говоря, сейчас болело, а это не самое приятное из ощущений… Раздался какой-то щелчок, а потом глаза резануло болью, и я против воли поморщилась. Так должно быть? Нацу усмехнулся, щёлкая неизвестным предметом повторно. Аня тут же набросилась на него, и я услышала лёгкий удар кулака по плечу. - Что ты сделал? – недовольно спросила его девушка. – Почему она поморщилась? Врач снова усмехнулся, а потом они оба, судя по неприятному чувству, что прошло у меня по спине, уставились на меня. - Всё гораздо лучше, чем я предполагал, - сказал Нацу. – Скажи, ты видела свет сейчас? - Нет, - недовольно ответила я. – А что, должна была? - Почему же ты тогда поморщилась? – спросила Аня с удивлением. - Мне стало больно, - пояснила я. - Она реагирует на свет, - пояснил Нацу. – Но не типично. Большинство моих больных, у которых выражена реакция на свет, говорят, что видят светлые пятна, если светить им в глаза фонариком. Мария же среагировала болью. Хотя это тоже в пределах нормы. - И что… это хорошо? – осторожно говорю я. - Если бы ты не отреагировала на свет, - парень вздохнул, - какие-либо процедуры были бы бессмысленны, потому что возможности вернуть тебе зрение не было бы. А так – она есть. Небольшая, но я постараюсь помочь тебе. - Спасибо! – радостно говорим мы с Аней вдвоём, а потом смеёмся. - Значит, завтра? Мы зайдём часов в десять, - сообщает Аня, а потом берёт меня за руку и тащит к выходу. – Пока, Нацу! – добавляет она, закрывая дверь. *** - Куда мы идём? Аня ведёт меня по улице, всё той же, что и утром. Такая же тихая музыка, неслышные разговоры – ничего не изменилось. Даже становится жутко, как будто я оказываюсь в мире роботов или кукол, которым всё равно, что делать – лишь бы что-нибудь делать. - Мы идём ко мне домой. - Ты что, живёшь тут? – удивлённо говорю я. - Нет, что ты. Если бы я жила тут, то не ненавидела бы этот район, - она засмеялась. – Я живу рядом с ними, но не у них. - Аа… - протянула я. – Понятно. Дальнейшая дорога прошла в молчании. Я пыталась понять, что же Аня собиралась со мной сделать у себя. Некоторые мысли заставляли краснеть, некоторые едва не заставляли смеяться. Я не знала, а неведение вызывало разные глупые домыслы. Наконец раздался писк домофона, и меня повели вверх по лестнице. Пара лестничных пролётов – и мы стоим перед входной дверью, которой я коснулась, чтобы понять, каким был материал, из которого сделана обивка. Кажется, кожа. - Проходи, - сказала Аня и, подтолкнув меня, зашла следом. В её квартире пахло цветами и конфетами. Я как будто оказалась в детском садике – там всегда пахло цветами, выращиваемыми детьми в садике, а также конфетами, без которых детский сад был бы не тем, которым должен. - Вкусно пахнет. Напоминает детство, - говорю я и улыбаюсь. Она молчит, взяв меня за ладонь и заводя в какую-то комнату. Меня усаживают на кровать, а потом Аня садится рядом, и её пальцы касаются моей щеки, медленно поглаживая. Приятный жест, и я даже перестаю думать о том, что было бы неплохо её видеть. Слепота подарила мне более чувствительную к прикосновениям кожу, поэтому прикосновения ощущались так… так непривычно ясно. В следующий момент она целует меня – сначала в лоб, потом в нос, обе щеки, подбородок и, наконец, подбирается к губам. Целует коротко, но с нежностью – такой отчаянной и одновременно полной робости. Словно она боялась. - Ты боишься? – спрашиваю я, отстраняясь ровно на столько, сколько было нужно, чтобы я могла сказать слово. Она молчит какое-то время, обнимая меня за плечи. Сейчас я вновь начала думать, что не видеть – плохо, потому что, если бы я видела, я бы смогла прочитать её эмоции, понять, о чём она думает, не обидели ли её мои слова… - Я боюсь, что моё предложение будет отвергнуто… - наконец говорит она. – Я не хочу без твоего согласия это делать. Сердце замирает. Я сглотнула. - Делать что? - Я… я хочу тебя.