Интерпретация для отморозков с оркестром.(В обработке К. Ленга)

(Mike Shinoda - Spell It Out) Блоквелл болтал минут двадцать, расписывая радужные перспективы, которые ожидали меня в «Цербере». Он настолько увлекся, что казалось, будто ему важнее было слышать собственный голос, чем убедить меня. В данной ситуации это было плюсом — его пылкость давала мне время обдумать собственные варианты действий. А было всего два. Вариант номер один — канонический. Я соглашаюсь, и добрый дядя хлопочет о том, чтобы меня перевели в менее охраняемую тюрьму, где меня и вытаскивают на свободу. Здесь все ожидаемо — и перспективы, и последствия. Вариант номер два — поинтереснее — неканонический. Я отказываюсь — меня оставляют гнить в тюряге. Просто и лаконично. Но не факт, ведь в таком случае я теперь являюсь свидетелем, хвостом, от которого надо будет избавиться. Серрано наверняка является их агентом, раз попытался на меня надавить. И то, что он не знал про мои (Ленга) заслуги было явным пиздежом. Я уверен процентов на девяносто, что Крыса был связан с «Цербером». Просто так меня оставлять не станут. Блоквелл рассказал мне об организации, он назвал мне имя. Самым безопасным вариантом в данной ситуации было бы согласиться. Но что бы я получил в итоге? Работа киллером? Пытать, убивать, калечить и предавать? А в итоге попасть под индокринацию Жнецов? Стать одним из многих, кому промоют мозги? Оригинальный Ленг согласился бы сразу. Но Я уже не он. Пускай у меня в голове его воспоминания. Я знаю, что могу драться и убивать так же, как и он. Но в той, уже прошлой, жизни я всегда старался поступать по совести. Конечно, это глупо и недальновидно. Наверное, где-то даже преступно. И все же пересилить себя я не мог. Мысли о прошлом напомнили о себе с беспощадностью хищника, вцепившегося в добычу. ******************** До попадания меня звали Вадим. Вадим Крякин. Родился в Москве, в 1986 году. Ничего особенного про себя сказать не могу. Жил, учился, работал в средней школе преподавателем истории. Хе-хе. На что только не шел, чтобы заинтересовать учащихся в своём предмете. Э-э-эх, хорошие были времена... И вот сейчас я вспоминал моих учеников. Ребят, с которыми я общался. Были среди них даже такие, для кого я оказался положительным примером. И, вспоминая их, я натыкался на всплывавшие в голове уроки, мысли и идеи, которые я пытался донести до моих учеников. Кем бы я для них стал, если бы согласился на предложение Блоквелла? Я всегда считал, что если надо сражаться, то сражаться за правое дело. Если берешь в руки оружие, то пусть оно послужит идеям, которые ты считаешь правильными. Если драться, так до конца. Полного. Да, пафосно. Да, неоригинально и затерто до дыр. Но это мои убеждения. И если я соглашусь вступить в «Цербер», то, что станет с моими убеждениями? Ради чего мне корёжить и ломать себя? Каким целям я буду следовать? Я всегда был прямолинеен и всегда держался своих убеждений. Именно поэтому с «Цербером» и Призраком мне не по пути. Пусть я отсижу в тюрьме, зато одна террористическая группировка не получит одного хорошего солдата. Да и Шепард будет всё же полегче, когда Жнецы прилетят. Никого хуже канонного Ленга в перспективе быть не может, ведь так? (Уже значительно позднее — в 2186 — я всё время мысленно пытался раскроить себе череп о стену, вспоминая об этом моменте. Видимо, Мерфи со своим законом очень ревностно следит за такими идиотами, как я). Ну, а теперь — пришла пора сказать своё резкое «нет» трехголовым. ********************* Я решил сильно разозлить этого «говорилкина», чтобы не слушать в дальнейшем его несомненные попытки переубедить меня. — Итак, мистер Ленг, вы согласны? — вербовщик практически сиял — еще бы, «клиент» вот-вот окажется «на крючке»! (Половина