Право на искупление

Яркое солнце осветило комнату и солнечный лучик пробежался по стене, скользнул на кровать, а потом на лицо брюнетки. Елена сморщилась, но не проснулась. Дверь тихо открылась и по деревянному полу раздались легкие шаги. В комнату зашли две девчонки в розовой пижаме с цветочками. Каштановые длинные волосы растрепались и прическа девочек называлась "а-ля одуванчик". Сара, сонно потирая глазки, капризно шепотом спросила: - Ну зачем ты меня разбудила, - девочка зевнула, - Мама тоже спит. - Ну давай с ней поспим? - предложила, скорее спросила, Катерина. Девочки переглянулись и залезли на кровать, обнимая Елену с двух сторон, накрылись одеялом и счастливо закрыли глазки.

***

Израиль. Иерусалим. Солнце уже давно взошло над городом. И Элайджа первым же делом, приехав в клинику, направился проверить тяжело больных. - Мистер Элайжда? - Да, Мари, - произнес Элайджа, отрывая взгляд от медицинской карточки Кэтрин. Прошло два дня после операции, а девушка до сих пор не очнулась. - Мисс Петрова очнулась. Элайджа, подорвавшись, побежал в палату. Не обращая внимание на изумленных сотрудников. В палате, на койке сидела бледная Кэтрин. Она так и не поняла, где находится. Сиделка не знала не английского, не итальянского, не французского. Опечалившись, Кэтрин, решила по местности определить, где находится, но встать ей не дала чернокожая тетка. Тогда Кэтрин начала ругаться всеми матами на разных языках, какие только знала, не зря они с Еленой учили, украдкой от родителей только ругательные фразы. На пятнадцатом выражении, дама не выдержала и сбежала. Теперь Кэтрин сидела и ждала ее, чтобы продолжить свой спектакль. Наконец, дверь скрипнула и открылась. Кэтрин приготовилась начать гневную тираду, но не смогла вымолвить не звука, на пороге стоял тот, кого она пыталась забыть семь лет – Элайджа Майклсон.

***

Мистик-Фоллз. Елена почувствовала, что не одна в постели. Она ликовала, неужели Деймон вернулся, приоткрыв один глаз, девушка заметила на себе каштановые волосы и их обладателей. Улыбнувшись, она тихо освободилась от объятий девочек и скрылась в ванной. Приняв душ, брюнетка высушила волосы и расчесала их, решив не выпрямлять. Потом девушка вернулась снова в комнату и, бросив взгляд на тумбочку, увидела записку. Подойдя поближе, Гилберт развернула записку и принялась читать: Хей, подруга, прошу меня простить, но я померилась с Мэттом. Я тебе не рассказывала, но он мой муж. Плюс ко всему, я беременна. Не злись, пожалуйста, но я уехала. Близняшки так мило спят. У-и-и-и, себе таких хочу. Так, я отвлеклась, так вот, я заходила в комнату, но ты была в душе. Возле кровати пакет с одеждой. Р.С. Прости, что оставляю один на один с той дурой Беверли. Целую, твоя неповторимая подруга. Ребекка. Прочитав, Елена вздохнула, заметив пакеты, открыла их. Надев синие, местами потертые джинсы, серую майку- борцовку, она сверху накинула малиновую кофточку. Заглянув во второй пакет, достала и обула малиновые в тон кофте, бархатные балетки с острым носом. Подойдя к девочкам, Елена дернула одну из них за каштановую кудрявую прядь. Сара пыталась отмахнутся от назойливой мамы, но не получилось. В результате, детям пришлось встать.

***

Израиль. Иерусалим. Элайджа подошел к кровати Катерины и выдавил из себя слова: - Как Ваше самочувствие, Катерина? - Оу, мы с тобой уже на «Вы»? Ну ладно, - девушка ухмыльнулась и, встав с постели, прошептала Элайдже, - А как же наши совместные бурные ночи? Неужели забыл? Все прекрасно, мистер Майклсон. - Катерина, что Вы себе позволяете! - Мы такие серьезные... Что ты, что ты. Неужели забыл, как танцевал со мной на барной стойке в клубе? Вместо ответа, он притянул ее к себе и медленно поцеловал. Этот поцелуй не был страстным, в нем не было ненависти и желания подавить. Он был нежным, осторожным, даже робким. И Элайджа почувствовал, что она отвечает ему, так же осторожно, но доверчиво, может, даже с надеждой... И отвечая на его поцелуй, Кэтрин вдруг ощутила, что маска, старательно возводимая ею, отделяющая и защищающая ее от окружающего мира, потихоньку тает, а в душе появляется очень светлое чувство.

