Приказ: двигаться вперёд!

Omnia praeclara - rara. (от лат.) Чтобы всё было прекрасно, случается редко.

Однако я – наивное дитя Чукотки. Любую байку приму за чистую монету. Старею наверно. Перестаю отличать собственный вымысел от действительности… в отличие от наёмников. Когда-то и я носил серо-синюю форму с нашивкой профиля орла. Вольный ястреб, для которого миссия превыше личных амбиций. Дятел я, а не ястреб! Пока «долбил» в одну точку меня уже деревом придавило, образно говоря. — Какая прекрасная речь… и заблуждение. Мои ценности отличаются, Хог, а значит… — Тазик-Щегол поднял безумный взгляд, а вместе с тем нацелил два пистолета в нас. — Осколок стоил больше любой из жизней!!! Я рефлекторно падаю на живот. За секунду до казни произошел еще один выстрел. Курок «Пустынного орла» зажимается, половина обоймы выпускается в потолок, ибо Лорд точным попаданием вышибает руку противника. Все время переговоров я не обращал внимания на шустрого наёмника, как, впрочем, до него не было дела у ренегата. А Лорд ждал момента, чтобы воспользоваться автоматом. Разъяренный Щегол кричит в ярости, открывая пальбу без разбора. Лорд смещается правее, и ударом ноги делает себе укрытие из опрокинутого металлического стола. Спектра наоборот куда-то шмыгнула влево и ведет оборону оттуда. Я же стреляю наотмашь из «Кольта» и заставляю ренегата спрятаться. Все-таки просто так он не намерен с жизнью расставаться. Я не даю ему вылезти. Суслик все еще в опасности. Мне вспомнился бой Юры против бандита на арене. Если мы будем отсиживаться и тупо тратить патроны, то Щегол победит быстро. Я махаю Лорду, дабы привлечь внимание, а потом жестикулирую, показывая на него и ребром ладони как бы прочерчивая сбоку округлость, а потом на себя, добавляя жест, будто держу над головой яблоко. Расшифровывается это как: «Ты обходи, а я прикрою». Пусть наёмник лишился слуха, но в боевой зоне действия необязательно слышать команды, чтобы их выполнить. Лорд понял меня, потому, когда я возобновил перестрелку, он побежал за колонну лифтов. Тазик-Щегол заметил движение. Он отстреливает остатки обоймы «Макарова» и прячется за колонну. Лорд почти пересек вестибюль, как ренегат с торжественной ухмылкой выскочил подобно черту из табакерки. Из дула пистолета ползет сизый зеленоватый дым. Оно сгущается, скапливаясь облаком перед ренегатом. Полагаю, ему прицелиться дым не помешает. Плохо. Очень плохо. Увы, я не могу похвастаться ловкостью и глазомером лучших стрелков Зоны. Даже Лорд и наш противник выбьют десятку, когда я уступлю на семь очков вперед. Зато я скорострел. Обидно, конечно, звучит, но я досылаю один патрон за другим как на тест-драйв оружия. — Лорд, осторожно! — Перекрикиваю я грохот кучной стрельбы, а потом машу рукой, ибо наёмник не услышит. Мои усилия не прошли напрасно. Спектра подключилась к прикрытию. Заговорил скорострельный комплекс «Грозы». Ренегат не смог толком прицелиться, а потому был вынужден распластаться на полу, а то сам бы стал решетом. Лорд вовремя сделал кувырок. Однако беда настигла, откуда не ждали. Наемник оказался как раз около покойницы. Я так думал. Окровавленная девчонка изо всех сил вцепилась в ногу Лорда. Она валит его на пол, не дает подняться, оплетая и прижимая телом ногу жертвы. От неожиданности наёмник даже выронил оружие. «Помоги,… пожалуйста, помоги…» – хрипит Тайна, цепляясь тонкими пальцами за край комбинезона. Я уже знаю, что произойдет, но помогать не стану. Я боюсь отвернуться и оставить без присмотра бессознательного напарника. И все же невольно отвлекаюсь на минутку. Восставшая из мертвых нависла над застопоренным мужчиной. Как только она поднялась достаточно, из ее груди, где видно багровый шрам, выпалило множество нитей. Алые пучки впились в жертву. При знакомстве с девчонкой я испытал на себе пагубное действие вампиризма. Вот только тогда Тайна очнулась и перерубила нити. Чуйка подсказывает, что быстро всё не закончится. — НЕТ! — Крикнула Спектра испуганно и стреляет в Тайну. Две пули впились в спину девчонки, но она даже не повела плечом. Между тем Лорд уже трясется в конвульсиях, конечности стали тоньше, скулы и ключицы заострились, а грудная клетка заметно опустилась. У Тайны же наоборот прекратилось кровотечение и появились силы, чтобы сесть. Будто наёмник подвергся ускоренному процессу анорексии. Зрелище, поистине, повергающее в ступор. Даже ренегат вольготно стоит, наблюдая за шоу. Он с упованием наслаждается актом обмена жизни и смерти. А Спектра другого мнения, от чего позабыла об осторожности. Желая прекратить происходящее самолично, она побежала на выручку напарнику. Бесполезный автомат откинут в сторону, а её искусственные ладони искрят слабыми