No light

Дом в огне. Я слепо мечусь по комнатам, пытаясь понять, как выбраться из этого чужого для меня здания. Я впервые пришла на вечеринку и тут же попала в передрягу. Никто, кажется, не понял, как часть фейерверка, который запускала какая-то компания на улице, могла попасть на балкон дома, в котором отмечала день рождения Нэнси, моя подруга, но все много раз убеждались, что всё самое неприятное и, казалось бы, невозможное, вполне возможно. Вы ведь слышали о законе подлости? Здесь как раз-таки его действие проглядывается вполне ясно. У меня уже опалены брови и волосы. Кажется, скоро я сама загорюсь от этого безжалостного огня вокруг. Глазам больно от дыма, их обжигает яркостью красок вокруг, и мне приходится щуриться, хотя я и так почти ничего не вижу. Мне уже почти нечем дышать, я на грани потери сознания. Кажется, меня держит только ослиное упрямство – я должна выжить! Я слышу крики с улицы – мои друзья уже выбежали на улицу и теперь ищут меня. Я слышу свое имя… «Мария, Мария, где ты?!» - кричат они. Ах, если б я сама знала, где я! Я касаюсь стены плечом и тут же взвизгиваю. Она разваливается, а мое плечо мигом сожжено чуть ли не до мяса. Такой боли я не испытывала за свои недолгие семнадцать лет. Странно, я на грани смерти, а думаю о том, какую боль сейчас чувствую. Хотя думать о таком вполне типично для меня. Часто я сижу с отсутствующим выражением лица, а люди думают, что грущу. Раздражает. Хочется сказать им, что я не грущу, а, в отличие от них, думаю. Кашель, вызванный дымом, возвращает меня в реальность. Я бреду куда-то вперед, врезаюсь в очередную стену всем телом, огонь касается даже моего лица. Я кричу, но не слышу собственного крика. Стена обваливается, и я оказываюсь… Прямо на улице… Вокруг всё как-то мутно, я вижу Нэнси и Нину, они бросились ко мне. Как только они схватили меня за руки, я закричала вновь от пронзившей боли. Эти идиотки не видят, что я вся обожжена? Не понимают, что меня нельзя трогать?! - Мне больно! – кричу я. – Нина, отпусти меня! Отпусти! Больше я ничего не могу сказать. Зрение мутнеет еще сильнее, и я опадаю в чужих руках. Меня всё еще держат, сдирая остатки обожженной кожи, но я уже не чувствую боли. Когда ко мне подбегают врачи, я слабо улыбаюсь, кашляю – кажется, кровью, - и теряю сознание. Сквозь дымку забытья я чувствую, как меня тащат куда-то, наверное, в машину, чувствую, как кладут на что-то вроде кушетки, чувствую укол, чувствую, как обожженную кожу чем-то обрабатывают, но у меня нет сил кричать, да я и не чувствую боли. Как смешно – из этого пожара все выбрались почти без повреждений, а я так пострадала… Интересно, выживу ли я? Да какая разница. Я была бы не Марией Ореховой, если б не попала в такое дерьмо.