местного «контингента» за такое предложение душу бы продала – и это была отнюдь не фигура речи в той ситуации.) Чего не знал «агитатор» — так это того, что сидящий перед ним не совсем тот, кого его организация искала. Впрочем, я и не собирался подыгрывать его иллюзиям. — Извините, можно задать Вам один ма-а-аленький вопрос? — как бы невзначай сменил я тему нашей «беседы», не отрываясь от созерцания солидной такой трещины на потолке. — Без проблем. Я с удовольствием Вам отвечу, мистер Ленг! — видимо, он только сейчас заметил, что на него вербуемый даже не смотрит (!). Я чуть слышно хмыкнул про себя: «Ну-ну» — Тогда поясните мне, пожалуйста, ещё раз — а вы, собственно, кто? — незаинтересованно перевел я на него свой взгляд с потолка, где тот неотрывно находился последние минуты три-четыре. — Извините? — его брови заметно поползли вверх. «Еще бы — ты ж так тут передо мной соловьем разливался — и все, как выясняется, насмарку» — Ваша организация. Что она вообще из себя представляет? Первичным невербальным ответом мне стали глаза этого «мистера» — по «старому советскому рублю» каждый. «Он что — всерьез думал, что про истинное лицо его организации никто, ничего и нигде не слышал? «Конспираторы», едрена вошь!..» — Вы — один из тайных проектов Альянса или простая террористическая ячейка, культивирующая ксенофобию среди нашей расы? Вы хотите, чтобы я убивал тех, на кого мне укажут, ради всего человечества? Или исключительно ради верхушки «Цербера» в лице Призрака? Что-то я не слышал в Вашей «презентации» (тут я выделил «кавычки» голосом) ответов на эти вопросы, мистер Блоквелл. Не желаете ли разъяснить столь немаловажные моменты для вашего потенциального «работника», м? — я вопросительно приподнял правую бровь, закончив свой мини-монолог. — Э-э-э... — мужик явно был в замешательстве. — Не утруждайте себя, право же, не стоит. Знаете, я ведь читал ваш манифест в экстранете. И мне категорически не понравилось то, что я там прочитал. — я, показывая, что мне скучно, демонстративно зевнул, одновременно закатив глаза. — Но... — Слишком претенциозно. Возникает такое ощущение, что вашего Призрака в детстве кто-то обидел и теперь он просто мстит всем, кто не из его организации, — я сознательно перешел на личности, чтобы не оставлять обратной дороги в разговоре — ни себе, ни ему. — Ну, или его в детстве кто-то из родных не долюбил. Или, что более вероятно — уронил головой вниз на лестницу, причем этажа так с пятидесятого. — Да как!.. — Я понимаю, почему вы злитесь, мистер Блоквелл — это нормальная человеческая реакция на раздражитель. Интересно, как долго ваша аналитическая группа собирала на меня досье? Не расскажете мне случаем, сколько часов они составляли мой психологический портрет? И все зря — какая незадача, — я безмятежно улыбнулся, глядя в его наливающиеся звериным бешенством глаза. — Мистер Ленг!.. — вербовщик уже кипел, как раскаленный чайник. — Я думаю, что здесь мы с вами закончили, мистер Блоквелл. Что бы вы ни сказали, моим ответом всегда будет (И-е-э-эх!) «нет». — я, закрыв глаза, снова демонстративно зевнул в конце. Если бы мои руки не были бы зафиксированы, то для дополнительного эффекта я бы ещё аккуратно прикрыл рот рукой. Но что поделать. Человек «Цербера» не сказал мне более ни единого слова. Он немножко потренировался в прожигании во мне дыр своими глазами, а после просто собрал свои информационные планшеты и ушёл. И слава округлостям Миранды, ведь мне совсем не улыбалось выслушивать о себе всё, что он обо мне думал. В камеру меня вернули еще примерно через час. На перекличку смысла идти уже никакого не было. По пути я размышлял о своем будущем. О пакостях, которые Серрано наверняка уже начал готовить для меня. О том, что меня ждало на