искрами. Она собрала волю и ярость воедино для короткой атаки. Каждая секунда на счету… её откинуло внезапно в сторону на полпути, словно невидимый мимикрией кровосос сшиб с ног. В воздухе остался прочерченный дымовой след траектории особого патрона Щегла. Рана не смертельная, но по опыту жертвы Иванцова времени у нее немного. — Прости, Спектра, я не позволю прервать её. Если у этой дряни мой осколок, то она нужна мне живой. — Шипит пария, выкидывая пустой Макаров. — Я заполучу свое. — А ты уверен, Юра, что я тебя пропущу? — Голодное до крови мачете перекидывается из руки в руку. У меня есть еще свинец в «Кольте 1911», но я приберегу их к кульминации. — Остались только ты да я. Победишь, то уйдешь с девчонкой. Вот у нее действительно интересный артефакт. А если одержу верх я, — улыбка растягивается до ушей, — то не обессудь, - выбью все зубы себе на трофей. Усмехаясь, он показывает оскал. Неторопливо идет к открытому пространству и не сводит с меня насмешливого взгляда. Уверен в себе. Что ж я тоже настроен серьезно. Рука привыкает к грубой рукоятке мачете, в разминке кистью медленно поворачиваю в круговом движении. Мы начинаем наш танец. Каждый из нас делает попеременно короткие выпады. От таких атак очень легко увернуться, и это скорее направлено на разогрев и изучение тактики противника. По крайней мере, я точно внимательно слежу за ренегатом. Вердикт высказывать не отважусь, однако мне может помешать моя хромота. Его нож в два раза короче мачете, а значит, он будет стараться подойти ближе. Неправильный шаг может понизить мои шансы к победе. Тазик-Щегол держит руки слишком широко, оставив тело без защиты, но ловко отскакивает. Я нарочно открываюсь. Юра легко поддается на провокацию, устремляя жало мне в горло. Я ожидал подобного, потому сразу блокирую его руку локтём, а потом отталкиваю в сторону. Грудь противника открыта нараспашку. Мачете чиркает лезвием снизу вверх, задевает его бедро и рассекает материал плаща. Ренегат шипит от свежей раны и «закрывает» руками тело в хорошем блоке. А говорят, что на ошибках учиться стыдно. Сразу понял просчет. Только я не использую один и тот же прием дважды. Так что бесполезно. — Хорошо пошло. Я буду наносить столько порезов, сколько боли ты доставил окружающим. Каждая рана будет означать покалеченную или отнятую жизнь. Это тебе лично за наше знакомство. — Ни холодно, ни жарко. Он снова делает выпад, едва договорив ответ. Бьет он размашистыми движениями, как бы рисуя перед собой «икс». Я уклоняюсь назад и оступаюсь, ибо нога подернулась болезненным импульсом. Лезвие наотмашь проскользнуло по щеке. Черт! Мою рожу такая мелочь не испортит. А ренегат радуется нанесенной царапине, уверенный в преимуществе бесстрашно идет в атаку. На этот раз целится снова в горло, поддерживая «крестом» оружие. И блок, и дополнительная опора. Этот парень вообще думает или у него в голове антарктический ветер завывает? Тогда это объясняет его хладнокровность и бесстрашие. Я схватил его за запястье, протягивая мимо себя. По инерции с моим ускорением он летит вперед и неуклюже падает, а пока его тело в свободном полете, то напарывается на мое мачете животом. — Это тебе за Дуплета. А это… — я атакую оголенную поясницу противника; ровная красная линия чертится в мгновение, — за сержанта Иванцова! Я не намерен останавливаться. Тем паче, когда всё идет как по маслу, а ровное дыхание уже сбилось к чертям чернобыльским. Я готов нанести третий глубокий порез, но ренегат перекатывается и даже успевает ранить мне обе ляжки. Куда этот выродок скачет? Меня не получается толком ударить, так он решил на беспомощного Суслика напасть. Врёшь - не уйдешь! Мне голову такая наглость совсем затуманила. Я и сам не могу толком объяснить, как догнал ренегата и как безжалостно стал кромсать его плоть. Тазик-Щегол вопит, закрывается руками и пытается воткнуть в мой живот оружие. — За Спектру! За Лорда! За Тайну! — Я задыхаюсь в крике. Рукава ренегата черные от крови. Он едва сдерживает натиск, а я набираю в грудь воздуха на решающий удар. — Не прощу, сука. За друга Костю! Глубокая рана рассекает лоб, левый глаз и скулу Юры. Он падает с диким воплем, зажимая ладонью лицо. Мои руки дрожат от напряжения и гнева. Холодное оружие досыта напилось крови. Но я больше не в силах сделать хоть что-то. Скалится и тянется к ножу. Не знаю, откуда он черпает силы, но я буду стоять до конца. Буду атлантом на пути в тихую бухту. Буду сражаться за друзей до последнего вздоха. Что ты будешь делать? Он словно прочитал вопрос в моем взгляде. Поверженный противник в ужасе буксует спиной вперед и панически вскакивает. Он обескуражен. Резаные раны, разбитая губа и глубокая полоса вместо