***

Мистик-Фоллз. Елена стояла возле плиты на кухни, пытаясь приготовить близняшкам столь любимую им и ненавистную ей манную кашу. На кухню, держа в руках маленького черненького щенка, забежала Сара, следом за ней с визгом: - Отдай Плюшку! - кричала Катерина. - Девочки, не ссорьтесь, - встряла брюнетка, упорно ища по полкам тарелки. - Вот они, - Сара отпустила, скулящего Плюшку и, нагнувшись, достала посуду. Елена, положив кашу на тарелки и усадив девочек за стол, налила им апельсиновый сок. - Мама! - Что? – Гилберт отвлеклась от приготовления кофе. - А папа такую кашу не умеет. Бабушка говорит, что у его руки не из того места растут. А сделай торт! - Деймон же великолепно готовит,- удивилась Елена, присаживаясь с чашкой кофе за стол, - Я не умею печь торт. - Научишься, а мы поможем! - воскликнула Катерина - Мы поможем, - добавила Сара. Посмотрев на недоуменный взгляд мамы, девочки продолжили: - Так что, заметано? - Заметано, - улыбнулась теплой улыбкой Елена.

***

Израиль. Иерусалим. Кэтрин, открыв глаза, обнаружила, что никого нет и возмутилась: - Трус! Затащил невинную девушку в постель и смылся. - Ты невинная девушка? - мужчина с грудой пакетов появился в палате, - Не смеши меня! - Элайджа,- капризно сказала Кэтрин, - Где ты был? - Я? - переспросил он, - Купил тебе одежду, белье, шампунь, косметику и еду. Не будешь же ты ходить голой. - Чего ж, не буду, - улыбнулась брюнетка, - Могу. Ты мне расческу купил? - Не позволю. Ты - только моя, - Элайджа подошел к кровати и, присев, заключил девушку в свои объятия. - Твоя, - прошептала Катерина, прижимаясь к нему, - Так, что там с моей расческой? - Я тебе все купил. Сходишь в душ и оденешься. - Ты сходишь со мной? - лукаво поинтересовалась Кэтрин. - Нет. Как только будешь готова, придешь в мой кабинет. - объяснил девушке мужчина. - Эти нелюди не знают английский, - возмутилась Кэтрин. - Спросишь Майклсона и тебя отведут.- произнес Элайджа, вставая и собираясь выходить, - И, Кэтрин, я люблю тебя и не когда не брошу. - Я тебя тоже люблю, улыбнулась Катерина, скрываясь в ванной. - И я не когда не была замужем. - Откуда ты знаешь? - удивился брюнет. - Мне Деймон рассказал. - пояснила Кэтрин закрывая в ванной дверь. Там девушка приняла душ и, заглянув в пакеты возмутилась, но одев джинсовые шорты с кружевом, белым топом на бретельках и обув босоножки и перекусив на ходу, вышла из палаты. - Мне нужен Элайджа Майклсон, - мило улыбнувшись первой же женщине, спросила брюнетка. - Что? - Дура, - прошипела Катерина и заорала на всю клинику: - Элайджа! Выходи, подлый трус! На крик все сбежались в том числе и Элайджа, кабинет которого находился на против. - Кэтрин, ты что творишь? - О, нашелся, - проговорила брюнетка и обвила руками шею мужчины. - Что за спектакль ты устроила? - прошипел мужчина, уводя Кэтрин в кабинет. - Милый, прости!- воскликнула она. - Я не обижаюсь. - прошептал Элайджа, закрывая дверь и зарываясь лицом в волосы девушки. - Эл, а ты заберешь меня с собой в твой дом? - Конечно, Кэтрин, - улыбнулся мужчина, - Кстати, у тебя хорошие анализы. - Знаешь, Элайджа, а ты идиот, - произнесла Кэтрин, потянув его на балкон, - Семь лет зря потеряли. - Оба виновны, - произнес Майклсон, страстно целуя ее.