моем пути. Жалел ли я? Нисколько. Я сделал свой выбор, и скажу вам сразу — это было одним из лучших решений за мои две короткие жизни. ************************** Прошло полгода с моего попадания. И, несмотря на то, что я провел их в тюряге, эти полгода не были такими уж плохими, как я изначально ожидал. Мне удалось полностью освоить воспоминания и умения прошлого Ленга — это был плюс. И, несмотря на попытки Крысы подгадить моему существованию (а это был минус), жизнь была относительно неплохой. То, что я разозлил Серрано, добавило мне авторитета в глазах некоторых заключенных и охранников — а с ним появился доступ и к некоторым, так сказать, «бонусам». К примеру, за примерное поведение мне разрешили забирать с возвратом электронные книги из библиотеки. Я просто глотал различные учебники по истории, психологии и литературе других рас. Как ни странно, но у батарианцев была очень неплохая поэзия, если она не касалась воспевания их социального строя, лидерства и мировоззрения. Что составляло по наполнению примерно 85% всей их литературы. Нет во Вселенной совершенства, вестимо... Мой приобретенный авторитет также позволил мне завести знакомства с некоторыми влиятельными товарищами. В конце концов, зачем плодить врагов, если можно пойти на компромисс, от которого обе стороны только выиграют? («Цербер» с Серрано не считаются.) Если бы мне понадобилось, то я мог бы воспользоваться этими связями, чтобы достать что-нибудь не совсем легальное, но этой услугой мне воспользоваться так и не удалось, поскольку всеми нелюбимый охранник из любимчиков Серрано с незаурядным постоянством (читай: ежедневно) проводил в моей камере шмон едва ли не сверху донизу. Но всё это лирика. В один ничем не примечательный день, когда в тюрьме «Дум Холлс» был обед по расписанию, ко мне за стол подсел один из заключенных. Его звали Джейсон Тортон. В принципе неплохой малый: в разборки не лез, держался в основном независимо. Даже так сразу и не скажешь, что он бывший сотрудник разведки Альянса, который сливал информацию ГОР. — Ты не слышал о гостях? — он спросил меня с какой-то торжественностью в голосе. — А должен? — спросил я недовольно. Время на прием пищи было сильно ограничено, ведь в столовой умещалось от силы человек 350, в то время как «постояльцев» здесь было около пяти тысяч. — Ну, ты даешь! Охрана об этом уже целые сутки судачит! «Ого. Да он просто возмущен моим незнанием» — И? Они много о чем болтают. Я что, должен прислушиваться к каждой сплетне? — я не мог не проворчать. — Что за гости? — К нам сегодня утром прибыло двое из N7! — воскликнул он снова. — И не в качестве заключенных. «Опа.А вот это уже интересно. Зачем двум элитным оперативникам флота Альянса прилетать в это Богом забытое место? Хотя... Может быть, вернее будет задать вопрос 'за кем'?» Внезапно прозвучал взрыв. Так и хотелось пропеть про «огни, которые погасли в доме». Что было правдой. Столовая и, как я подозревал, вся тюрьма погрузились во тьму. К моему полнейшему опупению, врубился аварийный свет. Сказать, что это было хреново — было бы очень сильно приуменьшить всю ту задницу, где я оказался. Вся энергосистема тюрьмы была продублирована. В случае перебоев должна заработать запасная сеть энергопотребления. Если обе системы не работали, значит, случилось что-то очень плохое, раз приходилось включать аварийку. Аварийной системы хватало только на то, чтобы обеспечить током системы жизнеобеспечения и тусклый свет. А вот все остальное — куда входили и охранные системы, и замки на камерах особо опасных заключенных (которыми являлись полные психи и маньяки), и системы ПВО/ПКО — оказалось отключено. Так что ничего удивительного в том, что вокруг началось мочилово, я не нашел. «Вот за что мне все это, Господи?»