левого глаза – напуганное раненное существо. Ковыляя, ренегат ретируется быстро насколько возможно. Таким он был только при первой встрече с полтергейстом. Эх, Жорик, монстр мелкий, я уже скучаю. Как тогда без оружия и бонусов Юре будет тяжко. Он наверняка выкрутится. Мы еще узнаем о нем, в этом я не сомневаюсь. — Ур-р-р-ва-а-а-а! Слышится знакомый устрашающий вой сзади. В шахте лифта сидит маленькое существо с бездонными глазами. Сперва я испугался, ведь последние события противоречили. К тому же полтергейст крупнее телосложением и теперь похож на пятилетнего ребенка, чем на годовалого малыша. Голова пропорциональной туловищу, ручки длиннее и худее. А еще цвет окружающей ауры темно-синий. — Сур - си-и-и. — Присвистывает полтергейст, растягивая губы в подобие улыбки. Только сейчас я замечаю, что помещение оккупировал не один мутант, а целых пять! Один дергает за косу Тайну, (девчонка зависла в экстазе, сидя на трупе), еще трое крутятся около меня и один в лифте. Что-то мне подсказывает, что ренегат испугался не моей супер стойки, а этих копий. Полтергейсты как отражения друг друга. Те, что около меня, начинают дергать. А один нагло взобрался на плечо и тыкает в раненную щёку. — А ну рассосались, засранцы! — Ору я, размахивая руками. А полтергейст на плече обнял за шею и мягко урчит. — Забираю свои слова обратно: уже не скучаю. Жорик, отлепись! Услышав кличку, малыш радостно взвизгнул. А меня облепили все копии. Спасите! Жестокое нападение мутанта на человека! Столько объятий и тисканий я не переживу. Мне одного нахлебника хватало за глаза, а во множественном числе – вообще вынос мозга. Никакого Выжигателя не надо. Все полтергейсты, за исключением Жоры на плече, мигают как лампочки новогодней гирлянды. То вспыхивают голубоватым всполохом, то исчезнут на пару секунд. Я бурно перевариваю факт, что чувствую касания малыша по всему телу. — Настоящий здесь ты? — спрашиваю я образец наглости, что продолжает обнимать за шею. — Остальное иллюзия. Погоди. Ты меня током щёлкаешь? Ах, ты ж етишь ваш корень! Я рассекаю мелочь у ног мачете, и они с громовым раскатом взрываются. Вот как полтергейст отклонил траекторию пули. Когда он успел освоить подобный трюк? Хотя это скорее риторический вопрос. Мне больше интересно: поставил полтергейст клона случайно, инстинктивно или же осознано защитил члена стаи? К Тайне существо питает только положительные нежные братские чувства. Толком же неизвестно как устроена иерархия стаи полтергейстов. И правильно ли называть их группы стаями? То, как полтергейсты сплоченно нападали на нас в Рыжем лесу, скорее ментальное братство. — Пойдем, Жора, надо Косте помочь. Детеныш, словно одобряя предложение, нетерпеливо прыгает, свисая на шее. Все же его долго не было с нами. Обычно он от меня шарахается. При первой встрече я хотел его застрелить. Зато сейчас прилип ко мне пиявкой. Подозреваю, Жору таскать на плече раньше было легче. Вот ведь вымахал! Рана пустяковая, но как я отметил ранее: коленная чашечка раздроблена. Сначала перетянул ему ногу ремнем, и после привел парня в чувство. Суслик сморщился от боли. — Сейчас, потерпи брат, я тебя подлатаю. Надо ногу закрепить. — Хог. — Морфин тоже найдется. Не переживай. — Хог… — Что, Суслик? Я отвлекаюсь от суетных хлопот, обращая на требовательный зов. В его глазах растет горечь и вырывается наружу замкнутая скорбь. Он шумно выдыхает. Если я промолчу, то парень окончательно погрузится в себя. — Чего раскис? Ну-ка сопли проглотил. — Мы снова вдвоем. — Дурень ты, Суслик. — Улыбаюсь я, проникаясь его чувствами. — Жива Тайна. Целее тебя будет. — Я запустил руку за шиворот, вытягивая наглую морду. — Прячется, засранец. Помнит, как ты на него накричал вчера. Суслик радостно всхлипывает, тянет руки и даже позабыл, почему вынужден лежать. Испуг сменяется завыванием средним по звуку плача и смеха. Полтергейст осторожно спускается на руки хозяина, а Суслик больше не сдерживаясь, заключает мелкого в объятья. Испуская вибрации, Жорик ласкается в ответ. Кажется, мою грубость тоже растопила трогательность момента. — Жорик, малыш, прости меня. Я так сильно испугался за тебя! Не улетай больше, проказник. Папочка волновался. — Папочка?! Ты серьезно? — Подавился я усмешкой. — А Тайна будет мамочкой. Согласен, малыш? — Суслик ласково теребит полтергейста за щеку, от чего детеныш только счастлив. — Я уже говорил, что скучаю по жизни одиночки? Более странного союза я и представить не мог. Так что я пас. — Так значит… ты потом уйдешь? — Нет. Дурная твоя башка. Это значит, что девка с каменным сердцем и артефактопоедатель будут жечь мне нервы дальше. Только мне звания не надо давать. Я – Хог, бывший наёмник и бывалый