Маски

      Су-Вон действительно искусно управляется с мечом. Он не так устрашающе силен, как Громовой Зверь, и не так стремителен и точен, как Ао. Бывший император хорошо обучен ремеслу, не более. Но все его выпады и удары кажутся прекрасно отрепетированным театральным представлением. Иногда они показывают окружающим его силу, иногда - слабость, но никогда не бывают просто механическими взмахами руки. Каждое движение, каждый точно выверенный жест, весь бой - отлично показанный спектакль. Актер знает, чем тот должен закончиться, и прилагает все силы, развивая сценарий. Все свое мастерство.       Шинья не всегда может понять советника. Сейрю все чаще молчит, а когда появляется острая необходимость в словах - вытягивает их из себя силой, выдёргивает пальцами из горла, отрывисто и кратко. Почему так вышло?       Ведь раньше он страстно мечтал хоть с кем-нибудь общаться. Но сейчас, спустя столько лет, темнота подземных пещер засела слишком глубоко.       Синий Дракон молчит, и Су-Вон при нем не играет, снимает с лица затекшую улыбку и иногда неспешно что-то рассказывает. Бывает - жалуется. Бывает - благодарит. Шинья лишь смутно догадывается за что.       Зачем радушно встречать тех, кто не переносит тебя и цедит слова сквозь зубы? Зачем пытаться изменить всех, кто невежественен и предпочитает делать вид, что мир стоит на месте? Зачем сидеть за одним столом с людьми, которые ценят золото выше человеческих жизней? И почему нельзя никого просить о помощи?       Иона путешествовала по стране, самолично выдворяя плотно засевшую коррупцию и пытаясь вытащить страну из полной разрухи. Все остальные драконы были с ней, Синий - приглядывал за бывшим императором, помилованным и оставшимся в замке в качестве советника. Дипломат, отличный стратег и политик, Су-Вон занимался торговыми отношениями между государствами, межклановым сотрудничеством и новыми налоговой и законодательной системами. Не на троне, но - рядом. Как будто ничего не изменилось, только нет больше меча, нет короны и нет свободы. Жизнь в клетке размером с королевский дворец, таков приговор за совершенные поступки.       Когда они оставались наедине, Су-Вон снимал маски: с себя - театральности, радушия и безграничного терпения, с Шиньи - одиночества, зажатости и вины. Маска Сейрю падала с грохотом на пол, но Дракону иногда казалось, что он слышит два удара, будто улыбка бывшего императора тоже была из дерева, и падая вниз, раскалывалась пополам. Они оба жили в пещерах, только одна была наполнена пустотой, а вторая - безграничным потоком людей, но в обеих было невероятно трудно дышать. Невероятно трудно оставаться собой.       Су-Вон поцеловал его первым. Тогда, впервые, он просто обвил руками шею Сейрю и стоял вплотную, разглядывая глаза дракона. Шинья не понимал, как обычный человек видит хоть что-то, стоя так близко, но не смел отодвинуться или даже моргнуть. Руки советника оказались прохладными и нежными, будто фарфоровыми, они скользили по его щеке, и кожа под ними начинала гореть.       - Ты теплый, - Су-Вон шептал ему прямо в губы. Шептал это каждый раз, когда целовал его, вновь и вновь.       Шинья ответил на поцелуй. Тогда, впервые, он просто закрыл глаза и, кажется, в первый раз в жизни, перестал видеть что-либо вокруг. Язык тела давался ему куда лучше обычных слов, и губы сами по себе перехватили инициативу. Тогда и сейчас. Вновь и вновь.       Они занимались любовью днем и ночью, на мягких диванах и жестком полу, всегда абсолютно нагие. Один смотрел на другого, а второй разрешал смотреть - прямо в глаза или же на дрожащее от удовольствия тело. Сдерживаться было нельзя, это запрещало их негласное правило. Если ты хочешь - стони, кричи или искусывай губы в кровь. Если ты хочешь, сделай это, ведь когда все закончится, опять придется поднять с пола эти осточертевшие маски.       Су-Вон вновь добродушно улыбался бесконечной веренице прибывавших в замок на аудиенцию людей. Шинья вновь издалека замечал слегка дрожавшие уголки его губ.       Сейрю на секунду прикоснулся к своим. Он с нетерпением ждал вечера.