сталкер, который на дух не переносит подобную чепуху. — Ты не меняешься. Суслик откидывается на пол, продолжая обнимать полтергейста. Действие морфина скоро начнется, и мы сможем, наконец, подняться. А пока у меня есть минутка, я проверю остальных членов разбитой команды. Сперва аккуратно снял Тайну с покойного. Честно говоря, мне было страшно дотрагиваться до замершей в экстазе девушки, камень в груди которой испускает ровный багрянец. Она поддалась мягко и вяло, будто тело тряпичное. Ровное дыхание и румянец на щеках: признак жизни. Не знаю кто она и по чьей вине она такая, но я не вправе осуждать ее за желание к жизни. Если человека зажать у отвесной пропасти и вручить оружие, то неважно, сколько противников будет на пути, ибо человек с врожденным чувством самосохранения попытается пробиться. Тайна приоткрыла темно-шоколадные глаза, но в затуманенном взгляде нет осознанности. Оклемается. На высушенную мумию Лорда без слез не взглянешь. Если после нас здесь все-таки окажутся люди, то серый древний труп доставит немало загадок, как по поводу смерти усопшего, так и лаборатории Х-13. Мне тяжело признать, что человек был жив совсем недавно. Кажется, затянулось на час или вечность, а сам бой занял меньше десяти минут. Упокой его Зона, своего романтика и авантюриста. Уж он-то заслужил покой. А вот второй наёмник еще жив. Хотя это относительно. Крови, как после Суслика, у девушки не натекло. Однако она выглядит ничуть не лучше как в предсмертную минуту долговца. Я обнаружил ее с отрезанным рукавом, который послужил жгутом. Предплечье набухло бурым наростом размером с апельсин. Кожа руки покрылась язвами, что растут в размерах сжигаемые изнутри. Артефакт, испускающий зеленое марево сокращает ее жизнь быстро и мучительно. Спектра покрылась испариной, она прикусила губу до крови от невыносимых страданий. — Рана не глубокая, но… — Но я всё же умру. — Перебила холодно Спектра. — Я не это хотел сказать. — Мне можно не врать. Отлично поняла свою участь. — Ты же сама говорила, что медик. Если прооперировать, если вырезать опухоль? Почему сдаешься? Жива же еще. — Ненадолго. Я останусь с Лордом. — Хватит! А ну прекратила свои бабские истерики! Ты дошла сюда, только благодаря тому, что шла вперед. Если сдашься, то проку от твоей миссии, проку от всех смертей? Всё, заткнулась и терпи. Сейчас вырежу заразу, а потом выбью дурь из башки. — Я подставляю мачете к опухоли, а руки трясет. Свои слова не внушают мне веры ни в решение, ни возможность спасения наёмницы. Спектра взяла меня за руку. Сначала я подумал, чтобы легче вытерпеть боль или просто успокоиться перед операцией. Нет, она морально поддерживает меня. Как и за всё время знакомства, она уверена в себе. И впервые она улыбнулась. Искренне. Это напомнило сержанта. Такая же обреченная надежда во взгляде. — Хог, сделай одолжение: закончи мои муки. Опухоль может убить меня через час или два, и все это время мне придется заживо гнить. За практику работы в больнице, я сочувствовала тяжело больным и злилась на людей, которые боялись взять ответственность закончить страдания принудительно. А сотни недолюдей, гниют под капельницами, даже не приходят в сознание. Это страшно: быть мучеником при жизни. Прошу, не давай мне повода ненавидеть тебя, как их. — Спектра обнимает мою руку с рукоятью и направляет кончик лезвия себе под грудь. — Освободи меня. Да что с ней не так? Почему? Я тяну мачете на себя, чтобы убрать. Я не смогу. Только не снова. — Моё спасение в смерти. Прошу! Я никого никогда не умоляла кроме тебя, Хог. Пожалуйста. Ее глаза блеснули от скопившихся слез. Слабак я. Раньше за деньги по лоскутам человека резал, а теперь даже из гуманности не могу откликнуться на просьбу. Потому сжимаю рукоять крепче и совершаю то, что считаю компромиссом: неожиданно бью в висок наёмнице рукояткой. Удар получился сильным, девушка дернулась головой и потеряла сознание. Пульс, однако, есть слабенький. Если ей повезет, то опухоль сожжет ее во сне. Хотела спокойствия? Что ж я могу продлить, если таково твое желание. Маленькая таблетка снотворного не даст Спектре проснуться. И вроде бы я не вонзил в нее клинок, но сердце защемило. Не хотел я такой развязки нашей встречи. Потому говорю ритуальные сталкерские слова, чтобы облегчить свою вину: — Упокой тебя Зона, Спектра. Так как я единственный, кто толком остался на ногах, то пришлось попотеть. Сначала Тайну в чувство приводил, потом сооружал крепеж на ногу Суслика и импровизированный костыль. Но самый тяжелый Сизифов труд был поднимать восьмидесяти семи килограммовое чудо по вертикальной лестнице! Хорошо, что я буквально на последней перекладине не уронил парня, как тот камень, который герой в наказание тщетно поднимал на гору. Слава Черному Сталкеру, такого не случилось. Но больше всего я переживал по поводу невозможности смотреть вверх, где маячила девчонка. Такое упущение в моей бренной жизни: не оценить девушку снизу. Эх. Город мёртвых. Я представлял множество раз, что же почувствую когда окажусь здесь. Авантюру, радость, угнетение, страх или восторг? Ничего я не ощутил кроме холодного сумеречного воздуха. Может, конечно, балласт отвлекает. Хотя мы просто вылезли в районе дачных участков на северо-западе от города энергетиков. Едва можно заметить знаменитую трубу четвертого энергоблока. Так. Сконцентрируйся, Хог. В первую очередь нужно позаботиться о безопасности. Потом налюбуюсь. Лабиринт садовых участков и полуразрушенные дачные избушки укрыли свору псов. Животные по звукам находятся где-то восточнее. И если мы срочно не уберемся с территории дикой своры, то обеспечим свыше тридцати голов шикарным завтраком. Суслик опирается на костыль и бежит, (если не скачет) стараясь изо всех сил. Я поддерживаю его и, честно говоря, немного не успеваю за прытью хромого. Авангардом стала Тайна, что приобрела хищный образ с автоматом. Шныряет вокруг в паре метров от нас, «прощупывая» дорогу. Энергичность бьет ключом. Ее напарником можно считать полтергейста, ибо он с не менее серьезным видом облетает окрестности и зачем-то подбирает разный мусор, который после показывает Тайне. У него свое понимание командной занятости. Опуская копошение опасной мутированной стаи позади нас, природа просыпается. Не так как на Тихих Холмах, где верещат кабаны, и раздается стрельба; и не как на болотах, где хлюпают в бочагах четырехглазые лягушки и болотные упыри шуршат рогозом. Здесь оглушительно тихо. Вороны и сороки галдят на ветвях в базарном споре. Мошки кружат над сладким кустом одичавшей малины. Ягоды переспели и осыпались розовым ковром. Зависть берет глядя на крупные, уже черные от сока, вишни. От ЧАЭС близко, кушать такую ягоду опасно. Хотя Суслика, наверно, не остановило бы. Но чтобы залезть на участок придется пробираться по зарослям высокой травы и трёхметрового борщевика. Белые зонтики соцветий колышутся на ветру, как верные стражи девственности сада. Мы могли переждать в лаборатории, но у меня приступы клаустрофобии сразу возникают. Брр! Не хочу снова по землю. А здание в четыре этажа, откуда мы вышли, не внушило доверия. Впереди здания большая пустая площадка, а сзади внушительный ряд из пятнадцати антенн выше соснового бора рядом. Такая громадная паутина мини электростанции выглядит странно на фоне одинокого кирпичного здания. Потому я жутко обрадовался, когда стали близки первые пятиэтажки на краю Припяти. — Вот сюда пойдем. И повыше. На уровне земли опасно сидеть. А я еще на пятой точке посидеть хочу. — Опять наверх… — скулит недовольно Костя. — Я проверю. — Тайна едва договорила, как забежала в подъезд. — Не хочу наверх… — А она ведь не спустится. — Усмехнулся я, прищурившись осматривая здание. Отсвет голубого марева полтергейста мелькает по этажам. То выглянет из-за разбитого стекла, то канет в дальних комнатах. Надо отдать должное девушке: она прочесала большую часть здания за оптимальное время. Мне уже в голову лезут мысли рождаемые паранойей. И снова хрупкое доверие дергается на тонкой нити. От рождения такой проницательностью не обладают. Кто-то ее учил расчетливости и, судя по всему, Тайна была отличницей на уроках выживания. Хотя насчет последнего я тоже сомневаюсь. Впереди еще много возможностей проверить загадочную девушку. — Чисто! — Машет она с крыши. — Я ж тебе говорил. Суслик недовольно завыл. — Рыцари после боя поднимались на вершину башни к даме, значит и ты сможешь. — Оптимистично уверяю я напарника. — Пять этажей всего! Для Кости такой подъем оказался каторгой. И я тоже преждевременно злорадствовал. Выслушал много не лестных высказываний в свой адрес. Но слов типа «зря ползли» я не скажу. Запоздало меня охватил тот самый восторг, которого я ждал. Вот она нетронутая годами красота безлюдного города! Припять превратилась в сплошную парковую зону с буйной растительностью, где заметны крыши монолитных домов и лабиринт улиц. Солнце еще не поднялось из-за горизонта, потому создается ощущение, будто город просто спит. Видно знаменитое колесо Обозрения, символ чернобыля, что так и не прокатило юных посетителей. Парк аттракционов должны были открыть на первое мая. Горожане готовились встретить праздник труда и мира, а были вынуждены покинуть свои квартиры навсегда. Припять была небольшим раем Советского союза с размеренным темпом жизни. Рядом работа, много магазинов, школы и детские садики. Где-то за стеной берез и тополей поодаль Дворец культуры Энергетик. А за ним река аналогично названию города, где целыми днями сидели на берегах заядлые рыбаки, а по руслу курсировали лодки. Если бы не оплошность в плановой эксплуатации реактора… я, несомненно, хотел бы жить здесь. Но время не повернуть вспять. Как не заставить Зону просто исчезнуть. Буду жив и не помру, то обязательно посещу те места. «Шарк. Шарк. Приём! Мы прорвались через заслон! Кто-нибудь есть на связи? Черт… неужели все передохли по дороге?! Шир. Шарк-шарк» Это заговорила рация Суслика. Он подключил усилитель, данный ему от сержанта, и поймал независимый сигнал. На фоне слышно стрельбу и внешние помехи, однако сигнал достаточно четкий. — Прием. Слышу вас! Мы – вольные сталкеры. Какова ситуация? — Спрашивает Суслик у неизвестных. «Наконец ответили! — Слышно вдох облегчения. — Мы тоже одиночки. Говорит командир группы Андрей Кулак. Собираем желающих в точке сбора для дальнейшего продвижения по Припяти. Вы далеко от улицы Дружба Народов? Милости просим» Тоже сталкеры? Да еще и поблизости. Это может означать, что Выжигатель мозгов отключили и сейчас толпа вооруженных до зубов одиночек, бандитов, группировки Долг и Свобода ведут борьбу за лучшие территории города! Как много же мы пропустили, пока находились в подземелье. Пока мы шли по своему пути, желая спастись самим, кто-то радикально поменял положение дел. Мы даже не первые, кто пробрался так далеко. Значит, если бы не ушли второпях в Лиманск, то, скорей всего, штурмовали Радар вместе с остальными. Да с тем же Андреем Кулаком например. Север Зоны был до недавнего мечтой. Сталкеры грезили попасть за Выжигатель мозгов. Миша Гоблин в том числе хотел попасть сюда. Но если бы не он, может, повернулось бы куда печальней. — Я-то надеялся на тишину и одиночество, а в итоге попали в самую круговерть. — Я уселся на крыше, торопиться некуда. — Как думаете: нам нужно к ним присоединяться? — Мы их не знаем. Вдруг это ловушка. Их наверняка больше. — Предположила Тайна, что доселе молчала, витая в своих мыслях. Переживает. — То есть пока они месятся - мы будем курить в сторонке? Тайна неуверенно кивнула. Видимо не совсем поняла сарказм. — Маленькой группой легче передвигаться незаметно. — Добавляет Суслик. — Тогда… — я растянул улыбку, взял рацию и приготовил официальный ответ нашей группы. — Кулак, это Хог, у нас трёхсотый. Планируете закреплять позицию базы? Тогда мы к вам! — ЧТО?! — В один голос заголосила молодежь. — Я, общим совещанием решил: в содружестве большой компании у нас есть шанс дожить до следующего дня. — На кой черт тогда спрашивал наше мнение? — Кричит парень. — Просто так. Дамочка с паранойей и парень с героизмом в заднице – плохие аргументы к выживанию. Вот будешь командиром, то принимай сложные решения. Неопытный еще пока. А по факту у нас ни провизии, ни боеприпаса. Если нагрянут хозяева территорий, то даже оскалиться не успеем. И к тому же сейчас самое лучшее влиться в ряды тех, у кого есть преимущество. Они поникли, осознавая наше невеселое положение. Кроме полтергейста, что уже добрался до подсумка Кости и вытянул спрятанный «Слизняк». Его не особо интересуют проблемы. Подросшего Жорика теперь не спрячешь в коробке, но оно не нужно. После происшествия в лаборатории не стоит за него беспокоиться. Волю и самостоятельность у него не занимать. Еще и нас защитить сумеет. Жора отвлекся на меня, словно услышал мысли и забавно сощурился детской счастливой улыбкой. В рации слышно смех. «Принято. Не ожидал тебя услышать, Хог. Рад, что тобой собаки не полакомились. Заберем вас по пути. Прежде времени не вылезайте. По нашим данным Припять кишит монолитом, и мы уйдем в окрестности. До связи!» — хрипит бодрым голосом рация. Кулак — один из знакомых сталкеров, который служил в воздушно-десантных войсках. У него прирожденный талант стратега и огромный лидерский дух. Работать с ним мне не довелось. А по слухам Кулак приравнивается к лучшим наставникам и командир без единой смертности подчиненных. Всё, как говорится, в кулаке держит. Потому неудивительно, что он отправился при первой же возможности за границу Радара, сплотив сталкеров. Тайна снова задумалась, глядя на пейзаж старого города. К ней на колени залез Жорик, требуя ненавязчиво ласки. На мягкие поглаживания маленький полтергейст отзывается урчанием. Родственные аномальные души. Суслик принялся сосредоточенно настраивать усилитель. Я вижу, как он сжимает в ладони нашивку. Смерть сержанта далась ему тяжелей. Исполняя посмертную волю, человек испытывает собственную значимость, чувство исполненного обещания и соответственно уважение к себе. То есть, грубо говоря, это нужно, чтобы утешить свой эгоизм. Но говорить такого Косте я не стану. Это неэтично и грубо по отношению к нему. Пусть утешит себя. И может сигнал спасет соклановцев Долга, что сейчас прорываются через Радар. Тем паче парень даже заслуживает одобрения за свои действия. Потому я постараюсь похвалить его. Как сказал покойный Иванцов: молодежь надо хвалить периодически, чтобы они не теряли стремления к большему. Всё же Костя старается. У него есть потенциал. Постепенно ночная холодная синева сменяет контрастность на более теплый оттенок. Солнце показалось из-за горизонта, небо окрасилось огненно-рыжим, а дневная звезда тоже стала ярче. Зарево касается кучевых облаков, отчего захватывает дыхание. Я замер, не в силах пошевелиться и нарушить утопическое чувство. Рассвет знаменует конец ночи и начало дня. Это конец нашему побегу и начало нового неизвестного приключения. Грядет отвоевание города. Первым делом нужно разведать обстановку, проредить численность противника и, конечно, соорудить базу. Беспрерывно воевать никто не может. Мы уже вовлечены во что-то большее, чем борьба за себя. До сих пор нам удавалось избежать крупных конфликтов, как нападение на НИИ Агропром или зачистка Темной Долины. Мы были в стороне, пока две крупные группировки воевали ежедневно. Но нельзя сказать, будто мы бродили куда вздумается. Нашим девизом было двигаться вперед. Отступление значило поражение. Правильно ли мы сделали, что шли в центр Зоны, не имея изначально такой цели – время покажет. Я рад каждой странной встрече и благодарен судьбе за возможность продолжать свое путешествие. И может судьбоносное рандеву уже поджидает своего часа где-то впереди.

Послесловие

Дыхание обрывается. Кровь заливает лицо, на языке чувствуется ее металлический привкус. Из горла вырывается крик ужаса. Он не может больше бежать, но страх заставляет конечности двигаться. Вслепую он выскакивает из узкого коридора в широкий подземный транспортный узел. Бронетранспортеры и старые грузовики ЗИЛ припаркованы в особых парковочных карманах. А вдалеке видно ослепляющий белый свет. Вдохновленный вторым дыханием, беглец ковыляет к скорому выходу. Его сковывает боль, и он падает на колени, едва ступив из тени туннеля. Холод остудил многочисленные ранения. Нет смысла пытаться убежать. Как приманка свежего мяса в сафари. Какая-нибудь тварь да учует. Или его догонят полтергейсты. Ренегат закричал. Все равно уже кто добьет и завершит никчемную жизнь. Клеймом парии отмечен он давно, задолго до прихода в Зону Отчуждения. Наверно еще с рождения Юра был признан изгоем общества. Мать бросила его как ненужный мусор. В интернате он провел детство без чего-либо личного. Даже имя "Юрий" ему кажется чужим. Несколько семей пытались взять мальчика на попечение, но нигде он не прижился. Приемные родители возвращали Юру обратно, опустив глаза. Стыд не оправдывает взрослых. Будучи подростком, парень сбежал. Шатался, где вздумается, не посещал школу и проводил долгие часы в полиции. Злоба заполняла его существо. Это повлекло за собой последствия в виде тюремного срока. Зеки не жаловали хмурого парня, что умудрился продлить свое заключение убийством тюремщика. Свободы как таковой он не почувствовал, когда отбыл наказание. И даже жалкие попытки встать на праведный путь порядочного гражданина были провальными. Общество презирает подобных отщепенцев. Все боятся, словно он переносчик опасной заразы. Зона Отчуждения должна была быть отдушиной, но и тут он встретил ненависть. Быть ренегатом не так плохо, как быть изгоем. Порой это два разных понятия. Однако из-за скверного характера мизантропа даже группировка ренегатов и бандитов не смогла обеспечить комфорт к существованию. В поиске себя, блуждая по болотам в одиночестве, Юра Щегол был обречен погибнуть, но нашел предзнаменование быть кем-то. Особый курьер воли Хозяев Зоны звучит весьма неплохо. Он осознал, что был всего лишь частичкой в огромной вселенной, когда дотронулся до загадочного камня ультрамаринового цвета, словно осколок ночного неба на ладони. Голос Хозяина Зоны связался с ним в ту же секунду и поручил миссию доставить осколок. У Юры, наконец, появилась цель и значимость. Это кружило голову, а сила, дарованная особым предметом, опьянила его окончательно. Знания о Зоне и ее порождениях втекали в мозг буквально из воздуха. Универсальным изобретением стали артефактные пули. Всего-то требовалось немного пороха, пустая гильза и обработанный камень для наконечника. Гордость за свою задумку стало еще одним новым неведомым чувством. Всё порушилось, когда мелкий детеныш полтергейста украл осколок. Ренегат отчаянно ударил наотмашь кулаком в землю. Алый отпечаток остался на светло-серой старой дороге. Он бьет в истерике асфальт, пытаясь заглушить душевные муки. Обильная кровь из глубокой раны стянула кожу на лице. Левый глаз безвозвратно потерян. Но многочисленные порезы кажутся мелочью. Потому снова и снова кулаки обрушиваются вниз, превращаясь в ободранное мясное месиво. В утреннем тумане впереди пробежала необычная рябь. Сначала безутешный ренегат подумал об аномалии. Ему доводилось видеть движущиеся комки энергии и это уже не столь удивительно. Но вот пробежала еще одна рябь, туман выпустил из объятий хорошо экипированных людей. Их камуфляж поддерживается мимикрией. Одеты они легко, но бронежилет и костюм составляют сложный хорошо защищенный комплект. Даже их оружие кажется инопланетным. Черты автоматов просматриваются в искажении, а остальные части словно сделаны из прозрачного пластика. Но это отнюдь не так. Их всего трое. Они направляются навстречу, внушая страх и трепет. От увиденного Юра замер статуей. В сознание проникает смирение. Ему некуда бежать. Да и далеко ли израненный напуганный жалкий человек сбежит от личных солдат Хозяев? Нет сомнения кто они и зачем сюда пришли. Забрать то, что Щегол-Тазик обязан был доставить. Прежде чем ренегат успел испугаться, солдаты заговорили в унисон одним голосом: — Непредусмотренные потери. Используем доктрину очистки. — Я все исправлю! Я сделаю все что угодно. Только дайте мне второй шанс. — Неожиданно для себя умоляет ренегат. Солдаты замерли как истуканы, немного опрокинув головы назад. Их начальство связалось с ними. В этот момент в полной тишине решалась судьба предателя. И они вынесли справедливое решение: — Очистка подтверждена. — Продолжают они бесцветным хором голосов. — Но прежде ты вернешься в Х-13. Женщина, которая принадлежит Хозяевам осталась там. Постороннее прозвище Спектра. Твоя цель вывести ее живой. — Но я стрелял в нее... она наверняка уже мертва. — Мужчина зажимает ладонью окровавленный рубец на лице. В голове появились какие-то щелчки. Будто навязчиво щелкают кремниевым колесиком зажигалки. Внезапно он увидел единственным глазом темный вестибюль, груду уже знакомых обломков мебели и мирно лежащую женщину с кистой на плече. Она при смерти. Ренегат слышит тихий монотонный стук ее сердца. Не факт, что она выживет. Без слов понятно, чего от него хотят. Искупления. Это его последний шанс быть ближе к своей мечте. Быть частью коллектива. И неважно что означает "очистка". Он понимает, что не будет стерт до конца. Исчезнут границы, сдерживающие его. И тогда... — Мы будем ждать. — Спецотряд растворился в тумане. А ренегат быстрым шагом побрел обратно в темноту туннеля. Ни раны, ни усталость не мешают ему идти. Подумаешь мясная оболочка поистрепалась? Безымянный на сей раз человек с умиротворенной улыбкой, что на фоне слез из целого глаза и жуткой раны кажется оплотом безумия. Вся его жизнь была наказанием. И вот оно искупление. Если он успеет, если спасет Спектру, если исправит то, что натворил... Медленно умирает его рассудок. Только цель и мысль о награде. Остальные мысли растворяются в тихой лебединой песне, что играет в голове. Он зацепился за свою веру и готов жить за нее. Лишь бы успеть. Как во сне мужчина проделал путь назад. Скорее лунатик нежели живой человек. Ноги подкашиваются, стали бетонными на подъем. Бесчувственное тело в нескольких метрах. А ему кажется, что пространство увеличивается. Пара метров становится марафонной дистанцией. Чтобы справиться с головокружением мужчина опускается на четвереньки. Застыл без движения. Его помутило, захотелось остановиться, но неведомый голос приказывает не сдаваться. Ренегат перестал толком понимать где он и зачем здесь. Мелодия становится наркозом. Тело становится невесомым. Словно не было той ужасной битвы... с кем-то? Образ свирепого противника с мачете всплывает из памяти, но пленник Хозяев не может связать обрывки. — Спасти. Искупить. Очиститься. — Односложно бормочет Безымянный, нависнув над телом умирающей наемницы. И наконец к нему приходит просвещение. Он видит иссиня-черный монолитный камень. Точь-в-точь как осколок, каким он владел. Только во много раз больше. По тонким линиям проходят голубые искры. Чувствуется исходящая мощь и власть. А потом он тонет в черноте камня, попав в другое измерение. Холод и пустота космоса проникает извне. Долгожданное чувство счастья, легкости и удовлетворения обрывается едва начавшись. Однако это дает стимул к получению эйфории еще раз. У мужчины зарождается одержимость к новому космическому наркотику. Когда остаток личности Юры опускает взгляд вниз, на тело женщины, то чувствует сострадание к ней. Она не уверовала в силу Вселенной как он, избранный частью большого коллектива. Но это неважно. Его руки покрыты свежей кровью. Уже всё закончилось. Или же только началось.